Тим поднимался по бесконечной винтовой лестнице. Она напоминала конструкцию в доме Идена, но вместо металлических труб ступени обрамлял настоящий тростник, который постоянно рос, закрывая свет. Тим чувствовал, что если он будет идти достаточно быстро, то сможет обогнать побеги и увидеть что-то кроме бесконечного поворота ступеней — но тростник всегда оказывался быстрее.

«Принцесса в опасности». Слова звучали тревожно, неотвратимо — особенно потому, что Тим знал, о ком идет речь. Он видел однажды ее прекрасное лицо, чувствовал солнечное тепло ее красоты, и потому сразу понял, кого имел в виду сэр Эндрю.

Это была она. Принцесса Солнце. Принцесса, которая была в опасности.

И если он будет идти достаточно быстро, он сможет ее спасти.

Лестница продолжала вести наверх, извиваясь среди стройных зеленых побегов, и Тим упорно поднимался по ней, не чувствуя ни усталости, ни отчаяния. У него была цель, и лестница вела к ней, следуя своей загадочной логике — и Тим доверял ей. Он знал, что идёт по правильному пути. В какой-то момент лестница резко повернула в другую сторону, и Тим поспешил вперед, надеясь, что поворот принесет перемену, станет новой ступенью его пути…

Но лестница привела его к Идену.

Тим вздрогнул и остановился. Это был последний человек, которого он хотел бы видеть прямо сейчас. Во-первых, Тим пытался стать героем истории, а Иден прямо советовал ему этого не делать. Но, что важнее, история с принцессой была слишком личной. Более личной, чем его отношения с Маршей, с Лиз, даже с Энн. Это было что-то тайное, сокровенное, почти интимное.

Что-то, что Тим отчаянно хотел уберечь от чужих глаз. И особенно — от проницательных темных глаз, которые сейчас смотрели на него сверху вниз.

— Что ты тут делаешь? — спросил Иден.

— Поднимаюсь. А что ты делаешь в моем сне? — спросил Тим с некоторым вызовом.

— Я уже полчаса звоню в дверь твоей квартиры, но ты не открываешь. Я подумал, что, возможно, ты спишь.

— А. — Тим смутился. — Прости.

— Ничего страшного. Я не хотел тебя беспокоить, но у нас не так много времени.

— Хочешь, чтобы я проснулся?

— Пожалуйста, если ты не против, — вежливо сказал Иден — и исчез.

Тим поморщился. Он был очень даже против — но сон все равно уже был испорчен. Лестница потускнела, словно перестала понимать, зачем она существует. Тим развернулся, собираясь спускаться вниз, но ступени вдруг исчезли, он начал падать — и проснулся.

Тим резко сел на кровати; сердце бешено колотилось. Раздался настойчивый звонок в дверь, и Тим поспешил в прихожую, включая по пути свет. Снаружи все еще было темно. Кухонные часы показывали пятнадцать минут седьмого.

— Ты знаешь, который сейчас час? — буркнул он вместо приветствия.

Иден виновато улыбнулся, проходя внутрь.

— Считай это неотъемлемым профессиональным риском. Наравне с постоянной смертельной опасностью.

— Я предпочел бы сразу умереть, — пробормотал Тим, направляясь на кухню. — Учти, что я никуда не пойду, пока не выпью кофе. Так что тебе придется подождать.

— Хорошо, — кивнул Иден, усаживаясь на табурет у кухонного острова.

— Тебе сварить?

— Только если у тебя найдется перец.

Тим нахмурился и открыл шкаф над плитой. Он редко готовил дома, и приправ у него было немного.

— Есть только перец горошком. Подойдет?

— Вполне.

Тим заварил кофе, щедро насыпал перца в кружку Идена и поставил ее на стойку. Некоторое время они пили кофе в молчании.

— Вообще-то, вторгаться в чужие сны — еще более грубое нарушение личных границ, чем без спроса заявляться в квартиру, — заметил Тим, когда его мысли чуть прояснились.

Иден усмехнулся:

— Я знаю. Но я рад, что увидел твой сон. — И добавил, пристально глядя на Тима: — Не делай больше того, что ты сейчас делал.

Тим быстро взглянул на него. Первым импульсом было сказать: «Я не понимаю, о чем ты», — но глаза Идена были слишком проницательными. Поэтому Тим просто спросил:

— Почему?

Иден вздохнул:

— Потому что, если ты начнешь собственную историю, все сильно усложнится. А я уже усложнил свою историю настолько, что хватит с лихвой на нас обоих.

— То есть я теперь должен расплачиваться за твои ошибки? — не удержался Тим.

Иден улыбнулся — как будто немного грустно.

— Нет. Но я не хочу, чтобы ты их повторил.

