Тим вскочил со своего стула и замер над неподвижным телом Идена. Бармен прятался за стойкой — скорее по привычке, чем от страха. Трое мужчин за столом сидели неподвижно, положив руки на столешницу. Смитти взглянул на пистолет в своей руке с внезапным ужасом.

— Я не… — растерянно пробормотал он — и, не договорив, бросился прочь.

Створки глухо скрипнули.

Тим опустил взгляд на тело у своих ног. Большое кровавое пятно расползалось по грубой шерсти пончо, а лицо Идена побелело и стало восковым. Он выглядел таким же мертвым, как и найденный ими труп в пустыне.

Но это, как Тим только что убедился, могло ничего не значить.

«Я не могу умереть», — как-то сказал ему Иден. И уже успел продемонстрировать это. Тим видел, как Идена убили, и видел его потом ожившим и здоровым. Но в тот раз он пропустил момент перехода между этими двумя состояниями, и потому сейчас смотрел на Идена со смесью надежды и ужаса. И ждал. Ждал, когда что-то прервет это мучительное, неопределенное ожидание. Ждал чего-то… неожиданного.

Секунды текли, и ничего не происходило.

Гарольд выглянул из-за стойки, кинул взгляд на входные двери и с облегчением вздохнул. Как по команде, трое мужчин за столом расслабились и зашептались между собой хриплыми голосами. Затем один из них встал и вышел из салуна.

Гарольд перегнулся через стойку и посмотрел на Идена с беспокойством.

— Он же мне весь пол зальет, — пробормотал он, снова скрылся за стойкой, а затем возник из-за нее с рваной тряпкой в руке.

— Эй, Сказочник, — сказал Гарольд, протягивая ее Тиму. — Не подсобишь?

— Э… Что? — Тим все еще не пришел в себя.

— Подсунь это под него, чтобы не испачкал пол. Он еще долго будет истекать кровью.

Тим уставился на бармена.

— Ну же, парень! — воскликнул Гарольд — но затем, словно оценив его состояние, немного смягчился. — Ты разве никогда раньше не видел, как он умирает?

Тим вздрогнул.

— Видел.

— Ну так тогда ты знаешь, что он рано или поздно будет жив-здоров. А мне пол жалко.

На этот раз Тим подчинился. Он взял тряпку и попытался подсунуть ее под тело Идена, которое оказалось ужасно тяжелым. Как и предсказал Гарольд, кровь уже пропитала доски. Она была теплой и липкой, и на Тима нахлынули воспоминания — такие яркие, что он почти готов был сбежать в реальность, как в прошлый раз.

Но тогда это не помогло все забыть — и сейчас вряд ли могло помочь. Ему нужно было остаться. Нужно было надеяться. На этот раз он должен довериться Идену.

Тим как мог подпихнул тряпку, выпрямился, на мгновение помедлил, затем наклонился и вытер руки о пончо — оно все равно было испорчено. Тим вернулся к стойке. У него кружилась голова.

— Держи, парень, — Гарольд похлопал его по плечу и подвинул к нему стакан виски. На этот раз Тим не собирался отказываться. Напротив, виски казался именно тем, что ему сейчас нужно.

Тим осторожно пригубил напиток, не желая закашляться на глазах у Гарольда и мужчин за столом. Но вкус был нормальным. По правде сказать, он совсем не напоминал настоящий виски — или, скорее, был именно таким, каким Тим хотел бы, чтобы был виски, если бы он мог выбирать. Со знакомым ароматом, но куда мягче, без жгучей горечи. Тим сделал второй глоток, уже куда увереннее.

— Это настоящий виски? — спросил он, допив стакан до дна.

— Такой же настоящий как ты или я, — усмехнулся бармен.

Тим нахмурился, глядя в пустой стакан.

— Проклятье! — простонал Иден у него за спиной. Тим вздрогнул и выронил стакан; тот разбился с резким звоном, и осколки разлетелись по полу. Гарольд выругался.

Тим медленно обернулся.

Иден сидел на полу, морщась от боли. Двое мужчин за столом снова положили руки на столешницу; их лица казались вырезанными из камня.

— Ты живой? — спросил Тим, понимая, насколько глупо это звучит.

Иден взглянул на него и поморщился.

— Посчитаю это риторическим вопросом, — ответил он, с некоторым усилием поднимаясь на ноги. — Прости, Гарольд, но за здоровье Тима мы выпьем в другой раз. Нам пора.

Он двинулся к распашным дверям, даже не взглянув на мужчин за столом.

— Куда нам пора? — спросил Тим, догоняя Идена уже на улице. Она была совершенно пустой. Солнце заволокли тучи, и ветер гнал мимо домов одинокое перекати поле. Лошади, на которой они приехали, нигде не было видно.

— Подальше отсюда, — буркнул Иден. Он выглядел напряженным — но, возможно, это было просто следствием недавней смерти. Кажется, это был не самый приятный опыт.

