— Я все верно понял? Вы с Ди собираетесь участвовать в покерном турнире, организованном в казино, которым владеет вампир по имени Бенедикт? — спросил Тим вполголоса, на случай если кто-то мог их подслушать.

Иден улыбнулся и отпил кофе. Место, в котором они сидели, было ничем не примечательным дешевым фастфудом, в меню которого не было ничего неожиданного, но на столиках был порционный черный перец, что, по-видимому, полностью устраивало Идена. Три пустых пакетика валялись рядом с его изуродованной рукой.

— Да, все верно.

— Можно я укажу на очевидную иронию?

— Можно. Но, строго говоря, мы имеем дело с оригиналом, а не отсылкой.

— В смысле?

— Вампир Бенедикт существовал задолго до того, как Спилбергу пришла в голову идея фильма. Он, в общем-то, и был источником вдохновения.

Тим отпил свой кофе, переваривая услышанное. На вкус напиток был отвратительным, но Тим все равно испытывал тайное удовлетворение от того, что теперь может пить кофе со сливками, каким бы мерзким тот ни был.

— И ты хочешь, чтобы я тоже там был?

— Ты и Мьюз, да.

— Но Бенедикт сказал…

— Что не даст ей играть — что довольно разумно с его стороны. С ней невозможно блефовать, — Иден улыбнулся.

— То есть ты хочешь, чтобы мы были… наблюдателями?

— Очень умными и способными наблюдателями, да.

Тим невольно покачал головой. Он все еще не был уверен в своих способностях — во всяком случае, не настолько, насколько в них был уверен Иден.

— Кстати, можно я возьму твой телефон? — спросил Иден. — Надо позвонить Мьюз.

Тим вытащил телефон из кармана. Там было одно сообщение от Энн. Он нашел номер Мьюз в списке недавних звонков и протянул телефон Идену, который нажал на вызов и поднес трубку к уху. Послышались глухие гудки — и вдруг Тим уловил знакомый пряный аромат. Он повернул голову — и увидел Мьюз, сидящую рядом. Ее фиолетовое бархатное платье и красное виниловое пальто выглядели совершенно нелепо на фоне пластиковых стульев и столов. Люди, как обычно, начали пялиться.

— Я иду, — недовольно сказала она, забрав у Идена кофе и осушив его одним глотком.

— Откуда ты… — начал Тим.

— Слухами земля полнится, — отрезала она.

— Ты выглядишь расстроенной, дорогая, — улыбнулся Иден, откладывая телефон в сторону. Тим быстро забрал его себе.

— Может, у меня были другие планы, — буркнула она.

— У тебя были другие планы? — вежливо поинтересовался он.

— Нет. Но могли быть. Хотя с каких это пор тебя это волнует?

— Меня всегда волнует, если я тебя беспокою.

— Но ты все равно собирался меня побеспокоить.

— Я собирался спросить, свободна ли ты, — спокойно сказал Иден.

Мьюз смотрела на него пару секунд.

— А если бы я сказала, что занята?

— Я бы сказал, что очень жаль, потому что ты пропустишь все веселье, — улыбнулся Иден.

Она подняла брови, а потом фыркнула:

— Ты неисправим.

— Ты бы меня не любила, если бы было иначе, дорогая, — улыбнулся он.

— Ну, этого мне никогда не узнать, — усмехнулась она и подозвала официанта.

Иден перестал улыбаться и посмотрел в окно. Дождь барабанил по стеклу, и свет фар вечернего трафика переливался в них. Тим открыл сообщение от Энн.

«Хочешь выпить кофе около трех где-нибудь рядом с моим офисом?»

Он посмотрел на часы. До трех в Бостоне оставалось десять минут, а они с Иденом находились в Белграде. Это была первая попытка Тима самостоятельно попасть в неизвестное место в реальном мире, и она с треском провалилась — он целился в Берлин. Иден вежливо воздержался от комментариев и предложил перекусить. Тим вежливо согласился.

Но он был почти уверен, что сможет вернуться в Бостон сам, если Энн ждала его там.

— Ты не против, если я ненадолго отлучусь? — спросил он у Идена.

— Нисколько, — ответил тот. — Нам нужно быть в отеле Бенедикта через три часа.

— Окей, — кивнул Тим и вдруг задумался. — Мне нужно быть в костюме или чем-то таком?