Тим отвел глаза, залпом допивая кофе.

— Я буду готов через десять минут, — сухо сказал он и ушел в спальню. У шкафа он задумался. Затем выглянул в гостиную:

— Куда мы идем? — спросил он и добавил, прежде чем Иден успел ответить: — Мне надо выбрать подходящую одежду.

Иден улыбнулся:

— В Ночной Город.

Тим удовлетворенно кивнул. К этому месту подходило почти все что угодно из его гардероба.

— Как думаешь, там будет много экшена?

Улыбка Идена стала еще шире:

— Вокруг меня всегда много экшена.

Тим фыркнул и вернулся к шкафу.

Десять минут спустя он стоял в прихожей полностью одетый, в «прыжковых» ботинках на ногах и с желтой курткой в руке. Иден встал из-за острова, собираясь шагнуть в Ноосферу, но Тим остановил его.

— Зачем мы идем в Ночной Город? И, пожалуйста, отвечай как можно прямее и честнее.

Иден чуть слышно вздохнул:

— Мы с тобой видели идею, которая влияет на Ноосферу. Но я все еще не знаю, кто проник в мой дом — и это важнее, потому что это значит, что кто-то из моих друзей предал меня. Я хочу узнать, кто именно. Это достаточно честный ответ?

— Почти. Еще один вопрос.

— Только один?

— Ты знаешь, что эта идея от тебя хочет?

— Думаю, она просто хочет избавиться от меня.

— Как Хэл и Смерть?

— О, Смерть как раз не хочет избавляться от меня, — загадочно улыбнулся Иден. — Но, если мне очень повезет, ей в конце концов придется это сделать.

* * *

Тим ожидал, что они окажутся на одной из улиц Ночного Города — но вместо этого Иден привел его в пыльный, тускло освещенный холл старого дома. Деревянная лестница показалась Тиму до боли знакомой, а затем он заметил груду мусора, на которую свалился примерно месяц назад.

— Это дом Джемаймы, — прошептал он. Полумрак холла будто сам требовал приглушенных звуков — да и шуметь в доме ведьмы лишний раз не стоило.

Иден кивнул и направился к лестнице.

— А как же экспозиция? — спросил Тим, поднимаясь следом.

— Прошу прощения?

— Ну, ты знаешь, та занудная часть, когда мы куда-то долго идем, прежде чем попасть в нужное место.

— Сейчас это не обязательно. Ты уже бывал здесь.

На втором этаже царила тишина — видимо, Тони со своей девушкой отсутствовали. Или к этому моменту он все-таки ее съел — от вампира можно было этого ожидать.

Верхняя площадка была чище и светлее, чем в остальном доме — еще чище, чем было раньше по воспоминаниям Тима. Теперь коридор третьего этажа выглядел как старомодный респектабельный пансион: ковер стал почти ярким, заколоченную досками дверь сменила новая, а в настенном канделябре горела лампочка. Лишь дверь в комнату Джемаймы, покрытая неразборчивыми резными узорами, осталась неизменной. Иден подошел к ней и постучал.

Последовала тишина — тихая, спокойная, исполненная уважительного ожидания — а затем дверь со скрипом отворилась.

— Привет, — сказал Иден удивленно.

— Привет, — ответила девочка лет десяти-двенадцати. Она была высокой и гибкой, как молодая ива, с пепельно-русыми волосами. Большие серо-зеленые глаза смотрели на Идена ясно и глубоко, как осеннее горное озеро.

— Джемайма здесь? — вежливо спросил Иден, но удивление все еще сквозило в его голосе.

— Да, проходите, пожалуйста! — сказала девочка и скрылась в комнате. Они вошли внутрь, и Тим собирался закрыть за собой дверь, но застыл, не в силах отвести глаз от интерьера.

Он бывал здесь дважды, и оба раза комната ведьмы была темной, захламленной и чарующе беспорядочной. Теперь же она выглядела словно идеальные декорации к фильму о Шерлоке Холмсе — с викторианским шармом и легким налетом старины. Единственным напоминанием о прошлом осталось чучело совы на шкафу — но даже оно как будто стало менее пугающим.

В одном из двух кожаных кресел сидела красивая темноволосая женщина в черном платье и цветастой шали и вязала. Когда они вошли, она подняла глаза и мягко, тепло улыбнулась.

— Привет, дорогой, — сказала она, поднимаясь и откладывая вязание в сторону.

— Что ты сделала с моей подругой Джемаймой? — спросил Иден, подняв бровь. Она рассмеялась и взглянула на девочку.

— Стейси, милая, можешь уйти в свою комнату на минутку? Мне нужно поговорить с этими джентльменами наедине.