Но прежде, чем Тим успел задать еще какой-нибудь вопрос — например, как именно они собираются передвигаться теперь, — раздался стук копыт, и высокий столп пыли вывернул из-за последнего дома и помчался на них вдоль улицы.

Иден прищурился, вглядываясь в облако пыли, но теперь в его взгляде не было ничего от Клинта Иствуда. Тим узнал этот взгляд. Он видел его раньше.

Взгляд вселенной за секунду до взрыва.

Облако остановилось в нескольких шагах, пыль рассеялась, и над Тимом с Иденом нависла всадница верхом на сером жеребце. Ее сверкающие голубые глаза уставились на Идена.

«Привет», — эхом прозвучало в голове Тима. — « Не объяснишь, зачем ты умер на этот раз?»

* * *

Появление Ди — а это, без сомнения, была именно Ди — произвело на Тима и Идена прямо противоположный эффект.

Тим мгновенно успокоился — рядом с этой странной, резкой, циничной девушкой он всегда испытывал странное чувство уверенности. «Утешительница» — так назвал ее Шепот перед тем, как натравить на Тима оборотня. Он потом хотел узнать, почему ее зовут именно так, но забыл спросить об этом у Идена, когда они разговаривали в больнице. А теперь, когда он вспомнил об этом, момент явно был неподходящим.

Потому что Иден выглядел как угодно, но только не спокойно.

Он умело это скрывал — или скорее, просто не показывал никаких эмоций на своем безупречно вежливом лице. Но Тим уже научился различать оттенки его непроницаемости, и сейчас она означала настороженность. Неуверенность. Страх.

Ди спрыгнула на землю; полы ее длинного плаща взметнулись, как крылья орла. Ее одежда, как и у Идена, идеально вписывалась в антураж: бандана закрывала нижнюю часть лица, и глаза сверкали из-под широких полей ковбойской шляпы. Ее конь был таким же худым, как и она сама — почти скелетоподобным. Он стоял совершенно неподвижно, вызывая у Тима четкую ассоциацию с серебристым мотоциклом Ди из Ночного города. Выпирающие ребра напоминали стальные трубки двигателя, и в длинных мышцах ног, казалось, скрывались лошадиные силы…

«Глупости», — подумал Тим, отводя взгляд. — «Это же конь. Конечно, у него есть лошадиная сила. Одна».

«Ну?» — спросила Ди, подходя к ним и на ходу похлопывая коня по спине. Тот опустил голову и закрыл глаза, замерев окончательно. Тим задался вопросом, разрешал ли конь ездить на себе кому-то кроме Ди, и если да — то где у него находился ключ зажигания.

Ди остановилась в нескольких шагах от Идена — немного дальше, чем принято обычно стоять во время разговора. Иден смотрел на нее; его лицо было совершенно невозмутимым.

— Это было неудачное стечение обстоятельств, — спокойно сказал он. — Смитти застрелил меня.

«Смитти?» — Ее тонкие брови изогнулись. — « Как он мог тебя застрелить?»

— Видишь? — Иден усмехнулся. — Абсолютная случайность.

— Правда, мы до этого украли у него лошадь и шляпу, — рискнул напомнить Тим.

— Я украл, — поправил его Иден с холодной улыбкой, не сводя взгляда с Ди.

«Ну конечно», — эхом отозвался в голове Тима голос Ди — презрительно, как ему показалось. Он не знал, насколько сильные эмоции может передавать телепатия, которой Ди пользовалась — поскольку, как она однажды призналась, у нее не было рта. Тиму иногда было любопытно, что именно она прячет под одеждой, всегда скрывающей нижнюю часть лица — но, вероятно, он не хотел этого знать.

«Иден всегда так делает, когда попадает сюда», — продолжила Ди, не отрывая взгляда от Идена.

— Что делает? — не понял Тим.

«Крадет его шляпу и лошадь».

— И Смитти на это обычно не злится?

«Злится».

— Тогда почему ты считала, что он не мог застрелить Идена?

«Потому что он всегда промахивается».

— Это и была идея Роджера, — пояснил Иден, мельком глянув на Тима. — Комедия о человеке, который восстает из мертвых, чтобы отомстить, но постоянно попадает в неприятности. Ковбой-неудачник, над которым все смеются.

— Так себе идея, по-моему, — нахмурился Тим.

— Роджер не просто так ее забросил.

«А теперь он решил ее оживить?» — спросила Ди.

— Нет. Он ее не трогал. — Иден выразительно на нее посмотрел.

«Оу».

— Вот именно. Я пришел выяснить, что здесь происходит, и меня пристрелили. Совершенно случайно, — добавил он с нажимом, будто пытаясь убедить ее в чем-то важном.

И внезапно голос Ди в голове Тима сказал почти мягко:

«Я поняла».

Повисла пауза. Конь-мотоцикл стоял как вкопанный. Ветер шуршал вдоль улицы, поднимая пыль, мусор, запах старого дерева и свежих щепок. Где-то вдалеке из лавки гробовщика доносился стук.