— Желательно. Правда, Бенедикт не поставил никаких условий по поводу твоей одежды, и мы можем этим воспользоваться. Так что ботинки не меняй. — Иден многозначительно усмехнулся.

— Он собирается выдать тебе одежду? — поморщилась Мьюз. — Вот сволочь.

Иден кивнул с холодной улыбкой. Тим хотел спросить, зачем Бенедикту это понадобилось, если Иден может менять одежду как захочет, но времени на расспросы у него не было.

Особенно если ему нужно было срочно найти костюм, подходящий для светского раута в компании вампира.

Тим напечатал «конечно» в ответ на сообщение Энн и пошел в туалет, чтобы незаметно перейти в пустыню подсознания, а оттуда — снова в реальность. Он следовал за ее образом, за мягкой неуверенностью ее улыбки, за теплым шелком длинных волос, за легким прикосновением тонких пальцев…

Тим шагнул на улицу в центре Бостона как раз вовремя, чтобы увидеть, как Энн выходит из офисного здания. Она его не заметила — говорила по телефону, быстро идя вдоль улицы. Тим достал из кармана свой телефон и увидел сообщение: «Отлично! Увидимся в „Тэтт“».

Он пошел за Энн на расстоянии, не желая прерывать ее разговор; в ее голосе слышалось раздражение, хотя он не мог разобрать слов.

Солнце било прямо в глаза, пробиваясь сквозь голые ветви, сугробы на тротуаре серебрились от мороза, и волосы Энн тоже блестели, раскачиваясь в такт ее быстрым шагам. На солнце они отливали рыжим.

Как обычно, он видел все. Как она чуть наклоняла голову, будто пыталась передать что-то жизненно важное в телефон у уха. Ее бежевое шерстяное пальто, скрывавшее, но не прятавшее прямую, стройную спину и изящный изгиб талии. Ее длинные ноги, казавшиеся еще длиннее в широких брюках и сапогах на каблуке. Все это было не просто одеждой — это было частью Энн, передающей ту же самую уверенность, заботу, тепло…

Тим поморщился. Как обычно, он видел слишком много.

Он подождал, пока она войдет в кофейню, и еще несколько минут постоял на улице. Солнце грело лицо, упорно пробиваясь сквозь морозный воздух. Еще пара недель — и оно победит окончательно, растопив снег в черные разводы на теплом асфальте.

Он заглянул в кофейню и увидел Энн у стойки — она делала заказ.

Что он здесь делает? Он мог бы быть где угодно. Да, Тим пообещал Энн, что придет, — но он мог бы сказать, что занят. Что он в командировке. Что он на другом континенте.

Только он не мог.

Тим вздохнул и вошел в кофейню.

Внутри все столики были заняты. Тим огляделся и увидел, как Энн машет ему от окна. Он улыбнулся, помахал в ответ и встал в длинную очередь. Тим все еще чувствовал во рту вкус дешевого белградского кофе, и ему хотелось заменить его чем-то получше.

Когда он подошел к ее столику, Энн смотрела в окно, и ее лицо было спокойным, как октябрьский лес.

— Прости за опоздание, — извинился Тим.

— Сейчас всего пять минут четвертого, — она слегка улыбнулась. — И вообще, я написала тебе в последний момент.

— Что случилось? — спросил Тим просто, чтобы завязать разговор, но, заметив, как она нахмурилась, понял, что это и был повод. Что-то действительно случилось — и поэтому она захотела с ним встретиться.

Тим сделал глоток кофе и торжественно пообещал себе, что пригласит Мьюз в кафе. Безо всякой причины. Просто так, а не потому, что у него что-то случилось.

— Я просто хотела поболтать, — пожала плечами Энн, отпивая свой чай. — Мы давно не виделись.

— Ага, — кивнул Тим, внимательно глядя на нее.

Она вздохнула и смущенно улыбнулась:

— Это глупо. Я же не могу только и делать, что жаловаться на свою личную жизнь.

Тим снова отпил кофе, чтобы можно было отвести взгляд. Потом изобразил на лице самую естественную улыбку, на которую был способен, и сказал:

— Уже поздно останавливаться. Мне даже любопытно, что у тебя нового с Грегом.

Она поморщилась, но не ответила. Тим про себя досчитал до десяти и посмотрел в окно. Мимо проходили люди, залитые золотом и теплом.

— Грег хочет, чтобы я перестала с тобой общаться.