Девочка кивнула и вышла, захлопнув за собой дверь. Джемайма повернулась к Идену:

— Милый, — сказала она, подходя и нежно целуя его, — я ведь никогда не была твоей подругой.

Иден сухо усмехнулся. Она рассмеялась и бросила небрежно:

— Присаживайтесь. Чаю? — И прежде, чем они успели ответить, она уже ушла в другой конец комнаты и начала звенеть посудой.

Иден сел во второе кресло. Тим посмотрел на вязание, оставленное Джемаймой, и решил, что лучше его не трогать. Весьма вероятно, оно могло не только зашипеть, как коврик в Доме Идена, но и укусить. Оглядевшись вокруг, Тим увидел пуфик для ног и сел на него. Он снова почувствовал себя ребенком в компании взрослых.

Несколько минут спустя Джемайма принесла им странный травяной напиток с запахом северных пустошей и шотландской меланхолии. Тим никогда не был в Шотландии и не видел северных пустошей, но чай пах именно так. Он осторожно сделал глоток — вкус оказался неплохим, достаточно насыщенным, чтобы сбалансировать горечь неизвестных трав.

— Итак, — сказал Иден, когда Джемайма села в свое кресло с чашкой в руках, — что все это значит?

— Что именно?

— Ты прекрасно знаешь, дорогая.

— Я говорила, что постараюсь измениться, милый, — ответила Джемайма тем же приятным тоном, но в нем слышалась горькая нота поздней осени.

— Это уже за гранью твоего амплуа, дорогая, — сказал Иден, и в голосе его больше не было улыбки. Тим насторожился. Не смеющийся Иден означал, что что-то было слишком неправильно — и в последнее время это случалось слишком часто.

Улыбка Джемаймы не исчезла — но окаменела, делая ее лицо чуть старше.

— А тебе-то что с этого? — неожиданно резко спросила она.

— Ничего.

— Разумеется.

— Но я волнуюсь. — Иден улыбнулся одними губами.

— Не притворяйся.

— Кто-то проник в мой Дом, Джемайма, — сказал он, глядя ей в глаза.

Минуту ведьма не двигалась. Казалось, она даже не дышит.

— В Дом? — спросила она наконец глухим голосом.

— Да.

Она опустила глаза на свою чашку и грустно усмехнулась:

— Так вот о чем ты волнуешься.

— Некоторые идеи пропали. И изменились. Это может повлиять на всех, дорогая. В том числе и на тебя.

— Неужели? — ядовито спросила она.

— Да, — твердо ответил Иден, и в голосе его прозвучала неоспоримая власть. Джемайма вздрогнула и взглянула на него. Его лицо было суровым и холодным, как зимний морской ветер.

— Допустим, — тихо сказала она и снова опустила взгляд на чашку. Иден долго смотрел на нее, и его взгляд стал немного мягче.

— Я ищу того, кто это сделал, — сказал он.

Джемайма продолжала глядеть в чашку, словно в глубокий колодец с тайнами.

— И мне нужна твоя помощь, — тихо добавил Иден.

Она поставила чашку на маленький столик, встала и отошла к окну. Снаружи было темно, но Джемайма долго вглядывалась в эту черную бездну, будто пытаясь там что-то найти.

— Забавно, как некоторые вещи никогда не меняются, — сказала она с ровной улыбкой. — Как бы я ни пыталась измениться, ты все равно придешь ко мне за помощью, да?

— А ты бы предпочла, чтобы я не приходил? — спросил Иден тихо, но отчетливо.

Джемайма рассмеялась:

— Как я сказала, некоторые вещи не меняются. — Она вернулась, но на этот раз не села, а устроилась на подлокотнике кресла Идена и провела рукой по его темным волосам. — Тем больше причин менять те, что можешь, — пробормотала Джемайма и неожиданно энергично поднялась. Она подошла к двери, приоткрыла ее и громко крикнула: — Стейси!

Девочка появилась мгновенно, как солнечный луч из-за тучи.

— Пожалуйста, проводи этих джентльменов к выходу, милая, — сказала Джемайма.

Иден поднял брови.

— Я не помогу тебе, дорогой, — с ласковой улыбкой сказала она.

— Могу я спросить, почему?

— А это имеет значение?

Иден поднялся, и Тим тоже, с некоторым сожалением отставив чашку. Он уже успел привыкнуть ко вкусу северных пустошей.

Иден подошел к Джемайме и остановился рядом с ней, возвышаясь одновременно угрожающе и близко. Она подняла взгляд; ее ресницы задрожали.

— Черт, — пробормотала Джемайма. — Ты ведь всегда добиваешься своего, да?

— Почти, — улыбнулся Иден. Она тяжело отвела взгляд.

— Я не могу сказать тебе.

— Ты не можешь сказать, кто меня обокрал, или не можешь сказать, почему не хочешь помочь?

