На этот раз Михаил ошибся.

В долине так никто и не появился. А к концу зимы дошли сведения, что большевики, перейдя в наступление по всему фронту, громят противника, подходя к Мерву с Тедженом и Асхабаду.

Одним таким днем, солнечным и погожим, оставив Корха за себя, Поспелов вместе с Хашимом отправился в горы, желая добыть архара. С юных лет он любил охоту, многократно на ней бывал у себя на родине, на Кавказе и в царстве Польском. Доводилось стрелять дичь и здесь, но в основном пернатую.

Снарядившись, оседлали двух лохматых «киргизок» и выехали на кордон близ аула Сулюкли, куда добрались к вечеру. Поставив коней под навес и задав корму, открыли припертую колом дверь, вошли внутрь помещения. Вскоре в очаге весело потрескивали дрова. Сварив в котелке чаю, поужинали лепешками и завалились спать на нары.

Когда забрезжил рассвет, они уже поднимались в горы, их окружало белое безмолвие, впереди шел Хашим. За время службы Поспелов неплохо изучил окрестные горы, но лучше старого охотника Копетдаг в долине не знал никто.

Спустя час вышли к замерзшему водопаду с причудливыми наплывами льда (сбоку темнел кустарник), остановились передохнуть.

– А дальше поднимемся вот туда, – показал Хашим рукой на ближайший склон, – за ним могут быть аргали[93].

Снова двинулись по фирну[94] верх, изредка хватаясь за ветви.

На последних метрах Хашим опустился на локти и осторожно пополз, Михаил повторил, стараясь не издавать шума. Как оказалось, не напрасно.

В центре открывшейся за вершиной небольшой зеленой седловины туманился легким паром источник с выбегавшим оттуда ручьем, на высокой скале напротив изваянием застыл круторогий архар, а внизу щипали рододендрон три самки.

Старик показал Михаилу глазами на скалу, тот молча кивнул, сняв винтовки, прицелились. Разорвав тишину, два выстрела слились в один, дозорный сорвался со скалы, у ручья бился второй, остальные унеслись как ветер.

– Хорошо стреляешь, сардар, – встал на ноги Хашим. – Айда за добычей.

Оскальзываясь, спустились вниз, старик перерезал самке горло и вместе с Михаилом подошел к лежавшему на боку архару. Тот был много крупнее, с завинченными в спираль рогами и желтовато-рыжего с подпалинами окраса.

– Ещё не старый, – сунув за пояс нож, пересчитал годовые кольца на одном роге. – Хорошее мясо.

– Интересное какое место, – оглядел седловину Михаил. – Не знал, что на такой высоте встречаются горячие источники.

– Встречаются, – ответил Хашим. – Я даже знаю одно такое озеро в пещере.

– Расскажешь, где?

– Когда вернемся.

Повесив винтовки на шеи, взвалили на плечи добычу, кряхтя, полезли обратно.

«Тяжелый, чёрт, пудов на пять потянет», – подумал о баране ротмистр.

Уже в сумерках добрались на кордон. Встреченные тихим ржанием, ввалились в настывшее помещение, сбросили туши на пол.

Чуть позже, задав лошадям овса, оба сидели у горящего очага и лакомились сочной, поджаренной на шомполах печенкой.

– Так что там за озеро в пещере? – когда перешли к чаю, подул в кружку Михаил.

– Гору Коу видел? – отхлебнул из своей старик.

– Приходилось, она в шестидесяти верстах к западу от Асхабада.

– Ну, так вот, они внутри, однажды наткнулся на охоте.

– И как, большие?

– В пещере можно построить аул, а по озеру плавать в лодке.

– Ничего себе, – округлил глаза Михаил. – И что, об этом никто не знает?

– Почему? Всё рассказал Белому генералу, а потом водил туда, – невозмутимо заявил старик.

– Скобелеву?!

– У нас звали так. В Хивинском походе я служил проводником в его отряде.

– Так сколько же тебе лет? – озадачился Михаил.

– Много, точно не знаю. А когда был молодым, слышал от аксакалов про то место предание. Рассказать?

– Конечно.

– Значит так, – поудобней устроился Хашим, – первым, нашел ту пещеру пастух, а в ней встретил старца, одарившего его подарком в сумке, наказав не открывать, пока не вернется домой. Но любопытство взяло верх, пастух открыл её по пути и обнаружил внутри только листья инжира. Опечаленный, выбросил их, а когда переступил порог дома, обнаружил что случайно оставшийся в сумке листочек превратился в золотой. Понял тогда, что потерял богатство, но вернувшись к пещере, нашел лишь деревце инжира у входа.