Тим, который как раз делал очередной глоток кофе, закашлялся и расплескал его на себя и на стол.

— Извини, — пробормотал он, хватая салфетку. — Почему Грег так сказал?

— Он, похоже, увидел нашу переписку.

— И?

Тим пытался вспомнить хоть что-то компрометирующее в их сообщениях, но ничего не вспоминалось. А он был уверен, что запомнил бы.

— Он сказал, что я пишу тебе слишком часто.

— И?.. — Голос Тима все еще звучал недоуменно.

— Перестань спрашивать это! — вспыхнула Энн.

Тим кивнул. Она отвернулась. Он отпил кофе, не чувствуя вкуса.

— И что ты собираешься делать? — тихо спросил он.

— Не знаю, — ответила она, все еще не глядя на него. — Это ведь не единственное, в чем мы с ним не сходимся.

Тим усмехнулся. Это он знал слишком хорошо.

— Но я люблю Грега, — вдруг решительно сказала Энн, поворачиваясь к Тиму и глядя ему в глаза. — Так что я должна это исправить. И если наша дружба делает его несчастным…

— Понял, — медленно кивнул Тим. Снаружи стало темнее — солнце зашло за облако.

— Мне совсем не просто это говорить тебе, — сказала она тихо.

Тим снова кивнул. Его телефон зазвонил.

— Да, — ответил Тим на звонок.

— Я подумала, тебе может понадобиться помощь, — глубокий голос Мьюз звучал очень интимно.

— С чем? — растерянно спросил Тим.

— С выбором одежды?

— А, это. Нет, спасибо. Я справлюсь. — Слова давались тяжело, словно он пытался вытолкнуть их наружу до того, как они окончательно застрянут в горле.

— Встретимся в «Классик Таксидо» на Ньюбери-стрит через час.

— Мьюз, серьезно…

Но она уже повесила трубку. Энн смотрела на него напряженно. Тим встал.

— Куда ты? — спросила она.

— А разве это важно? — усмехнулся он едко. — Ты ведь больше не собираешься со мной общаться, помнишь?

Она вздрогнула.

— Тим, пожалуйста…

Он покачал головой.

— Мне нужно идти. Пока.

Когда он вышел на улицу, солнце вырвалось из-за облаков, озарив все ярким светом, и теплый ветер ударил в лицо, неся запах уличной соли, дешевой пиццы и умирающего снега.

* * *

Он поехал на метро до Копли и медленно побрел к магазину. Солнце все еще светило, улицы были шумными, веселыми, полными жизни, и Тим не мог понять, откуда у мира столько энергии. Разве они не знали, что всего час назад все закончилось за чашкой кофе?

Вернее, одним картонным стаканчиком кофе и одним картонным стаканчиком чая, поправил себя Тим, сворачивая на Ньюбери-стрит. Энн пила чай.

Самым страшным было то, что он понятия не имел, что теперь делать со всем тем, что он о ней знал, помнил и мог рассказать, проснувшись посреди ночи. Миллион разрозненных фактов, которые в его голове складывались в ее образ, напоминая о ней по тысяче раз на дню — как ему теперь с этим жить? Как запомнить, что карамельный — больше не цвет ее волос, Малден — просто район на севере, а чай — напиток, который он не любит?

Машины проезжали мимо, отражая солнечный свет, теплый, как цвет ее глаз.

Тим заметил Мьюз раньше, чем вывеску магазина — ее красное пальто было видно за несколько кварталов. Она сидела на ступеньках, откинувшись на них в почти величественной манере, и бархат ее платья поблескивал на солнце, как мех черной кошки.

— Как тебе удается выглядеть одновременно как девушка по вызову и Грейс Келли? — спросил Тим, когда подошел к ней.

Мьюз хмыкнула:

— Столетия практики. А ты почему выглядишь так, будто тебя только что убили?

— Все так плохо, да? — пробормотал Тим, усаживаясь рядом.

— Можешь мне рассказать, — неожиданно мягко сказала Мьюз. — Я вроде как умею слушать.

Тим глянул на нее.

— Ты ведь слушала кого-то из великих?

— Уильям был тем еще хвастуном.

— Ага, конечно, — хмыкнул Тим.

— Серьезно. Не мог заткнуться. В основном говорил стихами. Пришлось заставить его записывать все это.

Тим усмехнулся, потом вздохнул.