— Первое. Но я помогу тебе. Немного. Подскажу, к кому обратиться.

— Я внимательно слушаю.

— Иди к Бенедикту.

Иден фыркнул:

— Очень смешно.

— Я серьезно. Иди к нему. Он все расскажет.

— За определенную цену.

— Ну я ведь тоже помогала тебе не просто так, — грустно улыбнулась она. — Только ты так и не удосужился расплатиться.

Иден долго смотрел на нее.

— Спасибо, — наконец сказал он. — Я скажу Бенедикту, что ты передавала привет.

— Я не передавала.

— Хорошо, я скажу, что ты не передавала привет.

— Уходи, Иден, — усмехнулась Джемайма. Он улыбнулся в ответ и вышел, не сказав больше ни слова.

Когда Тим задержался у двери, чтобы попрощаться, Джемайма взглянула на его ботинки:

— Как они?

— Отлично. О, — опомнился Тим, — ты хочешь их обратно?

— Нет, дорогой, — ласково ответила она, как фея-крестная, — все в порядке. Пока ты помнишь, что я тебе велела.

— А что ты мне велела?

— Не быть как он, — тихо сказала Джемайма и мягко вытолкнула Тима за дверь.

Он догнал Идена и Стейси внизу. Иден уже распахнул входную дверь, а девочка поднималась по лестнице навстречу Тиму. Когда она проходила мимо, Стейси остановилась, посмотрела на него и тихо, но ясно сказала:

— Ты приведешь его к смерти.

— Что? — выдохнул Тим, но девочка уже взбежала наверх и исчезла в пыльной темноте дома.

Тим постоял полминуты на лестнице, переводя дух, и поспешил к выходу.

Иден стоял неподвижно на тротуаре, подняв голову и глядя в темное небо цвета индиго. Может, на Тима так повлияли слова девочки, а может, в позе Идена и в самом деле было что-то болезненно честное, обреченное, тревожно-неизбежное. Как будто он знал, что сказала Стейси — и смирился с этим. Тим хотел спросить, прояснить наконец все намеки Идена насчет его смерти — но не смог. Это была тема, которую воспитанный человек никогда не поднимает, а Тима учили быть вежливым. Поэтому он просто спросил:

— Куда мы идем теперь?

— К Бенедикту.

— Ты его знаешь?

— К сожалению, да, — вздохнул Иден.

— К сожалению? Не самый обнадеживающий ответ.

— Вот в чем мы с тобой отличаемся, — сказал Иден, повернувшись к Тиму с лукавой улыбкой. — Я считаю знакомство с ним весьма многообещающим.

— Почему?

— Потому что он удивительно мерзкая личность, — сказал Иден весело. — А это значит, что скучно с ним точно не будет.

Он зашагал вдоль по улице. Тим последовал за ним.

— Бенедикт живет здесь, в Ночном Городе? — спросил Тим после пары минут молчания.

— Да.

— И мы будем всю дорогу идти пешком?

— Нет. Это слишком рискованно, учитывая последние события. Возьмем такси, как только оно появится.

— А встречаться с Бенедиктом — не рискованно?

— О, это крайне рискованно, — усмехнулся Иден. — Но это будет оправданным риском. По крайней мере, я надеюсь.

Тим остановился. Иден обернулся и вопросительно приподнял бровь.

— Что?

— Ди не знает, что ты здесь, верно?

На мгновение лицо Идена застыло, замерло, как скованная льдом поверхность реки. Потом он снисходительно улыбнулся.

— Нет, не знает. И не узнает, если все пройдет как надо.

— А если нет?

Иден не ответил; он просто смотрел на Тима, и его глаза были беспросветными, как небо у них над головой.

— Ей больно, когда с тобой что-то случается, — неуверенно сказал Тим. — Мне так кажется, по крайней мере.

Уголки губ Идена дернулись — не то в улыбке, не то в гримасе.

— Конечно, больно, — пробормотал он. Потом усмехнулся. — Ты действительно Сказочник, верно? Видишь историю, как только сталкиваешься с ней?

— Сомневаюсь, что хоть кто-то мог не заметить историю между вами.

Иден снова усмехнулся.

— Ты не расскажешь мне ее? — спросил Тим, уже зная ответ.

— Не уверен, что там осталась что рассказывать, — тихо сказал Иден и отвернулся.

Тим смотрел на его профиль, бледный на фоне темных зданий.

— Ты можешь создать новую, — внезапно сказал он. — Ты можешь пойти не к Бенедикту, а к Ди, и сказать ей, что собираешься делать. Дать ей выбор, быть с ней честным. Поступить, как поступают герои.

Иден поморщился.

— Сомневаюсь, что она будет рада меня сейчас видеть, — заметил он.