«Что ты теперь собираешься делать?» — спросила Ди.

Иден вздохнул и взглянул на салун.

— Для начала я собираюсь выпить.

— Ты же говорил, что мы спешим, — напомнил Тим.

— Уже нет, — криво усмехнулся Иден.

Ди прищурилась:

«Ты хотел скрыться от меня?»

— Конечно, нет, — ответил Иден сухо. — От тебя никто не может скрыться.

Она фыркнула — короткое, резкое эхо — и направилась к дверям салуна. Иден пошел было следом, но Тим схватил его за руку.

— Ты правда хотел скрыться от нее? — спросил он тихо.

Иден взглянул на него. Его глаза были черными, древними и бесконечными, как космос. Он кивнул.

— Почему? Ты боишься ее?

Иден улыбнулся. Улыбка была настоящей — и именно этим напугала Тима. В ней было что-то от холодного осеннего тумана, спускающегося в лощину.

— Я не боюсь ее, — тихо сказал Иден. — Я боюсь встречи с ней.

И он выдернул руку и шагнул в салун, будто стряхивая с себя не только прикосновение, но и вопрос.

Порыв ветра пронесся по улице, осыпая Тима песком. Припаркованный бледный конь неподвижно стоял рядом. Из похоронного дома доносилась песня, и, прежде чем войти в салун, Тим уловил последнюю строчку припева:

«Никто не узнает секрет мертвеца».

* * *

Тим, конечно же, ошибался. Иден не имел ничего общего с Клинтом Иствудом — да и не мог иметь, с его черными волосами, темными глазами и улыбкой, слишком утонченной для стрелка и искателя приключений. Иден не был искателем приключений. Он сам был приключением.

А вот Ди вполне подходила на эту роль — особенно если учесть, что нижняя часть ее лица была по-прежнему скрыта банданой, а светящиеся голубые глаза были прищурены так сильно, что двое мужчин за столом боялись дышать, а Гарольд, который поставил было на стойку три стакана, поспешно передумал и убрал один из них.

А может, ее взгляд был ни при чем. Может, все дело было в двух револьверах у нее на поясе и в том, как двигались ее руки в перчатках — стремительно, уверенно, смертельно точно. Тим уже видел однажды, как Ди стреляет. Возможно, эти мужчины — тоже. Или, быть может, они слышали рассказы. Знают ли персонажи, что происходит в других частях Ноосферы?

Гарольд разлил виски по стаканам и растворился среди полок за стойкой, незаметный, как закупоренная бутылка. Иден устроился на высоком табурете, осушил один из стаканов и тут же схватил второй. Ди разглядывала темное пятно на деревянных досках.

«Сколько?» — спросила она внезапно тихим эхом.

Иден поморщился и выпил содержимое второго стакана.

— Ты скажи, — ответил он так же тихо, и в его голосе не было ни тени обычной насмешливости.

Ди обернулась к Идену, и Тима поразила безупречная грация ее движения. Оно не подходило ни к мрачному салуну, ни к пыльному тяжелому плащу, ни к револьверам.

«Пожалуйста, перестань умирать», — почти неслышно вздохнула она в сознании Тима.

На мгновение лицо Идена дрогнуло. Что-то древнее и невыносимое промелькнуло на нем, темное и неизбежное, как конец вселенной. Тим ошарашенно моргнул, и все исчезло.

— Прости, — вежливо сказал Иден. — Но я правда не планировал этого. Слово Ловца.

Он улыбнулся одними губами. Ди еле заметно вздрогнула.

«Я не это имела в виду…» — начала она, но в этот момент двери салуна резко распахнулись, и силуэт у входа заслонил свет.

— Говорят, тут мертвец ищет пулю, — проворчал незнакомец. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, раздался выстрел, и Иден снова рухнул на пол.

На одно мгновение, короткое, как удар сердца, и длинное, как последний вздох перед падением, Тим испугался. Все повторялось. И нет, он не привык к этому, как Гарольд, он не хотел снова видеть, как Иден умирает, пусть даже это и не было навсегда…

А затем Иден громко охнул:

— Черт побери! — и сел, совершенно невредимый. Табурет, на котором он сидел, валялся на полу, разбитый в щепки. — Что это было⁈

«Прости», — сказала Ди без тени сожаления в голосе. — « Оттолкнуть тебя было безопаснее, чем сходу стрелять в него».

Иден нахмурился, поднимаясь на ноги. Насколько Тим знал, слово «безопаснее» не входило в число его самых любимых.

Ди быстро вернула револьвер в кобуру. Мужчина у двери лежал, раскинув руки в стороны. Она подошла к нему, наклонилась и выругалась.

«Иден», — позвала она напряженным голосом. Он встал, отряхивая пыль с одежды, и направился к ней. Тим пошел следом, хоть его и не звали. Внезапно он почувствовал себя подростком, которого родители таскали с собой по делам, не спросив его мнения.