— Девушка, которую я люблю, только что сказала, что больше не будет со мной разговаривать.

— Она сказала почему? — спросила Мьюз тоном врача, собирающего анамнез.

— Ее парень против.

Мьюз присвистнула:

— А ты умеешь создать драму.

Тим поморщился.

— Ну, поздравляю, — сказала Мьюз, похлопав его по плечу. — Это огромный шаг вперед.

— Вперед?..

— Тим. — Мьюз посмотрела на него, снисходительно улыбаясь. — Люди не сообщают тем, кто им безразличен, что больше не будут с ними разговаривать. Они просто перестают общаться.

Тим уставился на нее.

— Эй! — раздался раздраженный голос позади. — Вы не могли бы пересесть куда-нибудь в другое место?

Тим оглянулся — у двери магазина стояла девушка консультант и смотрела на него сверху вниз.

— Только если вам не хочется получить комиссионные, — раздался сладкий голос с того места, где сидела Мьюз. Тим посмотрел туда — рядом с ним сидела блондинка с сияющими волосами, в безупречном белом пальто и с тысячедолларовой улыбкой.

— Простите, мэм, — смутилась консультант. — Не торопитесь.

Она закрыла дверь, и Мьюз снова стала собой.

— Ладно, — сказала она, резко вставая. — Пойдем, приведем тебя в порядок. Кстати, — добавила она, когда Тим тоже поднялся, — а эта девушка, которая не хочет с тобой общаться, знает, что ты ее любишь?

— Надеюсь, что нет.

— Ну, — широко улыбнулась Мьюз, и ее уродливо-красивое лицо выглядело одновременно нежным и ехидным, — может, стоит начать надеяться на обратное?

Тим скривился, но почему-то почувствовал себя намного лучше.

Хорошо, что Мьюз вызвалась помочь ему с этим. Пока она с консультантом обсуждала все существующие модели смокингов — которые для Тима выглядели совершенно одинаково — он мог стоять в примерочной, как послушный манекен, позволяя одевать и раздевать себя. Мьюз снова выглядела как изысканная блондинка, и Тим смутно задавался вопросом, считают ли его неудачливым племянником или счастливым альфонсом. Впрочем, это не имело никакого значения. Сейчас его куда больше волновали совсем другие вещи.

— Что ж, мистер Алдервуд, — профессионально пропела консультант, подходя к нему и помогая ему снять смокинг, будто это были доспехи. — Я думаю, этот вариант — идеальное попадание. И ваша мама тоже так считает.

— Мама? — переспросил Тим, уставившись на нее.

Консультант покраснела и пробормотала:

— Ну… та дама, с которой вы пришли.

Тим посмотрел на Мьюз, которая сидела в кожаном кресле, закинув одну стройную ногу на другую. Ее платье было цвета топленого молока, жемчуг на шее мягко переливался, и даже светлые волосы отливали перламутром.

— Моя мама — брюнетка, — усмехнулся Тим и задернул занавеску.

Когда он снова переоделся в джинсы, майку и куртку, а консультант ушла прятать смущение за кассой, Тим подошел к Мьюз и сел в соседнее кресло.

— Мама, да?

Она улыбнулась. С ее нынешним лицом это выглядело, как реклама «Живанши».

— Это было самое правдоподобное объяснение. Только не говори, что ты все испортил.

— Боюсь, что да.

Она вздохнула.

— Скажи, зачем Бенедикт собирается выдать Идену одежду? — спросил Тим. — Что за адский фетиш?

— Иден ничего тебе про него не рассказывал?

— Только то, что он — удивительный мерзавец. Это включает специфические кинки?

— Нет. Это включает специфическую проницательность. Он выдает не просто одежду, а ту, которая ограничивает способности. — Мьюз нахмурилась, и на ее ухоженном лице проступили ее настоящие черты. Она выглядела встревоженной.

— Это опасно?

— Крайне, — с холодной усмешкой ответила она. — Для Бенедикта.

Тим приподнял брови.

— Почему?

Мьюз посмотрела на него пристально, и ее тревожное лицо стало жестким и мудрым.

— Ты должен кое-что понять о моем брате, Тим. Он — не человек. Он — очень древняя и очень могущественная сущность, которая начала терять контроль. Все, что он делает — это пытается сохранить себя. Как…

Она замолчала, подбирая сравнение.