— Ну да, а раньше она каждый раз просто прыгала от радости, — кивнул Тим.

К его удивлению, Иден рассмеялся.

— Ты прав, — легко сказал он. — Терять особенно нечего.

Но в тот самый момент, когда он шагнул в мерцающий воздух, лицо его снова изменилось.

И выглядел он так, будто собирался потерять все.

* * *

Каждый раз, возвращаясь в реальный мир, Тим удивлялся, насколько Ноосфере не хватало плотности бытия. Даже воздух в реальности был другим, наполненный множеством неуловимых ароматов и оттенков, и его прикосновение к коже было ощутимым, хоть и еле заметным.

Сейчас реальность ударила Тиму в лицо ледяным ветром, сдирая кожу с лица и заталкивая в глотку холодный воздух.

Они стояли на бесконечном горном плато. Заснеженные холмы тянулись один за другим, пока не переходили в далекие скалистые вершины. Над ними низко висели сизые облака, отражая пейзаж внизу симметричным однообразием. Ветер неумолимо дул, проносясь мимо них и сквозь них, собираясь где-то в этих бескрайних просторах и становясь слишком сильным, чтобы его могли остановить две маленькие, ничтожные человеческие фигуры.

Тим поежился, натянул капюшон куртки на голову и горько пожалел, что оставил шарф дома. Иден, казалось, чувствовал себя вполне комфортно, хотя его элегантное черное пальто никак не сочеталось с окружением. Но его лицо было таким же холодным, как снег вокруг.

— Где мы? — заорал Тим, пытаясь перекричать завывание ветра.

— В Норвегии, — ответил Иден. Голос его был по-прежнему отчетливым, несмотря на порывы. — Швеция — где-то вон там, — он махнул рукой в сторону конца долины.

— Норвегия. Швеция, — повторил Тим. — Вау.

Он не мог понять, почему это его так впечатлило — ведь он уже должен был привыкнуть к перемещению между разными мирами, словно станциями метро. Но одно дело было путешествовать по воображаемым мирам, которые никогда не существовали, и совсем другое — внезапно оказаться в другой стране. На другом континенте.

— Если меня поймают местные власти, меня могут арестовать за незаконное пересечение границы? — спросил Тим.

Иден усмехнулся:

— Могут. Но только если поймают.

Тим задумался. Внезапно он осознал, какие огромные возможности раскрылись перед ним. Конечно, он никогда не пробовал самостоятельно переходить из Ноосферы в незнакомое место, но это казалось навыком, который он мог бы освоить со временем. Теоретически, он мог бы посетить Букингемский дворец. Пентагон. Международную космическую станцию. Марс.

У Тима закружилась голова.

— Идем, — позвал его Иден, шагая вверх по склону. — Ты замерзнешь, если будешь стоять на месте.

Они начали подниматься по склону холма, который казался бесконечным. Снег покрывал слой наста, который не проваливался под ногами, но он был скользким, а расстояние до вершины, казалось, не сокращалось. Тим понял, что неправильно оценил размеры плато, обманутый неизменной пустотой ландшафта. В конце концов он согрелся, несмотря на колючий ветер, потом начал потеть под курткой. Иден шел спокойно и уверенно, и его лицо было совершенно непроницаемым.

— Вот это, — тяжело дыша, пробормотал Тим, — экспозиция так экспозиция. А нельзя было сразу начать наверху?

— Нет, — усмехнулся Иден. — И это не экспозиция.

— Разве?

— Конечно. Это же не Ноосфера. Реальность не требует экспозиции. Я просто не мог привести нас ближе.

— Почему?

— Потому что вон то место, — Иден указал вперед, когда они наконец достигли вершины, — очень хорошо защищено от незваных гостей. И особенно — от меня.

Тим прищурился, ослепленный бесконечной белизной, и наконец разглядел красную точку, похожую на дом, у подножия серых скал, слишком крутых, чтобы на них держался снег. Дом казался бесконечно крошечным в белой пустоте. И находился от них очень далеко.

— Как долго идти туда? — с тревогой спросил Тим.

— Ты справишься, — подбодрил его Иден. — И, кстати, это ведь была твоя идея.

— Когда это я предлагал отправиться в Норвегию посреди зимы?

Иден криво усмехнулся:

— Не предлагал. Но ты сказал мне, что я должен поговорить с Ди. — Он кивнул в сторону дома. — А это— единственный способ это сделать.

Тим вздохнул и продолжил подъем.

Пока они шли, он преодолел все стадии усталости — от нехватки воздуха и бешеного пульса до тупого ступора мышц, которые двигались механически в ритме его дыхания. Иден молча шел впереди, и, пока Тим еще мог думать, он со слабым любопытством задавался вопросом: способен ли Иден вообще уставать? Но и эта мысль покинула его, как и все прочие, и когда они достигли ржаво-красных деревянных стен, Тим едва осознал, что дом был двухэтажным и довольно большим.

