Я рассказывала Елене о том, как взяла Сыра. Котенком его подбросили к подъезду квартиры брата. Он лежал в старом растянутом шоппере с затертым бледным рисунком. Вокруг стояли пожилые соседки. У каждой из них было по два кота, и никто не решался вынуть Сыра из его сумки. У меня был только один кот, поэтому все шло к тому, что взять Сыра надлежало мне.

«И что ты будешь делать, если снова кого-то подбросят?» – спросила Елена. У меня не было ответа. Можно было сказать, что это проблема, которую можно постараться предупредить: переводить деньги зооволонтерам, делиться постами о необходимости стерилизации. Почему-то я не стала все это говорить. Ответила просто: «Не знаю, когда подбросят, тогда и посмотрим». Это тоже было правдой. Я, как и все, много раз проходила мимо бездомных котят, наверняка это случится и в будущем. Я не могла сказать Елене, что всегда совершаю поступки, которые кого-то спасают.

Я рассказала ей о котенке не для того, чтобы показаться хорошей. Мне просто хотелось дать Елене доступ к моей жизни, придать этой жизни конкретные черты. Думаю, Елена отреагировала так враждебно потому, что история не была для нее нейтральной – сюжет мог напомнить ей дидактические побасенки. Они, как и все прямолинейное, вызывали у Елены отвращение.

Кроме того, Елена и ее мать побаивались животных. Как-то ночью, когда Елена была маленькая, к ним на балкон перелезла соседская кошка. Мать не решилась к ней выйти. Они с Еленой до утра дремали под мяуканье и писк. Потом мать сходила к соседке, та словила кошку и унесла. Не знаю, впитала ли Елена в себя материнский страх или же просто была человеком, от природы равнодушным к животным.

Возможно, ее подозрительность по отношению к животным была очередной городской чертой. Котята существовали в стихах Агнии Барто и упражнениях «Букваря», но это были не настоящие звери – они являлись рифмами, знаками детства, предметами, которые люди берут в оборот.

Почему я вспоминаю Еленину историю о кошке на балконе? Не потому, что каждый должен жить рядом со зверем. Я думаю об этом, потому что удивляюсь драматичности сцены. Я не могу понять страх, который возник у Елены и ее матери, когда они услышали кошачий крик, не могу разделить их беспомощность. Возможно, Елена и Тамара не решились выйти на балкон, потому что кошка была для них непредставимой – существо из другого мира, она нуждалась в специальных переводчиках («любителях животных»).

Советские стихи часто рассказывали о девочках и котятах, однако реальная советская девочка, столкнувшись с кошкой, ощутила себя совершенно не так, как ее литературные отражения. Кошкам не положено было выходить из книг.