— Как вселенная на грани взрыва, — пробормотал Тим.

Мьюз взглянула на него резко — и рассмеялась.

— Черт, ты действительно хорош.

Тим слабо улыбнулся, но тут же снова погрузился в раздумья.

— И что будет, если Иден… взорвется?

— Что будет, если взорвется вселенная? — спросила Мьюз, и ее глаза завораживали, как глаза змеи.

— Простите? — к ним подошла консультант, неуверенно глядя то на одного, то на другую. — Ваш заказ готов.

Она явно намекала, что пора платить, но затруднялась, к кому из них с этим обратиться.

Тим позволил ей помучиться еще секунду, чтобы развлечь Мьюз, а затем поднялся.

— Спасибо.

Это был короткий и приятный обмен — он приложил карточку для оплаты, поставил подпись и получил длинный тяжелый чехол с костюмом внутри, который выглядел очень солидно и внушительно. Мьюз одарила консультанта снисходительной улыбкой, и они вышли на улицу, где уже темнело.

Тим достал телефон — с надеждой, что там будет сообщение от Энн, и с уверенностью, что его там не будет — чтобы проверить время. У него был еще час.

— Я пойду к себе домой переодеться, — сказал он Мьюз, которая снова была в бархатном платье и красном пальто. — Спасибо за помощь.

— Обращайся. — Она поцеловала его в щеку, обдав пряным ароматом, и зашагала прочь.

— Мьюз! — внезапно крикнул он ей вслед. Она остановилась и обернулась.

— Да?

— Если Иден — вселенная на грани взрыва, то кто тогда ты?

Мьюз улыбнулась — и в наступающей темноте показалась Тиму по-настоящему красивой.

— Я — взрыв на грани вселенной, конечно же.

И, сделав шаг, она растворилась в зимнем воздухе.

* * *

Тим появился в просторном лобби отеля на десять минут раньше назначенного времени — в смокинге, чисто выбритый и очень смущенный. На стойке администрации его встретила молодая вампирша с ярко-красными губами и настолько темными тенями, что ее глаза выглядели, как пустые глазницы. Она приветливо взглянула на него и чуть улыбнулась, обнажив клыки. Тим невольно вздрогнул, но заставил себя улыбнуться в ответ. Лобби было полутемным, с коврами и гобеленами глубокого бордового цвета, тонко намекающими на вкус владельца.

Тим уже собирался сесть — выбрав диван в самом дальнем углу от стойки — когда услышал голос в голове:

«Тим».

Это была Ди, но голос звучал глухо, как радио с плохим приемом.

«Да?» — подумал он неуверенно.

«Можешь подняться ко мне? Мне… нужна помощь».

«Конечно. Какой этаж?»

«Седьмой. Люкс в конце коридора».

Наверх Тим ехал в лифте без зеркал. Пустынный коридор на седьмом этаже был отделан в тех же цветах, что и лобби: на стенах — гобелены, на полу — ковры, приглушавшие звук. Тим не слышал даже собственных шагов.

«Странно, — подумал он. — Вампиры ведь и так перемещаются беззвучно. Или у них настолько острый слух, что шаги обычных людей для них слишком громкие? И как часто в этом отеле останавливаются не-вампиры?»

Люкс было сложно не заметить: в конце коридора высились позолоченные двойные двери, полуприкрытые алыми портьерами, с табличкой «Графские апартаменты». Тим усмехнулся и постучал.

«Тим?» — услышал он в голове.

«Да, это я», — подумал он. — « Могу войти?»

«У тебя крепкий желудок?»

«Что?»

«Как ты реагируешь на вид… крови?»

Тим нахмурился:

«Что случилось? Ты в порядке?»

«Ничего не случилось. Все в порядке. Просто мне нужна помощь».

Голос в его голове прерывался, будто она с трудом заставляла себя думать.

«Хорошо», — подумал Тим. Он не знал, что она имела в виду, но был уверен, что справится. Что бы это ни было, он уже многое повидал.

«Заходи. Дверь открыта».

Ручка была ледяной, как будто ее хранили в морозилке. Тим невольно отдернул руку, потом осторожно дотронулся — теперь металл был нормальным. Странно. Он открыл дверь.

Люкс не опозорил бы и настоящего короля: он был огромным, роскошным и претенциозным. Гостиная с атласными диванами и креслами, цветы в вазах, позолота, тяжелые шторы, потолок с росписью. Тим не стал смотреть, что на нем изображено.