С последними словами охотник замолчал, стало слышно, как за стеной воет ветер.

– Да, интересная легенда, – нарушил тишину Поспелов. – А теперь давай спать отец, что-то я притомился.

Утром, навьючив добычу на лошадей, спустились в долину. На обед в отряде повар приготовил бешбармак, а Зор, пёс, живший на заставе, бессменный её страж, всласть полакомился мослами.

Наступила весна, зазеленела первая трава, с юга потянулись птичьи стаи. А в долину пришли новые вести: Красная Армия взяла Ашхабад, британские интервенты бежали из Туркестана и Закавказья.

– Ну что, Сергей Францевич, будем ждать новых гостей? – сказал Корху Поспелов. Заместитель составлял наряд дежурств, а он глядел в окно на горы.

– Будем, – макнул тот ручку в чернильницу. – Гостям всегда рады.

Поскольку с победой большевиков мобилизация явно отменялась, они сняли с оборонительной линии бойцов и расконсервировали горные кордоны. На перевалах со стороны Персии банд пока не наблюдалось, но всё было относительно.

Гости не заставили себя ждать. Спустя неделю у смотровой вышки раздался басовитый лай, на территорию въехала пулеметная тачанка. На облучке сидел боец в островерхой со звездой шапке, позади второй и ещё один, в кожаной куртке, с манлихером[95] на поясе и фуражке.

У казарм, где стояли офицеры, только что отправив на кордоны разъезды, ездовой натянул вожжи, тачанка встала. Качнув кузов, человек в кожанке ступил на землю. Был он широк в плечах и коренастый, с прокаленным ветрами лицом, в вороте синела тельняшка.

В незнакомце Михаил узнал начальника Асхабадской милиции, но виду не подал.

– Член реввоенсовета Туркестанской области Шульга, – поднес тот к козырьку руку, и в его глазах возникло удивление. – Мы вроде как встречались?

– Было дело, – согласился Михаил. – В прошлом году вместе задерживали Губана, и вы даже выразили мне благодарность.

– Точно, – рассмеялся Шульга. – А зачем назвали тогда чужую фамилию?

– Я, как видите, офицер, это было чревато.

– Понятно, товарищ Поспелов, – согласился Шульга.

– Откуда знаете мою фамилию?

– Вы довольно известная в этих краях личность. Успешно боролись с контрабандой, остались на границе и не ушли к белым, да к тому же дали отпор анархистам с меньшевиками.

– Так вышло, – пожал ротмистр плечами. – С чем пожаловали?

– Хочу познакомиться ближе, а заодно выяснить, что у вас за отряд и какие планы.

– Ну что же, извольте, – согласился Михаил. – Только основная часть бойцов несёт караульную службу на кордонах, здесь кроме нас с заместителем дежурная смена и дневальные.

– Посмотрим?

– Извольте, – сделал жест рукой.

Для начала Шульге показали казармы со стоящими в пирамидах вычищенными винтовками и конюшню с ухоженными лошадьми и двумя пулеметными тачанками.

– Трофейные? – поинтересовался гость.

– Отобрали у залетной банды, – сказал Поспелов.

– А это откуда? – показал на дымившую у реки полевую кухню, где повар что-то помешивал черпаком в котле.

– Позаимствовали у меньшевиков, – чуть улыбнулся Михаил.

– И сколько бойцов в отряде?

– Сто сорок. Восемьдесят постоянно здесь и на кордонах, остальные в селениях и аулах.

– Где набрали?

– Из местных. Русские, курды и туркмены, – пояснил молчавший до этого Корх.

– Да, серьезный у вас экипаж, одобряю, – констатировал Шульга. – А теперь перейдем к очередному вопросу.

Вернулись в казарму, зашли в комнату дежурного, уселись по обе стороны стола.

– Итак, начну с главного, – оглядел офицеров представитель новой власти. – Закаспийская область, как вы знаете, освобождена частями Красной Армии. В настоящее время директивой командующего Восточным фронтом создается Туркестанская армия для освобождения всей его территории. А поскольку республика граничит с Персией и частично Афганистаном, откуда оказывается военная помощь белогвардейцам, мы хотели бы это по возможности исключить. Для чего я, собственно, и прибыл.