Только вот отношения у его родителей были куда лучше. По крайней мере, на первый взгляд.

Иден молча смотрел на тело. Ди наблюдала за ним, и ее глаза холодно сияли.

— Ты его знаешь? — спросил Тим, просто чтобы прервать молчание.

— Да, — тихо сказал Иден. — Это Джек.

— И зачем Джеку могло понадобиться тебя убивать?

— Ни зачем, — ответил Иден, и в его голосе прозвучала странная нота. — Он был моим другом.

«Мне очень жаль», — произнесла Ди, и ее голос в голове Тима был непривычно осторожным. — « Но он целился в тебя, Иден. И я не могла…»

— Разумеется, ты не могла, — спокойно ответил он. — И не должна. И это совсем не то, что меня сейчас беспокоит.

Он опустился на одно колено и вгляделся в лицо мертвеца.

— Меня беспокоит, почему он вообще хотел меня убить.

«Подождем и узнаем», — пожала плечами Ди и забрала пистолет из руки мертвеца. — « Скоро он оживет, и ты обо всем его расспросишь».

Иден посмотрел на Джека с тихой грустью.

— Я не думаю, что он оживет, — сказал он.

«Что?» — голос Ди резанул сознание Тима, как ржавое лезвие. Она резко повернулась к нему, и ее глаза горели. — « Ты рассказал и его историю тоже?» — спросила она, и Тим впервые рядом с ней почувствовал настоящий страх.

— Ди! — позвал Иден, мгновенно поднимаясь на ноги. Он не крикнул, не повысил голоса, но она тут же повернулась к нему.

— Он Сказочник, — тихо произнес Иден. — Он всегда рассказывает чью-то историю.

И несмотря на то, что Тим уже почти смирился со своей ролью, он снова захотел возразить. Потому что он ничего не делал. Он ничего не рассказывал. Он не мог.

Он не мог быть ответственным за еще одну смерть.

— Но я не думаю, что он сейчас рассказывает эту историю, — спокойно продолжил Иден.

Ди прищурилась:

«Что ты имеешь в виду?»

— Тим не стал бы придумывать рассказ, где мой друг хочет меня убить, — уверенно сказал Иден, и в груди у Тима потеплело.

«Тогда что здесь происходит?» — спросила Ди без всякого тепла в голосе.

Иден усмехнулся, и его темные глаза сверкнули:

— Роджер сказал, что не оживлял эту историю. Но это не значит, что кто-то другой не мог этого сделать. И теперь, — он взглянул на тело, — мы участвуем в ней.

«Черт», — выругалась Ди.

— Что это значит? — спросил Тим, уже заранее зная, что ответ ему не понравится.

— Это значит, что мы не сможем уйти, — сказал Иден, глаза его сверкнули предвкушением, — пока история не будет рассказана до конца.

* * *

Тим снова сидел на барном стуле и пил виски. Похоже, алкоголь совсем не действовал на него в Ноосфере — или виски не был таким уж и настоящим. А может, это был какой-то особый виски из вестернов, который все пьют, но от которого никто не пьянеет.

Ди стояла у входа, опираясь спиной на дверной косяк, и ее силуэт мог бы служить идеальной иллюстрацией для плаката к фильму; неподвижный конь на заднем плане дополнял атмосферу. Один из двух мужчин ушел вскоре после происшествия; второй все еще сидел за столом, не сводя взгляда с высокой фигуры Ди. Гарольд протирал стаканы чистой тряпкой, старательно делая вид, что у него на полу не лежит еще одно тело.

Иден ушел за гробовщиком, несмотря на возражения Ди, которые он оборвал коротким: «Я могу о себе позаботиться». И она больше не произнесла ни слова. Казалось, они постоянно играли в игру «кто здесь главный» — и в этот раз Иден выиграл.

Тим встал и подошел к Ди, осторожно обходя тело у входа.

— Как думаешь, кто это все затеял? — спросил он.

«Ты считаешь, что я знаю больше, чем Иден?» — Она повернулась к нему. Ее глаза горели холодным голубым огнем.

— Ну вдруг.

Эхо фыркнуло у него в голове.

— Это может быть Хэл? — осторожно предположил Тим, надеясь, что не сморозил какую-нибудь глупость. — Или Шепот?

Ди покачала головой.

«Вряд ли. Творчество и созидание — не их конек».

Тим украдкой вздохнул. Значит, он все-таки сморозил глупость. Но почему-то с Ди это было не так обидно делать, как с Иденом или Мьюз.

— То есть, в Ноосфере может существовать еще кто-то, кто желает Идену зла?

«В Ноосфере полно тех, кто хочет ему зла».

— Почему?

Она ничего не ответила и отвернулась. Ветер взметнул пыль, заскрипев вывесками. Тим смотрел на ее профиль, темный на фоне сумеречного неба.

— Почему ты просила его больше не умирать? — спросил он тихо. — Если он все равно всякий раз воскресает?