Иден остановился у двери и постучал. Звук был отчетливым и гулким, и какое-то время в ответ не прозвучало ничего, кроме ветра и прерывистого дыхания Тима. Потом, без малейшего звука шагов или щелчка замка, дверь открылась, и на пороге появилась Ди. Вместо мотоциклетного костюма на ней был свободный белый свитер, ворот которого был натянут до самого носа, выцветшие джинсы, и тонкие хлопковые перчатки на руках. Серебристые волосы были менее вызывающе растрепаны, чем обычно, а глаза светились мягким светом. Она несколько секунд смотрела на Идена, затем перевела взгляд на Тима.

«Что ты с ним сделал?» — эхом прозвучало в голове Тима, прорываясь сквозь туманное оцепенение.

— Ты же знаешь, что до тебя так просто не дойти, — тихо ответил Иден. Ветер налетел с новой силой, и Тима качнуло.

«Заходите скорее», — сказала Ди, отступая в дом. Ее глаза сердито блеснули.

Внутри не было по-настоящему тепло, но зато не было ветра, и тишина показалась Тиму почти оглушительной. Дом был огромным, куда больше, чем казалось снаружи. За невысоким потолком прихожей открывалось двусветное пространство с панорамным окном, выходящим на далекие горные вершины. Большой камин прерывал остекление; его массивная каменная труба поднималась до самой крыши. Стены и потолок были обшиты деревом и выкрашены в белый, будто зимняя пустыня проникла в дом и окутала все гнетущим безмолвием. Мебели почти не было — только диван у камина и просторная кухня с длинным островом у дальней стены, все столешницы которой были стерильно пусты. Лестница на второй этаж вела вдоль одной из стен, а остальное пространство занимало огромное, необъятное ничто.

Тим не смог сдержать легкий смешок.

— В чем дело? — спросил Иден.

— Я теперь до смерти хочу увидеть, где живет Мьюз, — пробормотал он. — Готов поспорить, у нее будет такой же «говорящий» интерьер.

Иден сухо усмехнулся.

«Иди сюда», — нетерпеливо сказала Ди. Она взяла Тима за руку, подвела к дивану и ушла на кухню. Он с облегчением сел, взглянул на Идена — и вздрогнул.

Лицо Идена было искажено злобой, и черные глаза пылали яростью.

Тим испуганно моргнул. Когда он открыл глаза снова, Иден выглядел совершенно нормально.

— Тебе стоит купить кресло, — сказал он Ди, подходя к острову и садясь на один из табуретов.

«Зачем?» — спросила она, доставая из верхнего шкафа бутылку и два стакана.

— Для дружеских визитов.

«У меня нет друзей», — спокойно ответила Ди.

Иден отвернулся и посмотрел в окно.

Ди наполнила оба стакана, один поставила на столешницу перед Иденом, не глядя на него, а второй принесла Тиму.

— Спасибо, — сказал он, чувствуя сильный запах спирта. — Что это?

«Просто выпей», — приказала она и повернулась к Идену. — « Расскажешь, зачем ты решил убить его?»

— Это была моя идея, — подал голос Тим.

Ди метнула на него холодный взгляд.

«Пей», — приказала она.

Тим торопливо осушил стакан, чтобы она больше не могла его перебивать, и закашлялся. Казалось, он только что выпил горящее топливо.

— Черт возьми! — выдохнул он. — Что это такое⁈

«Перцовая водка», — спокойно ответила Ди и снова обернулась к Идену. — « Ну?»

— Тим прав, — улыбнулся тот, делая глоток. — Он сказал, что я должен с тобой поговорить.

Ди снова взглянула на Тима, и ее тонкие брови приподнялись. Он просто кивнул — огонь во рту и горле был слишком силен, чтобы говорить.

«И о чем ты должен был со мной поговорить»? — спросила Ди.

— О том, что я снова собирался рискнуть своей жизнью.

Она склонила голову набок и сложила руки на груди.

«И что? Теперь ты передумал?»

— Нет. — Иден отставил стакан. — Но я решил впредь сообщать тебе, когда собираюсь это делать. Чтобы ты не возникала каждый раз неожиданно из-за угла.

Ди долго молча смотрела на него.

«Ты правда настолько не хочешь меня видеть?» — наконец спросила она.

— Я всегда хочу тебя видеть, — тихо ответил Иден. — Я просто не знаю, когда ты решишь прийти.

Ди вздрогнула.

«А если я никогда не приду?» — почти неразличимым эхом прозвучало в голове Тима. Слова были странными в контексте их разговора, но Иден лишь грустно улыбнулся.

