Сохранились письма, которыми Тамара, Еленина мать, обменивалась с родственниками в первый год Елениной жизни.

Письмо бабушки о питании и свежем воздухе

Дорогая Ксенечка, о нас не беспокойся, мы уже немного поправились. Опять Леля кушает. На ноги не становится, но на руках может высоко подтянуться, так что одну в коляске оставлять опасно. Спит не много. Все более подходящие дни стараемся быть на дворе, она даже иногда спит на дворе. Даже сегодня, несмотря на ветреную погоду, три часа были на дворе. Сегодня к нам приезжала Тома. Привезла Леле провизию: гречневой крупы, масла, мяса 300 гр. Я мелко порезала, положила в кружку и дала ей, она осмотрела сначала, а потом сама рукой брала и все съела. Тома купила ей стакан клубники за 5 руб., тоже уже кончается. С каждым днем становится все умнее. Тома сегодня идет в больницу, идет и боится. Ты нам конвертов больше не присылай.

Письмо о том, что в мире не бывает друзей

Ксенечка, ты жалуешься на одиночество. Особо не огорчайся – настоящих друзей, кроме близких родных, нет, а все люди – это не друзья, чепуха. Они никогда не бывают искренними, дружат из-за расчета и выгоды, а твой характер не позволяет близко сходиться с первого взгляда – ты ведь маленькая гордячка.

Сестренка, миленькая, посоветуй мне, что мне делать и как мне поступить, растерялась и не знаю, что делать. Была решила остаться в Скиделе и работать в Скиделе, а теперь не знаю, может, лучше попасть в Гродно. Там будет хоть два близких родных человека – мама и ты, а тут я совершенно одинока.

Кроме того, несмотря на теперешнее мое состояние, Иван ведет себя ужасно: каждый день бывает пьяный, разожрался – ест больше нашего кабана – и все надо чтобы вкусно. Денег, конечно, почти не приносит, а что принесет, то и отберет. Водка взбесила окончательно. Приходит пьяный, то или я как собачка стою чуть ли не на задних лапках, или дело доходит до драки. Бьет все, что попадет под руку. При маме побил стакан. Причина такая. Воскресенье. Встал, пожрал борща и сала, пока мы с мамой ходили на базар, и занялся починкой мотоцикла. Мы сварили завтрак – он не пошел. А потом пришел и потребовал 10 руб. выпить, предупредив, что устроит скандал. Во избежание неприятностей пришлось дать денег. Пошел выпил 200 г водки, потребовал шелковую рубашку, нарядился. А я устала и лежу на кровати. Мне не сказав ни слова пошел гулять. Встретил Валю и пригласил ее пройтись в парк. Она с ним пошла, а он там и начал как тогда с Ларисой: обещал ей купить платье, шляпку и еще кое-что, а потом все просился идти к ней домой. Пригласил ее в кино, купил мороженое. Она мороженое съела и пришла ко мне. Все мне рассказала, и как он звал ее покататься на мотоцикле, и как говорил: «Валя, мне теперь стыдно с Тамарой ходить». Это все было при маме. Я старалась скрыть, но не вышло, и несколько слов ему сказала. Он вел себя как как ни в чем не бывало: старался шутить, смеяться. Потом начал драку. Мама приказала мне молчать и с беспокойством за меня уехала. Тот день, то есть вечер, прошел благополучно: отмолчалась. А вот вчера он решил отомстить Вале за то, что она мне передала, хотя он не знал, все ли она сказала.

Письмо об острых ногтях и голубой панамке

Здравствуй, дорогая сестренка Ксенечка, я тебе уже второе письмо пишу, а ты мне не осмелишься прислать и одного. Как твои там успехи, основное – как здоровье? Вчера я была в Гродно, то есть 13 июня, думала меня положит в больницу. То ездила принести Лялечке кой-что. Лялечку уже не поносит, но худенькая, а ножки все по-прежнему. Я просто за нее переживаю. Вчера купила я ей стакан клубники. Мама разрежет клубничину на две части, помакает ее в сахар, а она сама важно-преважно положит клубничину в рот. Бабушку ласкает, жмется к ней, а мне, как скажет мама: «Лелечка, пожалей маму», – то она своими ногтиками как царапнет меня, аж слезы те вверху, а сама смеется. Мама, скрывая от меня, разрешила ей сделать реакцию – опять врачу понадобилось установить, не туберкулезная ли. Меня аж страх берет, что через каждых шесть месяцев прививают ей туберкулез. Но на маму не могла поругаться – она хочет как лучше, а получается наоборот. Факт тот, что реакция была отрицательная, то есть пока туберкулеза у Леночки нет, но чем ее поправить, не пойму. Вчера купила ей панамку голубую, но она ей совершенно не идет, не знаю, почему. Видно, виноват не только цвет, но и фасон. Мне хочется знать, какой же гарнитур ты ей купила, какой цвет, есть ли шапочка, или только кофточка и штанишки. Лелечка очень ждет свою тетю. Как мама скажет, что идет тетя, то Лелечка поднимается со своей колыски, встает на колени и делает ладошки, а тебя нет, не появляешься. Тогда она пальчиком показывает на двери, плачет. Я все думаю, как она тебя будет встречать, когда ты вернешься с Минска. Ксенечка, ты беспокоишься за сдачу экзаменов но мне кажется ты сдашь и без большого беспокойства ты ведь у нас умница Ксенечка, милая, я все страдаю. И когда только все это кончится. Колбасенко приезжает каждый день в час-два ночи пьяный и начинает придираться. Врач откладывает эту процедуру с числа на число, а ведь беременности уже три месяца. Я была седьмого – сказал прийти двенадцатого, а я не успела. Потом съездила в Гродно, пошла тринадцатого, думала, положит, но сказал прийти восемнадцатого-девятнадцатого – нет мест. И я тоже себе не нахожу места. Ксенечка, тогда ты мне напиши позже, числа двадцать второго по РПС, ты ведь к тому времени и сдашь же экзамена два. В отношении денег пиши, сколько смогу – то помогу. Смотри себя, кушай старайся.

Крупный почерк Елениной матери спотыкается и подрагивает, словно бумага зверем дергалась под ее рукой.

Возвращаясь к трактату Павла Флоренского, я пытаюсь понять, что значило Еленино имя для ее матери. В те годы это было одно из самых популярных советских имен. Было ли оно выбрано как раз потому, что его обычность означала защиту? Не выражая ничего национального, не связанное с историей семьи или местом, без намеков на каких-либо политических деятелей, это имя было надежным и добропорядочным. Елена, первая на этой земле, гражданка советской страны, обращенная в будущее, связанная со множеством других Елен, живущих с чистого листа одновременно с ней.

Советские лингвисты Анатолий Шайкевич и Владимир Никонов отмечали, что имя Елена было сильнее всего распространено в городах, особенно крупных: по частоте встречаемости лидировали Москва и Ленинград. Мать Елены всю жизнь проработала в кооперативе, была отличницей производства и ездила в столицу для повышения квалификации. Возможно, оттуда и взялось это имя?

Лелечка – так ее называли, когда она была совсем маленькой. Алена – когда подросла. Елена Ивановна – когда начала преподавать. Не знаю, осталась ли она Аленой для тех, кто знал ее до работы в школе. Не знаю, продолжала ли мама звать ее Лелечкой. Имена важны – давая их, люди выражают надежду и нежность, принимая – подтверждают связь.