«Потому что у нас с ним был договор. И он уже несколько раз его нарушил».

— Неправда, — раздался голос Идена.

Тим обернулся и увидел, как тот поднимается на крыльцо салуна.

— Точнее сказать, не я один его нарушил.

Ди повернула к Идену голову, внимательно глядя на него.

«В каком смысле?»

— Ты обещала, что я больше никогда тебя не увижу, — усмехнулся Иден.

Внезапно солнце выглянуло из-под облаков, залило улицу рыжим светом, и отразилось в темных глазах Идена пламенем.

Но голубой взгляд Ди оставался все таким же холодным.

* * *

Это был знаменательный день для местного гробовщика. Впервые в жизни у него появилась возможность не только измерить человека, но и изготовить настоящий гроб. Остаток дня он строгал и стучал, насвистывая веселую мелодию. На закате, в присутствии Идена, Ди, Тима и Гарольда, Джек Дэниэлс («Серьезно?» — переспросил Тим, услышав имя) был похоронен на маленьком кладбище на востоке от города. Пока Гарольд произносил последние слова над могилой, солнце опустилось к горизонту, и кладбище сначала окрасилось золотом, потом утонуло в кровавом свете, а затем солнце село, и гробовщик с мужчиной из салуна засыпали могилу темно-бурой землей. Больше ничего нельзя было сделать. Гробовщик получил свою плату, мужчина из салуна тоже получил свою плату, и Гарольд поспешил за барную стойку — помочь им избавиться от лишних денег.

Иден сел на землю между двумя старыми могилами, задумчиво глядя на догорающий край неба. Глаза Ди светились в наступившей темноте.

— Что теперь? — спросил Тим, который снова почувствовал себя ребенком во время неудавшейся поездки в Диснейленд.

— Не знаю, — сказал Иден с легкой усмешкой. Тим кивнул самому себе. Конечно, Идена увлекали непредсказуемые ситуации. И конечно, у него не было плана.

— Я не могу остаться тут надолго, — напомнил Тим. — В какой-то момент я начну засыпать. — И Тим на своем опыте знал, почему в Ноосфере не стоит терять сознание.

Иден поднял взгляд и внимательно посмотрел на него, будто впервые полностью осознавая его присутствие.

— Действительно, — пробормотал он и легко вскочил на ноги. — Может быть, у тебя есть идеи?

— Ну… — Тим замялся. — Я ведь Сказочник, верно? Значит, я могу закончить любую историю.

Что-то сверкнуло в глазах Идена.

— Можешь, — усмехнулся он.

— Тогда я могу попробовать закончить эту — если пойму, о чем она.

Иден посмотрел на свеженасыпанную могилу и вздохнул.

— Мне тоже хотелось бы это понять, — пробормотал он.

«Мне правда очень жаль», — сказала Ди. Эхо ее голоса очень подходило к безжизненному пейзажу вокруг.

— Это не твоя вина, — ответил Иден, поднимая на нее взгляд.

«Но он был твоим другом».

— Был. И я буду по нему скучать. Но, — Иден слегка улыбнулся, — он прожил долгую жизнь. И иногда надо уметь отпускать хорошие истории, не так ли?

Ди вздрогнула, и на мгновение Тим увидел в ее светящихся глазах то же самое, что видел до этого в глазах Идена. Конец вселенной.

Она отвернулась и, не сказав ни слова, пошла обратно к городу.

Тим взглянул на Идена. Тот смотрел Ди вслед, и его глаза были темными и безнадежными, как безлунная осенняя ночь. Но, может быть, это не имело к ней отношения. В конце концов, Иден только что похоронил своего друга.

* * *

Город больше не выглядел мертвым. С уходом солнца жизнь вырвалась на улицы, словно родник, пробившийся сквозь истоптанную, пересохшую, растрескавшуюся землю. Салун подмигивал прохожим десятками ламп, бордель напротив светился уютным теплом сквозь задернутые занавески, и даже офис шерифа ожил — хотя до того проигнорировал сразу два убийства, совершенные прямо у него под носом. Тим очень хотел выйти из салуна на улицу и смешаться с толпой, веселой и шумной несмотря на все те же два убийства.

Но он был занят.

— Ну что? — спросил Иден, усаживаясь за стол напротив него и ставя перед ним новый стакан с виски. Салун был полон, и гомон и звон напоминали Тиму его любимую кофейню. Атмосфера была более разнузданной, но что-то общее все же присутствовало, и он задумался: а не сама ли идея социализации — интимной и обезличенной одновременно — притягивает людей в такие места? И имеет ли значение, пьешь ты кофе или виски, если это лишь то, что от тебя ожидают остальные?

Иден усмехнулся, оглядываясь.

— Ты совершенно прав, — сказал он, как обычно угадывая, о чем думал Тим. — Но я спросил не об этом.

Тим удержался от замечания, что он ничего не говорил вслух.