— Я ведь могу помечтать, — ответил он. Она отвернулась к окну, и Тим увидел ее профиль — изящный и хрупкий, как первый осенний иней. Он начал согреваться, и от этого становилось сонно и спокойно, несмотря на ощутимое напряжение в комнате.

«Чего ты от меня хочешь? Разрешения?» — тихо спросила Ди, не глядя на Идена.

— Я ничего от тебя не хочу… — начал он.

«Ну конечно», — перебила она.

— Ди, — с нажимом сказал он, и она обернулась. — Я не имею права ничего от тебя требовать. Но я могу дать тебе выбор. Я не обещаю, что перестану рисковать — мы оба знаем, что это невозможно. Но ты можешь пойти со мной и постараться предотвратить любую опасность, какую сможешь.

«И ты мне это позволишь?» — с недоверием прозвучало эхо. — « Позволишь мне тебя защищать?»

Иден посмотрел на нее, и Тим снова увидел в его глазах вселенную на грани взрыва. Вечность, готовую разрушить все на своем пути.

А потом Иден легко улыбнулся и сказал:

— Я буду очень стараться.

Эхо в голове Тима фыркнуло.

— Потому что это будет честно, — серьезно добавил Иден.

Ди снова посмотрела в окно. Потом обернулась к Тиму, и ее взгляд светился льдом.

«Ты потрясающий», — внезапно сказала она. Тим изумленно уставился на нее, но прежде, чем он успел хоть как-то отреагировать, она взглянула на Идена и сказала: — « Хорошо, я иду с вами. Куда ты собрался на этот раз?»

— К Бенедикту, — широко улыбнулся Иден, вставая.

«Куда⁈» — ахнула она, но он лишь засмеялся.

— Нет-нет. Я сказал, что ты можешь пойти со мной, а не пробовать остановить меня.

Она покачала головой:

«Зачем тебе вообще понадобилось идти к нему?»

— Я хочу знать, кто меня предал.

«И это единственный способ?»

— А ты знаешь лучше?

Она вздохнула, потом взглянула на Тима:

«Как ты себя чувствуешь?»

— Как будто я горю, — честно ответил он.

«Готов отправиться к одному из самых опасных мерзавцев на свете?»

Тим встал с дивана. Его все еще немного шатало, но изрядная доза адреналина должна была это исправить. Он бросил взгляд на стакан, однако решил не допивать содержимое.

— Настолько готов, насколько это вообще возможно, — сказал он, оборачиваясь к Ди.

«Уважаю честность», — ответила она, поправляя кобуру на бедре. Свитер и джинсы исчезли, а на их месте возник серебристый мотоциклетный костюм.

Тим удивленно вздохнул:

— Но мы же… — Он с отчаянием посмотрел на Идена. — Мы ведь все еще в реальности, да?

Иден усмехнулся:

— Да.

— Тогда как…? — Тим уставился на Ди. Она взмахнула рукой, и перед ней в воздухе открылась черная дыра.

«Моя реальность может отличаться от твоей», — эхом прозвучало в его голове, и Ди шагнула в разлом.

* * *

Пользоваться порталом, который открыла Ди, было совсем не похоже на обычный переход между двумя мирами. Вместо мерцающего воздуха, обычно сопровождавшего перемещение, Тима встретила секунда тихой, успокаивающей, черной пустоты. Это ощущение было странно знакомым, но длилось слишком недолго, чтобы Тим успел вспомнить, что именно оно ему напомнило. Через секунду темнота исчезла, и он оказался в роскошном кабинете с обшитыми панелями стенами и вычурной мебелью в стиле фьюжн. Верхний свет был выключен, и комнату освещали лишь несколько торшеров и настольных ламп.

— Серьезно? — с сарказмом произнес Иден, материализуясь рядом с Тимом. — Ты думаешь, вторжение — самый безопасный путь к сердцу Бенедикта?

«Я думаю, тебе стоит говорить с ним с позиции силы», — спокойно ответила Ди с другой стороны. — « Пожалуйста, сядь». — Она указала на кресло с высокой спинкой.

Иден взглянул на нее, приподняв бровь:

— Ему это не понравится, — заметил он.

«Именно», — кивнула Ди. — «А последнее, чего ты хочешь — это чтобы ему было комфортно». — Иден продолжал смотреть на нее, и она добавила: — « Поверь мне».

Глаза Идена блеснули странной эмоцией, и он улыбнулся:

— Хорошо.

Ди взглянула на Тима:

«Тебе тоже лучше сесть». — Она кивнула на второе кресло.

— Я лучше постою, — покачал он головой.

«Почему?»

— Если что-то пойдет не так, я хочу быть на шаг ближе к возможности убежать.

