Елена часто вспоминала свою предыдущую школу. Рассказывая о людях, которых я не знала, становилась свободнее и веселее – тут начиналась территория, неподвластная сложной этической системе отношений между учителями и их выросшими воспитанниками. Локации прописывались, персонажи оживали, и тесная учительская с огромными окнами наполнялась шерстяными юбками, шпильками для волос, самодельными свитерами, темными помадами и мокрыми скрипучими сапогами. Мирослава Михайловна не сидела в учительской – пожилой заслуженный завуч, она располагала собственным кабинетом. Тощая и низенькая, с крепко заколотыми седыми волосами, Мирослава Михайловна производила обманчивое впечатление. Разумеется, ее физическая слабосильность и некрупность уравновешивалась могучим характером и беспощадными принципами. Она любила хорошо сделанную работу и крепкий кофе. Рецепт был такой: пьешь таблетку эналаприла, насыпаешь в фарфоровую чашечку четыре ложки молотого кофе, добавляешь две ложки сахара, заливаешь кипятком. Эналаприл помогал предупредить скачок артериального давления, который возникал после этого нефтяного месива. Я спросила у Елены, зачем она готовила такой кофе, если без таблетки его невозможно пить. Елена ответила: «Это было очень вкусно».