— Ди сказала, что Смитти всегда пытался тебя убить, — сказал он вместо этого, делая глоток виски. — Значит, до этого момента все соответствовало первоначальной идее. Разница только в том, что на этот раз ему это удалось. Может так быть, что им завладела какая-то другая идея?

— Хм. Возможно, — прищурился Иден.

— И еще, он был в ужасе, когда убил тебя. Значит, он не ожидал этого или не осознавал, что делает.

— Персонажи никогда не осознают своих действий. Но продолжай.

— Потом он убежал. Мог ли он встретить твоего друга и передать ему эту идею?

— Идеи — не инфекция, которой можно заразиться воздушно-капельным путем, — поморщился Иден. — И Джек бы не стал слушать Смитти. Он бы скорее сам прикончил его на месте.

— Значит, они были не в лучших отношениях?

— Джек и убил его в первый раз.

Тим снова задумался.

— Джек сказал: «Говорят, тут мертвец ищет пулю», — пробормотал он вслух. Он пытался увидеть это — узор истории, тему, способную сформировать сюжет. Но чего-то не хватало; он знал недостаточно.

В салуне заиграла скрипка, в зал зашли девушки из борделя и закружили посетителей в танце. Тим не был уверен, была ли это прелюдия, или они просто веселились вместе со всеми.

Ди сидела рядом с ним за столом, прислонившись к стене и опустив шляпу на лицо. Она не шевелилась и не говорила ни слова. «Как ее конь», — пронеслось у Тима в голове.

Иден хмыкнул, но ничего не сказал.

— Кто здесь герой? — внезапно спросил Тим, глядя на танцоров.

— Что, прости? — вежливо переспросил Иден.

— Кто герой этой истории? Джек? Смитти? Или ты? — Он взглянул на Идена, и в темных глазах того что-то вспыхнуло.

Но мгновение спустя лицо Идена вновь стало спокойным и чуть насмешливым.

— В оригинальной идее главным был Смитти. И, хотя она изменилась, думаю, дело все еще в нем.

Тим продолжал наблюдать за танцующими. Скрипка набирала темп, танец определенно начинал походить на прелюдию. Мужчина, копавший могилу Джека, сидел в дальнем углу; перед ним стояла полупустая бутылка. Кажется, ему не хватало компании.

И тут Тима осенило.

— Джек не хотел тебя убивать, — сказал он, и голос его зазвенел от внезапного осознания.

«Хотел», — прозвучал в его голове голос Ди. — « Он выхватил пистолет и целился в Идена».

— Нет, — с нетерпением возразил Тим. — Он увидел человека в окровавленном пончо и шляпе Смитти в темном салуне. И ему сказали, что Смитти снова жив. Я видел, как один из посетителей вышел из салуна после того, как Идена застрелили — он мог рассказать Джеку, что произошло.

— И Джек пришел отомстить за меня, — пробормотал Иден. — А Ди его убила.

— Ты говорил, идея была о мертвеце, который пытается отомстить, но терпит неудачу? — спросил Тим.

Ди резко подняла голову.

«А теперь у него все получилось».

На улице раздались громкие выстрелы, и музыка тут же стихла. В салун заполз резкий запах пороха и насилия. Танцующие застыли и переглянулись.

— Ловец! — закричал голос снаружи. — Выходи, мерзавец!

— О, черт, — пробормотал Иден, прикрывая глаза. Ди не пошевелилась, но ее рука легла на револьвер, мягко высвобождая его из кобуры.

— Ты знаешь, кто это? — спросил Тим.

— Конечно. Джо, сын Джека.

Раздался еще один выстрел. Одна из девушек вскрикнула и упала в обморок, позволяя своему партнеру галантно подхватить ее, не отпуская бедер.

— Выходи, пес! — крикнул Джо, и его голос сорвался на фальцет от гнева. Иден открыл глаза, собираясь встать.

— Подожди, — остановил его Тим. — Оставайся здесь.

— Что?

— Это история о мести. Но ты к ней не имеешь отношения.

Иден с недоверием уставился на него.

— Я смогу ее закончить, если ты не будешь в нее вмешиваться, — объяснил Тим и повернулся к Ди. — Ты не могла бы мне помочь вместо Идена?

«С удовольствием». — Она тут же поднялась.

— Что ты собираешься делать? — спросил Иден. К удивлению Тима, он не выглядел ни раздраженным, ни рассерженным. Кажется, Иден был… заинтригован.

— Пока не знаю, — пробормотал Тим, хотя уже видел тонкую нить сюжета перед собой. — Но мне нужен отвлекающий маневр. Ты можешь заставить всех не смотреть на лестницу?

Иден улыбнулся и достал из-под пончо флейту.

— Легко.

— Хорошо, — сказал Тим, поднимаясь. — Идем, Ди.

Раздались новые выстрелы.