С обеих сторон комнаты были двойные двери. Тим остановился в нерешительности.

— Ди? — позвал он тихо; обстановка не терпела громкости.

«Я здесь», — ответила она у него в голове.

— Где именно?

«О, прости. Дверь справа».

Он открыл дверь. Это была спальня с гигантской кроватью, сверкавшая золотом. Свет шел только от прикроватных ламп и открытой двери в ванную. Тим замер в нерешительности. Ему было неуютно — но вовсе не от того, что он оказался в спальне наедине с женщиной. Ему казалось, что он вошел в комнату, где кто-то умер.

«Спасибо, что пришел», — тихо сказала Ди, выходя из ванной.

Тим все еще держался за ручку двери — и это спасло его. Он уцепился в нее и смог устоять на ногах.

На Ди не было одежды, но дело было совсем не в ее обнаженном теле. Дело было в том, что тела у нее практически не было.

Грудь, шея, нижняя часть лица — все это были лишь кости с кровавыми клочьями плоти на них. Сквозь верхние ребра было видно ванную. Живот выглядел чуть лучше, не просвечивая насквозь, однако местами на нем не хватало кожи, и оголенные мышцы влажно блестели красным. Руки и ноги были сравнительно целыми, но тоже кровоточили, покрытые огромными ранами. Судя по тому, что Тим видел, у нее не было ни сердца, ни легких. Но это, очевидно, не имело значения.

Тим дышал медленно, через нос, боясь шелохнуться. Светящиеся голубые глаза Ди были самой живой ее частью.

«Прости», — сказала она мысленно. — « Ты очень смелый. Большинство бы не выдержали этого зрелища».

Он с трудом подавил спазм, прикрыл глаза.

«Соберись», — приказал Тим самому себе. Он не знал, слышит ли Ди это, но она не отреагировала.

Через пару секунд Тим заставил себя отпустить ручку и открыть глаза.

— Кто это сделал с тобой? — спросил он.

«Никто. Я сама».

— Тебе больно?

«Немного».

Он почувствовал, как проступает пот на лбу и под воротником рубашки, и сделал глубокий вдох.

— Как я могу тебе помочь?

«Мне нужно наложить бинты. Но самой у меня не получается сделать это достаточно туго».

— Разве ты не делала это раньше?

«Нет. Моя одежда обычно сдерживает кровь и боль магией».

Тим задержал дыхание, а потом громко выругался.

— Бенедикт и тебе выдал одежду⁈

Она кивнула, указывая на кровать. Тим быстро посмотрел туда, чтобы отвести взгляд — ему очень не понравилось наблюдать, как изогнулся ее позвоночник. На покрывале лежал комплект одежды серебряного цвета — брюки, туника, арабский головной убор, закрывающий нижнюю часть лица, шею и плечи, перчатки, нижнее белье… На полу возле кровати стояли элегантные сапоги на высоком каблуке.

Слова «мерзавец» и «сволочь» теперь казались слишком мягкими.

— Иден знает об этом?

«Нет. И я надеюсь, что ты ему об этом не скажешь».

Он посмотрел на нее; голова снова закружилась, но теперь от ярости.

— Зачем ты согласилась на это⁈

«Потому что Иден должен знать, кто его предал. А я согласилась ему помочь. И сейчас ты можешь помочь мне».

Тим выдохнул. Он посмотрел в ее глаза, голубые, пылающие. И понял, что это за пламя.

Медленный огонь хладнокровного гнева.

Он закрыл за собой дверь.

— Ладно, — сказал он твердым голосом. — Что мне делать?

* * *

Это было совсем не просто. Ярость, которую Тим чувствовал, помогала ему не потерять сознание и подавить тошноту, но занятие было вовсе не из приятных. Когда он подошел ближе, то увидел все в деталях, и при этом не мог позволить себе отвернуться, не боясь уязвить при этом Ди. Тим с мрачной усмешкой вспомнил все, что им в школе говорили про принятие инвалидности и толерантности к физическим особенностям, но это был совсем другой уровень. Он старался сосредоточиться на деле, глубоко дышал и поддерживал внутри себя яростное пламя, выжигающее отвращение и брезгливость.

