В середине марта крики птиц не смолкают даже ночью: на поля привезли навоз, и птицам, изголодавшимся после долгой зимы или трудного перелета, хочется подкрепиться. Днем по небу тянутся шеренги тех, кто возвращается домой, ищет место гнездовья. Широко раскинув крылья, летят серые гуси. Покрякивая, пролетают утки. Со дня на день должны появиться аисты – в моей деревне у них около полудюжины гнезд.
Сегодня начинаю готовить рассаду. Солнечно и нет ветра, поэтому можно разложить инструменты и контейнеры на крыльце. Я сортирую семена по времени высадки и отбираю мартовские. Сортировка – дело небыстрое, потому что у каждого производителя свой дизайн упаковки. Кто-то указывает время и тип высадки схемой, а кто-то включает это в описание вида, и нужно отыскать строчку в тексте, который тоже бывает разным: где-то лаконичный, где-то длинный.
Я скрепляю тускло-красной резинкой пакетики семян, которые сейчас не пригодятся, и убираю их в коробку. Приношу из прихожей мешок грунта, вцепляюсь ногтями в мягкий, расползающийся пластик упаковки, и тяну, пока не появляется отверстие. Я разрываю пакет от края до края, чтобы было удобно просунуть внутрь небольшую лопатку: нужно размягчить слежавшуюся землю. Среди чернозема попадаются корни. Я стараюсь класть их на самое дно контейнеров, а те, что побольше, отбрасываю в сторону – они будут мешать моим растениям. Я сохраняю упаковки из-под семян, чтобы при необходимости уточнить правила ухода, и помечаю контейнеры, чтобы не перепутать.
Теперь можно заняться туями. Я достаю бутылочку с азотным удобрением и отмеряю пятнадцать миллилитров белесой жидкости. В задней стене дома есть небольшой кран, и я подставляю под него лейку. Вода, смешиваясь с удобрением, меняется: из отверстия лейки поднимается кисловато-серный запах, который напоминает мне о доме. Когда едешь в Гродно на поезде, первое, что ощущаешь – запах азота.
Я не ходила к реке две недели. За это время многое изменилось: прошлогодняя трава еще ниже пригнулась к земле, а небо и вода оживились: яркие, чистые, они притягивают многочисленных птиц. Сначала я заметила небольшую и быструю птичку, чьи крылья издавали звук вибрирующего металла, когда она входила в пике. Потом поодаль над водой поднялась белая птица. Я ускорила шаг в надежде получше ее рассмотреть, но птица, покружив, опустилась в траву на другом берегу. Из зарослей, куда она приземлилась, раздался протяжный крик. Ему вторили чуть правее и дальше. Я слушала, как переговариваются две птицы, и раздумывала над тем, кого же видела. Белая цапля? Лебедь? Чтобы получить ответ, запускаю два приложения для определения птиц по их пению, и каждое из них выдает свой вариант: американский лебедь либо лысуха. Лысуха – черная птица размером с утку, у которой над клювом красуется большой белый нарост. В полете я точно видела не ее. Слово «американский» в названии вида лебедя тоже сбивает с толку: кажется, что моя деревня не соответствует его обычному месту обитания. Я гуглю, и оказывается, что «американский лебедь» – одно из нескольких названий вида. Также его называют тундровым и малым. «Гнездится в тундрах Европы и Азии, в фауне Беларуси изредка регистрировался во время миграций. Однако в последнее время регистрации заметно участились. Так в 2017 г. [зафиксировано] 10 [особей], 2018 – 7, 2019 – 8, 2020 – 7, 2021 – 11, 2022 – 11. В 2023 – пока только 5», – читаю я на одном из сайтов.
Вдруг пришло в голову, что птицы, возможно, говорят обо мне: я потревожила одну из них, заставила сняться с места.
Варя открыла сезон купания. Месила лапами черную грязь речного дна, пришла вся чумазая. Вытирали ее двумя огромными полотенцами, прежде чем впустить в дом.