Тим быстро прошел к деревянной лестнице в углу салуна, не оглядываясь, и поэтому не знал, что именно вызвало внезапный переполох у него за спиной. Поднимаясь, он почувствовал запах дыма, и, оказавшись наверху, увидел высокое пламя, плясавшее на барной стойке. Мужчины закричали, женщины завизжали, Гарольд появился из подсобки с ведром. Последнее, что Тим услышал перед тем, как вошел в дверь на втором этаже, — это всплеск воды и одобрительные возгласы.

На втором этаже было темно и тихо. Где-то впереди виднелся слабый свет, и Тим осторожно пошел к нему, не видя ничего вокруг. Он чувствовал, что Ди следует за ним, хотя и не слышал ее шагов.

Когда они добрались до света, оказалось, что это открытая дверь в жилую комнату. В ней не было свечей или лампы, но огни на улице растворял темноту желтыми всполохами. Тим подошел к открытому окну, присел на пол рядом и осторожно выглянул наружу.

Пять человек стояли полукругом перед салуном. Парень по центру размахивал пистолетом, как будто не очень понимая, что с ним делать. Четверо мужчин замерли по бокам от него, хмурые и сосредоточенные. Тим заметил, что большинство окон на втором этаже домов были распахнуты, и из них выглядывали бледные, любопытные лица.

— Ловец! — крикнул Джо, снова выстрелив в воздух.

«Ди», — позвал Тим мысленно, как уже делал однажды.

«Да?» — откликнулось эхо, и он выдохнул с облегчением. Сработало.

«Ты сможешь оценить, сколько у них патронов»?

«Патронов?»

«Сколько раз они смогут выстрелить без перезарядки?»

Она подошла к окну, легкая, как призрак, и прищурилась, глядя вниз.

«Не больше тридцати». — Эхо ее голоса звучало уверенно.

«А сколько раз они уже выстрелили?»

«Семь. Но мы не знаем, не перезаряжали ли они пистолеты после этого».

Но Тим уже не слушал. Он закрыл глаза и сосредоточился на том, каким был этот день у каждого из пятерых: ограбление, нехватка патронов, утраченные боеприпасы, украденное снаряжение…

«Что ты делаешь?»

Тим открыл глаза и снова выглянул в окно. Один из мужчин подошел к юноше и что-то сказал ему. Джо с тревогой посмотрел на пистолет и опустил его.

«Ты сможешь заставить их потратить все, никого не убив?» — спросил Тим. Ди глянула на него; ее глаза ярко сияли в темноте.

«Возможно», — ответила она сухо.

«И никого не ранив?»

Голубое пламя вспыхнуло в ее взгляде, но она лишь сказала:

«Если ты этого хочешь».

«Да. Это важно».

Она еще мгновение смотрела на него, а затем велела:

«Отойди от окна».

Тим отполз к комоду у боковой стены, не вставая. Он прислонился к нему спиной, закрыл глаза и прислушался.

Это было почти мелодично — ритмичные выстрелы, удары пуль по стенам. С первого этажа доносились крики и топот людей, мечущихся среди столов.

Раздался еще один выстрел Ди, пара ответных — и наступила звенящая тишина. Щелчки пустых затворов, раздраженный шепот, злобные возгласы.

«Ты уверен, что не хочешь, чтобы я их убрала? У меня пять патронов и идеальная позиция».

— Уверен, — прошептал Тим вслух. У него пересохло в горле. Он подошел к окну и посмотрел вниз. Времени было мало. Он должен был действовать сейчас.

«Что ты…» — начала Ди, но Тим уже стоял на подоконнике и в следующий миг выпрыгнул из окна.

Это было почти как полет, но слишком короткий. Даже с волшебными ботинками Тим оказался на земле чересчур быстро; он едва успел сгруппироваться, чтобы приземлиться в паре метров за спиной нападавших. Они разом обернулись, и Тим тут же понял, что его идея была совершенно идиотской. Да, они не могли в него стрелять, но их все равно было пятеро. А он не умел драться.

Тим уже собирался снова прыгнуть, целясь на крышу соседнего дома — как вдруг узнал лицо одного из нападавших.

Испуганное, растерянное, злое лицо мертвеца Смитти.

— Кто ты, черт возьми? — спросил Джо тем же высоким, взвинченным голосом. Но Тим не мог отвести взгляда от Смитти. Тот уставился в ответ, и его лицо было враждебным и нерешительным. Рука тянулась за спину — возможно, за оружием.

Нужно было говорить. Сейчас же.

— Подожди, — поспешно сказал Тим, переведя взгляд на Джо. Похоже, он был здесь главным. — Я пришел с миром.

— С миром⁈ — взвизгнул парень. Ему было лет шестнадцать-семнадцать, и в лице еще оставалась детская мягкость, которая резко контрастировала со злобным взглядом. — Они убили моего отца!

— Это был несчастный случай, — твердо сказал Тим. Уверенно. С настоящей убежденностью в голосе — как будто вживляя эту мысль в саму ткань истории.

Глаза парня дрогнули.

— Он пошел мстить за друга… — пробормотал он, будто сам не зная, что с этим делать.