Ди посоветовала Тиму накинуть белый гостиничный халат, чтобы случайно не испачкать смокинг. Он туго заматывал ее бинтами, слой за слоем, но прошло немало времени, прежде чем бинты перестали сразу же пропитываться кровью. Ди иногда вздрагивала от боли, и в эти моменты Тим ненавидел Бенедикта с такой силой, что, казалось, мог бы расплавить взглядом золотое убранство интерьера.

Ее кровь была темной и густой, а кожа — ледяной. У Тима было тысяча вопросов к Ди: что с ней случилось? Она мертва? Как она вообще существует, если ее голову с телом соединяет только окровавленный позвоночник? Но он не мог задать их, потому что не хотел задеть ее своим любопытством. Она и так выглядела как живое воплощение боли — хотя «живое» тут было не совсем верным словом.

Когда он закончил, Ди выглядела как элегантная, аккуратно перевязанная мумия. Тим снял испачканный кровью халат и помог ей одеться. Шелковая материя была легкой и с блеском струилась по высокой фигуре Ди; по краям головного убора сверкали драгоценные камни.

«Ну как?» — спросила она, поворачиваясь к нему. — « Я выгляжу прилично?»

— Более чем.

«Идем?»

Тим молча распахнул перед ней дверь в гостиную. Ди прошла ко входу в апартаменты и остановилась.

«Пообещай мне», — сказала она, повернувшись и глядя ему в глаза, — « что ты не скажешь Идену об этом».

Тим некоторое время смотрел в голубое пламя, но не нашел в нем ответа. Поэтому он задал вслух вопрос, который держал в себе с самой первой встречи — с той самой записи с камеры в кофейне.

— Кто ты для Идена?

Ее глаза были холодными и яркими, как сапфиры.

«А как ты думаешь?» — прозвучало в его голове.

— Без понятия, — сухо усмехнулся Тим. — Но я заметил, что он не называет тебя «дорогая», в отличие от всех остальных женщин.

Ее взгляд стал далеким, как звезды.

«Он никогда меня так не называл».

— Почему?

«Спроси у него».

— Я спрашивал. Он сказал, ты «старая знакомая».

«Так и есть», — спокойно ответила она.

Тим уже знал, что не получит ответа, но все же попытался еще раз:

— А кто Иден для тебя?

На миг ему показалось, что в голубом сиянии ее глаз промелькнуло нечто: легкий ветер в ветвях, покачивающаяся трава, цветущие деревья… Но все это исчезло, и эхо мягко произнесло в его голове:

«Он — тот, кто постоянно умирает».

* * *

Идти через лобби отеля с Ди под руку было особым опытом. Она была серебристой, легкой, изысканной — и при этом строгой и неудержимой. С магической одеждой или без нее, от нее исходила безусловная энергия силы, и Тим чувствовал ее, поспешно шагая рядом. Ди шла очень быстро.

В лобби, кроме дружелюбной вампирши, был еще один человек — очень холеный молодой вампир в красной ливрее. Он благосклонно им улыбнулся и изысканно произнес:

— Госпожа, господин, вас ждут в казино. Позвольте проводить вас.

Ди лишь кивнула.

Они прошли через несколько залов — одни были золотыми, как люкс, другие изумрудными или аметистовыми. На пути им встречались вампиры в такой же красной ливрее. Наконец провожатый распахнул перед ними дверь из красного дерева, и они вошли в огромный, ярко освещенный зал с круглыми столами. За ними сидели самые разные существа — вампиры, оборотни, гномы, великаны, феи, гоблины, и многие другие, названий которых Тим не знал. Все обернулись, когда он с Ди вступил в зал.

Она на мгновение замерла и слегка сжала его руку — будто нуждаясь в поддержке. Тим взглянул на нее.

«Ты в порядке?» — подумал он.

«Да», — ответила она, не глядя на него.

— Сюда, госпожа, — сказал один из вампиров, указывая прямо, и они пошли дальше.

Их привели к центральному столу, где уже сидели минотавр, фея, человек-ящер и мужчина, похожий на зомби с толстым слоем грима. Один из вампиров подал Ди стул, другой указал Тиму его место среди зрителей. Тим отступил в толпу и стал озираться, выискивая взглядом Идена и Мьюз.

Он сразу заметил ее — у ближайшего стола, в ярко-алом платье, открывавшем почти все тело, несмотря на длинный подол. А рядом с ней сидел Иден.

И смотрел на Тима с черной яростью в глазах.