– Предлагаете поступить к вам на службу? – переглянулись офицеры.

– Точно так, – положил локти на стол Шульга, возникло долгое молчание.

– Насчет первого можно подумать, – нарушил ее Поспелов, – а вот второе нереально.

– Это почему?

– Протяженность границы с Персией без малого две тысячи вёрст. У нас едва хватает сил охранять ту часть, что в горах.

– Да и бойцы вряд ли согласятся, не захотят покидать родные места, – закурил папиросу Корх.

– Этого делать не придется. На базе отряда создадим особый пограничный батальон с дислокацией в Гермабе. Вы, товарищ Поспелов, останетесь командиром, а вы, – взглянул на Корха, – заместителем.

– Если откажемся?

– В таком случае обойдемся без вас.

– Мавр сделал своё дело, мавр может уходить, – криво улыбнулся прапорщик.

– Насчет мавра не знаю, не слыхал, – нахмурился Шульга. – Но иного выхода у нас нет. Сами понимаете.

– Ладно, мы подумаем, – кивнул Поспелов. – А пока давайте пообедаем, вы как-никак гость. Дежурный!

В двери появился Музафар.

– Прикажи накормить бойцов, что приехали, а лошадям задать овса.

– Яхши, – приложил тот к груди руку.

На обед все втроем прошли к начальнику, где в беседке Соня уже накрывала стол. Михаил представил гостя, все расселись по местам, и жена, пожелав приятного аппетита, ушла кормить в дом дочек.

Пока Корх, орудуя половникам, разливал по тарелкам борщ, Михаил вынул пробку из стеклянного графина, разлил по стопкам.

– За знакомство, – поднял свою стопку, выпили, стали есть.

– Домашний, давно не ел такого, – оценил первое гость.

– Из дома-то давно? – подул в ложку Корх.

– А как призвали на службу, так больше и не был, сначала война, потом революция.

– И где служили?

– В Либаве, на эсминце «Новик», минёром.

– Далековато занесло, – покачал головой Михаил.

– Это да, – кивнул бывший матрос.

Под тушеную картошку с бараниной выпили по второй, закурили, а потом вернулись к казармам. Там тоже начинался обед. Повар наливал бойцам в котелки суп, помощник оделял хлебом, те рассаживались за вкопанным под деревом столом и с аппетитом ели.

– Ну что? Приятно было познакомиться, спасибо за хлеб-соль, – пожал руки офицерам гость. – Жду вас, Михаил Дмитриевич, завтра в Ашхабаде с решением. Вот пропуск, – достал из полевой сумки и протянул бумагу с печатью. – Только погоны снимите. А то наши ненароком шлепнут.

– М-да, круто заворачивает, – поиграл темляком шашки Корх, когда тачанка, выехав с территории, запылила по дороге. – Что будем делать, господин ротмистр?

– Думать, Сережа, думать.

К вечеру, взвесив все «за» и «против», решили продолжить службу. Сказалась привычка и то, что новая власть поддерживалась народом, а это для них было главным.

На рассвете Поспелов выехал по назначению. На нём была выгоревшая полевая форма без погон, из оружия маузер через плечо и шашка. Ворон шел ходкой рысью, долина вскоре осталась позади, за перевалом открылась волнистая, с россыпью алых маков степь и уходящая вдаль дорога.

В областной центр он добрался к полудню, город походил на муравейник: на вокзале разгружался воинский состав, улицы были запружены пехотой с кавалерией, по булыжникам катили в запряжках артиллерийские батареи. С интересом осматриваясь, Михаил неспешно продвигался к центру, пока не был остановлен патрулем.

– Куда следуете? – задрал голову старший. – Документы.

Михаил достав из кармана пропуск протянул, а когда тот, шевеля губами, прочел, спросил:

– Где находится реввоенсовет?

– Во дворце бывшего губернатора, – вернул начальник патруля бумагу.

Доехав до знакомого здания, за оградой которого что-то разгружали, а у парадного входа стоял часовой, Михаил спешился у коновязи, где стоял ещё десяток оседланных лошадей. А когда привязывал к ней повод, услышал за спиной звук клаксона.

Обернулся, во двор въехал зеленый «Руссо-Балт», остановившись у подъезда, из него вышли незнакомый, перетянутый ремнями человек и вчерашний гость.

– Товарищ Шульга! – направился к ним Поспелов.