— Да, — кивнул Тим. — А ты пришел отомстить за него. И если ты не остановишься, кому-то придется мстить за тебя, и так до бесконечности. Но ты можешь положить этому конец.

С каждым словом речь Тима становилась все весомей. Это были слова, которые нельзя было не услышать.

Парень засомневался; он все больше походил на растерянного ребенка. Тим повернулся к Смитти. Глаза мертвеца метались в поисках выхода, и в них плескался тот же ужас, с которым он смотрел на свой пистолет тогда в салуне.

— Что с тобой случилось? — внезапно спросил Тим. — Почему ты смог попасть в Идена?

Смитти глянул на него, как загнанный зверь.

— Кто-то пришел к тебе, так? — предположил Тим. — Кто-то тебя изменил.

Мертвец задрожал от ужаса.

— Скажи мне, — произнес Тим, вновь ощущая ту особую власть, силу, с которой невозможно было спорить.

Мертвец издал странный звук — то ли хрип, то ли вскрик — и потянулся за спину. Тим застыл, готовясь к выстрелу и надеясь, что Ди все видит и выстрелит первой…

Смитти выхватил из-за спины нож. Мгновение он смотрел на Тима с выражением муки на бледном лице.

А затем перерезал себе горло.

* * *

Скрипка играла весело, будто никто не лежал на улице, пропитывая пыль кровью. Что, впрочем, было правдой — тело Смитти исчезло через несколько минут после его смерти. Ди сказала, что это означает конец истории, после чего вскочила на своего коня и умчалась в темноту. Тим отвел трясущегося от ужаса Джо к Идену, а сам пошел к Гарольду — взять себе двойной виски.

Жаль, что от этого виски совершенно не получалось захмелеть.

Он не услышал приближающихся шагов — музыка и шум танца были слишком громкими — но почувствовал чужое присутствие. Тим поднял голову и встретился взглядом с Иденом.

— Прости, — сказал Тим. — Я не знал…

— Ты ни в чем не виноват, — сказал Иден, усаживаясь за его стол. — И ты закончил историю. Это самое главное.

— Но мы все равно не знаем, что за идея захватила Смитти.

— Зато мы теперь можем с уверенностью сказать, что она была не особо миролюбивой, — сухо усмехнулся Иден.

Тим отпил виски. Он смотрел на танцующих, которые кружились под музыку, позабыв обо всем.

— Тим, — внезапно позвал его Иден.

Он взглянул в темные глаза, дышавшие вечностью.

— Ты здорово это все проделал. — Его голос был тихим, но Тим слышал каждое слово сквозь гомон. — Но ты Сказочник, Тим. Не пытайся становиться героем.

— Мне казалось, ты сам хотел, чтобы я стал кем-то более значительным?

— Нет. Я хотел, чтобы ты знал себе цену. А герои никогда этого не знают.

Тим не удержался:

— А ты знаешь себе цену?

Иден слабо улыбнулся, но ничего не ответил. Тим вздохнул и обернулся на барную стойку, раздумывая, не заказать ли себе еще виски.

— Иди домой, Тим, — сказал Иден, вставая из-за стола. — Тебе надо отдохнуть.

Он пошел к танцующим, легко шагая в такт музыке, слился с толпой, став частью живого веселья — и исчез.

Тим остался за столом и продолжил смотреть, как персонажи веселятся, следуя давно придуманному сюжету. К нему подошла девушка в красном платье, с милым, нежным лицом и ярко подведенными глазами и, не спрашивая разрешения, села Тиму на колени. Он почувствовал тепло и аромат ее разгоряченного тела.

— Привет, красавчик, — улыбнулась она. — Я составлю тебе компанию? — Ее пальцы ласково коснулись его щеки.

Ему очень хотелось сказать «да». Он знал, что это было бы очень просто — так же просто и мило, как ее лицо. Она бы не хотела от него ничего особенного, а если бы и хотела, то он, наверное, мог бы просто приказать ей: прими меня таким, как есть…

Тим вздрогнул и мягко, но уверенно убрал ее руку.

— Думаю, для кого-то еще твоя компания будет более желанной, — сказал он. Она сразу же поднялась, разочарованная разве что потерей заработка.

Справа от Тима раздался тихий смешок. Он обернулся и увидел Мьюз, сидящую за его столиком. Она была в платье из темно-синего атласа с корсажем и кринолином.

— Ты поразительно упорен, — сказала она, хищно глядя на него.

— Это ты ее ко мне подослала? — с подозрением прищурился Тим.

— Нет, — покачала головой Мьюз. — Но я надеюсь, что ты хотя бы запомнишь ее милое личико и будешь потом вздыхать о нем во сне.

— Не буду, — сказал Тим, вставая из-за стола. Иден был прав — ему пора было возвращаться домой. — Мне не снятся лица.

И в тот момент, как он это сказал, его пронзило осознание истины.

Истины, прекрасной, как теплый свет заходящего летнего солнца.