Ее голубые глаза окинули его с головы до ног.

«Разумно», — сухо согласилась Ди и направилась к высоким двустворчатым дверям.

— Куда ты? — спросил Иден из кресла.

«Недалеко», — ответила она и добавила, взглянув на Тима: — « Не стой посреди комнаты».

И она вышла за дверь.

Тим подошел ко второму креслу и устроился за ним, облокотившись на нелепо высокую спинку.

— Что она делает? — тихо спросил он.

— Без понятия, — с удовольствием улыбнулся Иден.

— А что ты собираешься делать?

Иден взглянул на него, и его глаза снова блеснули:

— Импровизировать.

— Разве ты не всегда этим занимаешься?

Иден усмехнулся и отвел взгляд. Он облокотился локтем на подлокотник и подпер подбородок рукой.

— Всегда, — согласился он. — Но сейчас у меня чуть меньше права на ошибку.

— А не то она тебя убьет, — усмехнулся Тим.

Повисла пауза, и затем Иден тихо сказал:

— К сожалению, наоборот.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошел высокий темноволосый мужчина. Темно-синий клубный пиджак с цветочным узором делал его фигуру еще более внушительной, а восковая бледность лица оттенялась шелковым шарфом более светлого лазурного оттенка. Губы мужчины были неестественно красными, а глаза — еще темнее, чем у Идена.

— Привет, Бенедикт, — позвал Иден из кресла, когда мужчина закрыл за собой дверь.

Тот метнул взгляд в его сторону и тихо прошипел:

— Недальновидно, Ловец.

— Планирование никогда не было моей сильной стороной, — улыбнулся Иден, и флейта появилась у него в руке.

— Верно, — кивнул Бенедикт. — Но зато бесить ты умеешь.

Он поднял руку и щелкнул пальцами. Воздух на мгновение сгустился, и в комнате бесшумно появились несколько фигур. К своему удивлению, Тим узнал ближайшего к себе — это был Тони, вампир, живущий с Джемаймой. Он казался еще худее, чем раньше, и его бледное лицо выглядело усталым.

— Привет, Тони, — с усмешкой поприветствовал его Иден. — Что Джемайма думает о твоей нынешней компании?

Тони поморщился:

— Ей плевать.

— Правда? Странно. Обычно она даже слишком заботлива.

Тони нахмурился, но ничего не сказал.

— Хватит донимать моего парня, — резко бросил Бенедикт. — Что ты делаешь в моем кабинете и в моем кресле? — Его голос не звучал угрожающе, скорее слегка раздраженно. Остальные мужчины смотрели на Тима с ленивым вниманием хищника, разглядывающего добычу — все, кроме Тони, который опустил взгляд на пол и прикусил губу цвета крови.

Все они были крайне, неестественно бледны.

— У меня есть предложение, — сказал Иден, вертя флейту в руке.

Бенедикт слегка улыбнулся, но это не сделало его восковые черты теплее:

— Слушаю.

— У тебя есть информация, которая мне нужна. Я прошу ее в обмен на свои услуги.

Холодная улыбка Бенедикта стала шире:

— Занятное предложение. Но мне от тебя ничего не нужно, Ловец.

Иден театрально вздохнул:

— Ты по-прежнему лишен воображения.

— Ладно, просвети меня.

— Сколько ты заработаешь, если я сыграю на турнире?

Бенедикт задумался на мгновение.

— Не много, — наконец сказал он. — Знаешь, твоя компания теперь не так высоко ценится. Говорят, ты теряешь хватку.

Иден не ответил, но флейта застыла в его руке.

— Конечно, если ты будешь не один… — продолжил Бенедикт, будто не замечая реакции Идена.

— Я могу взять Сказочника с собой, — спокойно сказал Иден, снова вращая флейту.

Бенедикт окинул Тима холодным взглядом:

— Мальчик симпатичный, но вряд ли хороший игрок.

Флейта закружилась быстрее.

— Я могу… — начал Иден, но Бенедикт рассмеялся, перебивая:

— Нет. Мьюз не может играть. Я не повторю снова ту же ошибку.

Флейта закружилась с головокружительной скоростью, но Иден промолчал.

— Так что, если ты не можешь предложить ничего получше… — задумчиво сказал Бенедикт.

«Я могу», — прозвучало эхо.

Бенедикт резко обернулся. Ди стояла в дверях кабинета.

«Я тоже сыграю», — сказала она, и слова прозвенели в голове Тима с болезненной ясностью. — « И, если один из нас победит, ты расскажешь Ловцу все, что он хочет знать».

На мгновение Бенедикт стал еще более бледным, чем был до этого. Испуганным. Ошеломленным. А потом он улыбнулся, как большая ленивая ящерица, и довольно протянул:

— Идет.