Когда подошел, Шульга пожал ему руку и представил незнакомцу:

– Тот самый ротмистр, Михаил Васильевич.

– Будем знакомы, – протянул руку незнакомец. – Командарм Фрунзе. Так вот вы какой, – внимательно оглядел.

Одних лет с Михаилом, Фрунзе был невысоким, крепко сбитым и с приятным открытым лицом.

– Ну, пойдем, – втроем направились к входу. Внутри здания тоже было довольно людно – вверх и вниз бойцы таскали какие-то ящики и сейфы, поднялись на второй этаж в приемную, где стучал телеграф, какой-то военный читал выползавшую из него ленту, а второй говорил с кем-то по телефону.

– Ко мне никого не пускать, – бросил ему командующий.

Вошли в просторный кабинет с большой картой Туркестана на стене.

– Прошу, – Фрунзе указал на приставной стол, а сам, сняв фуражку, уселся за рабочий.

– И так вы подумали? – взглянул на Поспелова.

– Да, – последовал ответ. – Согласны служить трудовому народу.

– Ну, вот и отлично, – качнул Фрунзе лобастой головой. – Теперь о главном. В ближайшее время мы планируем наступление на Хиву с Бухарой с целью ликвидации там существующего режима и установления советской власти. А поскольку со сторону Персии ему может быть оказана военная помощь, ваша задача, товарищ Поспелов, перекрыть границу.

– Понимаю, – ответил, тот. – Однако моих наличных сил не хватит.

– Мы подумали об этом, – переглянулся с Шульгой, – ваш отряд получит необходимое пополнение. Подчиняться будете мне и Реввоенсовету.

– В таком случае вопросов нет, задача ясна, – утвердительно кивнул ротмистр.

– Тогда удачи, всеми организационными вопросами займется Виктор Петрович.

На этом стороны распрощались, и они с Шульгой вышли из кабинета.

– Давай для начала перейдем на ты, – предложил в коридоре бывший матрос. – Два дня общаемся, считай, старые знакомые.

– Не возражаю, – чуть улыбнулся Михаил.

– Молодца, – толкнул его в бок. – А теперь подожди во дворе, я быстро.

Поспелов спустился вниз и, выйдя наружу закурил, переваривая все услышанное. Взять под контроль границу, которую раньше охраняла целая бригада, казалось проблематичным, но он верил в свои силы. К тому же батальон – это уже что-то.

– Держи, – прервал его размышления появившийся из дверей Шульга и вручил бумагу.

Это был приказ командующего Туркестанской армией о назначении Поспелова Михаила Дмитриевича командиром особого пограничного батальона, с подписью Фрунзе и гербовой печатью. Прочтя, Поспелов аккуратно сложил его и положил в бумажник:

– Что дальше?

– А дальше пора пашамать, – вынув карманные часы, отщелкнул Шульга крышку. – Пойдем, здесь рядом.

Обошли дворец с тыла и направились к кирпичному флигелю позади.

– Здесь у нас комендантский взвод, – пояснил Шульга, войдя во флигель первым. Внутри было что-то вроде небольшой столовой, где, сидя на лавках за столом, подкреплялось отделение бойцов.

На раздаче оба получили по миске пшенной каши, куску черняшки и кружке морковного чая. Поев, вышли наружу.

– Ну а теперь, Михаил Дмитриевич, отправляйся назад, – свернул самокрутку Шульга, – и готовься к приему пополнения. А я тут пошурую, – чиркнул спичкой. – Кстати, вместе с ним пришлю тебе комиссара.

– Для чего он мне? – озадачился Михаил.

– У нас так положено. Для политического руководства и надзора.

– Ну, коли так, присылай.

Вернувшись назад, пожали друг другу руки, и, сев на коня, Поспелов выехал с территории штаба. На окраине города у него снова проверили документы, на этот раз Михаил предъявил приказ, и вскоре копыта Ворона застучали по степной дороге.

Через десяток верст он свернул чуть в сторону и остановился у знакомого ключа. Там, напоив коня, пустил его попастись на молодой травке, а сам улегся на спину и, заложив руки за голову, стал смотреть в высокое голубое небо, где трепетал жаворонок.

На территорию отряда он въехал в сиреневых сумерках, у вышки с наблюдателем встретил Корх.

– Ну, как съездили, Михаил Дмитриевич? Все нормально? – растоптал сапогом окурок.

– Более чем, Сергей Францевич.

Через несколько минут оба сидели в комнате дежурного, где Поспелов рассказал о результатах. Когда же ознакомил заместителя с приказом, тот удивленно вскинул брови:

– Это ж надо, особый батальон! А кому будем подчиняться?

– Лично командующему армией и Реввоенсовету. Сейчас отправьте на кордоны гонцов, будет общее построение.

– Слушаюсь, – встал Корх и, звеня шпорами, направился к двери.

Утром, после побудки весь личный состав был выстроен у казарм, Поспелов с Корхом стояли напротив.

– Бойцы! – оглядел шеренги командир. – Приказом командующего Туркестанской армией Фрунзе мы включены в ее состав для охраны государственной границы. Отряд будет развернут в батальон, с дислокацией здесь, в Гермабе. Вопросы?

– А если кто не желает? – донеслось с левого фланга.

– Они могут сдать оружие и вернуться по домам.

– Кто не желает, два шага вперед! – заложил руки за спину Корх. В шеренгах возникло шевеление, из рядов вышли трое.

– Ещё имеются?

Ответом было молчание.

– В таком случае остальные разойдись! Отделенные в комнату дежурного.

Когда младшие командиры собрались, Поспелов доложил всё более подробно.

– Батальон, это, конечно, хорошо, – зажав меж колен шашку, прогудел Белов. – Только в двух казармах он того, не разместится.

– Часть определим на постой в села, за лето построим ещё одну, – тут же нашелся Азат.

– А конюшню?

– И её, – поддернул рукава черкески Евсеев. – Ты. Белов, прям, как та девка на выданье: и хочется, и мамка не велит.

– Го-го-го! – весело рассмеялись остальные.

– И ещё вопрос, Михаил Дмитрич, – сдвинул на затылок папаху хозяйственный Музафар. – У тех, которые уходят, лошадок отобрать?

– Пусть оставят себе, заслужили. Ну а теперь у меня всё, – встал из-за стола. – Дальше служба по распорядку.

На следующее утро наблюдатель с вышки проорал:

– Вижу конницу! Идет в нашу сторону!

Минут через десять на дороге показалась отряд всадников с небольшим обозом позади. Приблизившись, миновали вышку, подковы застучали по плацу, на котором стояли Поспелов с Корхом, а чуть в стороне – дежурная, при оружии смена.

– Эскадрон, стой! – натянул удила головной, в белой кубанке и английском, перекрещенном ремнями френче. – Слезай! – обернулся назад (все спешились). Перебросив вперед ногу, спрыгнул с седла и, придерживая шашку, направился к начальству.

– Комэск Ярцев! – звонко доложил. – Прибыл в ваше распоряжение.

– Как добрались? – пожали ему руку Поспелов, а затем Корх.

– Нормально, – тряхнул русым чубом. – Это вам, – достав из полевой сумки, протянул засургученный пакет. – От товарища Шульги.

– Сергей Францевич, займитесь размещением бойцов, а вас прошу со мной, – взял его Поспелов.

В дежурке, предложив комэску сесть, вскрыл пакет и прочел имевшуюся там записку. Шульга сообщал, ччто в течение недели в отряд прибудет рота пехоты и назначенный им комиссар с инструкциями штаба армии о дальнейших действиях. Сложив, сунул ее в карман.

– А теперь расскажите о себе, – поднял глаза на кавалериста.

– А что рассказывать? – пожал тот плечами. – Родом с Тамани, воевал против Деникина, а год назад переброшен сюда в составе кавалерийской бригады.

– Сколько вам лет?

– Двадцать три, но это делу не мешает. На фронт ушел в семнадцать, вольноопределяющимся. Дослужился до подпрапорщика.

– Хорошо, – встал с лавки Поспелов, – к вечеру подготовьте список личного состава, а теперь поглядим, как идет расквартирование.

Вышли на плац. Лошади уже были сбатованы у речки, рядом дымила полевая кухня, эскадронные таскали в свободную казарму вещмешки и ящики с телег. За всем этим наблюдали Корх и здоровенный бородач в лохматой папахе.

– Мой помощник Рясной, – кивнул на него Ярцев. – Как дела, Фирсан Иванович?

– Казарма добротная, жить можно, – прогудел тот. – А вот свободной конюшни нема. Треба лепить новую.

– Ничего, слепим, – огляделся Ярцев, – главное, вода рядом. – О! У вас и сад с огородами?

– А ещё баня, – подкрутил ус Корх. – Гермабский отряд всегда был на высоте.

– Да и наш эскадрон не хухры-мухры, – отозвался комэск. – Имеем благодарность от самого товарища Фрунзе.

Когда прибывшие разместились и пообедали, им разрешили час отдыха, а затем Поспелов провел смотр. Бойцы были в основном из русских, выглядели бодро, лошади кавалерийские и достаточно неплохие. Оружие – карабины с шашками, а также амуниция, содержались в порядке.

Ближе к вечеру весь наличный командный состав собрался на совещание. Присутствовали Поспелов с Корхом, комэск с помощником и дежурный по отряду Кучен.

– Итак, что мы имеем, – начал Поспелов. – Эскадрон размещен в свободной казарме, для лошадей устроен загон. И в течение недели ожидается пехотная рота, жилья для которой нет. Есть мнение разместить бойцов на постой в сёлах, но это не выход из положения.

– А если построить ещё казарму? – предложил Ярцев.

– Из чего, из глины? – покосился на него Корх.

– Зачем из глины? Когда выгружались в Гуюк-Тепе, я видел на станции разрушенный пакгауз. Разобрать и привезти сюда.

– Точно, – прогудел Рясной. – Бревенчатый, не иначе снарядом накрыло.

– Вот как? – оживились Поспелов с Корхом. – Это то, что надо.

С первым лучами солнца из отряда выехали девять повозок с бойцами. В полдень они вернулись груженые серыми бревнами с досками и листами кровельного железа. Разгрузившись, сменили лошадей и покатили обратно, а на берегу речки застучали топоры, началось строительство.

Шло они четыре дня, на пятый казарма была готова. С деревянными полами, нарами, посередине – из дикого камня печка. По завершению устроили общую помывку со стиркой и день отдыха. За это время все перезнакомились друг с другом, нашлись даже земляки и сослуживцы.

В начале второй недели, к вечеру на пыльной дороге появилась рота с двумя телегами позади.

– Шире шаг! – донеслось издалека, спустя короткое время рота втянулась на территорию. Бурые, прокаленные солнцем лица, выцветшие гимнастерки, на плечах винтовки и вещмешки, на ногах обмотки. Поспелов и Ярцев уехали на кордоны, встречать вышли Корх с дежурным, из казарм высыпали бойцы.

– Не пыли, пехота! – заорал кто-то из кавалеристов (раздался смех). Корх повернул голову, смех стих. По команде строй остановился, развернувшись лицами к встречавшим, подошли двое.

– Командир роты Янсон, – приложил руку к фуражке один.

– Комиссар Вольский, – назвался второй.

Янсон был лет тридцати высокий, худой блондин в хорошо пригнанном обмундировании, Вольский – коренастый и пожилой, в хромовой потертой куртке и с седыми усами.

– Люди явно устали, распустите строй, – пожал обоим руки Корх.

– Рота вольно, разойдись! – обернулся назад Янсон, строй распался. Одни уселись на длинную, вкопанную в землю лавку у стены и задымили махоркой, другие, на ходу снимая котелки, поспешили к колодцу, а командиры прошли в здание новой казармы. Там выяснилось, что рота сборная, часть бойцов после госпиталей, а остальные – мобилизованные рабочие.

Далее Корх рассказал об обстановке на границе и задачах батальона. Сидевший с невозмутимым лицом Янсон воспринял всё как должное, а комиссар нахмурился:

– Да, дело не простое. Считай, две тысячи вёрст границы, да ещё по пустыне и горам, это не фунт изюму. Кстати, а где командир? – взглянул на заместителя. – У меня для него предписание.

– Где и положено, на линии, будет завтра к вечеру.

На этом разговор закончился, принялись размещать роту и внеурочно кормить ужином.

После возвращения с кордонов для начала Михаил познакомился с комиссаром и ротным. Вольский оказался родом из Новороссийска, где участвовал в революции 1905 года, а затем отбывал пожизненный срок на каторге. Янсон, по национальности латыш, воевал с германцами на Восточном фронте, а после заключения Брестского мира по идейным соображениям примкнул к большевикам.

Далее Михаил внимательно ознакомился с предписанием, которое вручил ему комиссар, там значилось: «По получении приступить к ликвидации белогвардейских отрядов и националистических банд, действующих в приграничной полосе с Персией. О результатах доносить Реввоенсовету Туркестанского фронта».