– 

Так. Марко, вместе с Мелким, берите Андре и быстро его в больницу. Мелкий, ты остаешься там же, пока это будет необходимо. Как только тебя подремонтируют, дуй обратно. Марко, как доставишь раненых, сразу сюда, ждать меня тут. Я сейчас в штаб, нужно узнать ситуацию и дальнейшие планы. Андрей, ты теперь с нами. Мы из всего этого выбрались вместе, ты меня вытащил тогда – считай, что сам виноват, будешь теперь у меня в подразделении. Считай это официальным зачислением в отряд. И сразу первый приказ: сидишь тут пока один, тихо как мышь, никуда не высовываешься и не уходишь, ждешь сначала Марко, потом меня. Задачи ясны?

Мы сидели в комнате "отдыха" офиса Грюнера, где с нашего выезда вчера не изменилось ничего. Прямиком от шлюза мы заехали сюда, раненый остался в машине, и теперь Марко повезет его в какую-то больницу, в которую, по видимому, должен был попасть и я. Кстати, а что теперь со мной? И как мне теперь относиться к доктору Шмидту, после всего что мне Лаццо рассказал? Пока не знаю, нужно поговорить с Грюнером, но уже после его возвращения из штаба, явно. Что касается моего назначения – наверное я вполне искренне рад. Даже совершенно точно рад. Как-то мне будет спокойнее и увереннее с Грюнером. Если конечно ему вот так вот разрешат меня "забрать". Но это уже его вопрос, как мне кажется. Вообще, в последнее время я за несколько дней успел сделать какую-то странную головокружительную карьеру: восстановился в Жандармерии, потом попал в охрану Центра, теперь вот и вовсе в местную контрразведку. Не закружилась бы голова.

Грюнер и Марко спустились вниз одновременно, Марко уехал на моей машине с раненым Андре (почти тезка, однако. Многовато нас тут, в Центре), Грюнер взял откуда-то запасной "рейндж ровер" и понесся на нем в штаб. Я остался в комнате, расположился у окна, сбоку, так, чтобы не отсвечивать. Пока есть немного времени перебрать и почистить оружие, благо Марко мне показал, где я могу найти все необходимые для этого вещи.

По пути бросилось в глаза, что территория Центра внутри не тронута. То есть, за периметр Центра никто не прорвался. У ворот был бой, его последствия мы видели. На склоне сбоку-сверху были попытки прорваться, в основном зараженными и мутантами. Центр спасли минные поля и колючая проволока с блок-постами. Все сработали, угрозы ликвидированы. Совершенно непонятно было, что твориться с Базой, и что делают боевики. Я надеялся, что это прояснит Грюнер, когда вернется.

Марко примчался примерно через полчаса, и сразу принялся приводить в порядок свое снаряжение. На его голове красовалась новая повязка, от госпитализации он категорически отказался. Я уже к тому времени закончил с пистолетом, а разбирать автомат пока не брался, поскольку не был уверен, что смогу собрать его обратно. Глядя на Марко стал разбирать свой автомат тоже, вместе с ним, он только порой посматривал, хмыкал, да давал советы, как лучше и правильнее действовать. В общем, с толком провели время. Марко показался мне человеком правильным, серьезным и внимательным. Не то что бы мы прямо стали друзьями, но понимание явно наладилось. Совместное уничтожение мутантов ночью очень способствует нахождению взаимопонимания, как я полагаю.

Грюнер приехал часа через два. Сразу прошел в свой кабинет, через минут десять вызвал нас с Марко к себе. Когда мы вошли, командир начал говорить без предисловий.

– 

Ситуация на данный момент такова: несколько банд, среди которых видимо были и бандиты Санни, организовали прорыв территории Базы в трех местах. Два места в городе, третьим направлением был выбран Центр, напрямую через гору. Город им удалось захватить, в основном благодаря мутантам и зараженным. Центр общими усилиями нам удалось удержать. Точное число жертв пока неизвестно, но оно огромно. Много людей скорее всего просто бежало из города, неизвестно куда.

Грюнер сделал паузу, а я про себя отметил, что пока он ничего неочевидного не сказал.

– 

На данный момент выглядит, что банды организованно покинули город. Мы подняли несколько дронов, есть пара камер наблюдения. Ворота Базы открыты, часовых на блокпостах не видно. Армия сейчас входит на Базу, чтобы закрыть ворота, заблокировать как-то пока места прорывов, и вообще понять, что творится в городе. Зараженные и мутанты наверняка до сих пор там еще есть, вопрос только, в каком количестве. Теперь дальше – у нас введено военное положение, код красный. Андрею я позже объясню план на случай красного кода. Известно, что прорывы в город подготавливались также изнутри, силами некоторых горожан. Кем именно – пока неясно, как и неясно, где это люди сейчас и что они готовят еще. Потому вы оба даже спите с оружием и в снаряжении пока. Андрею выдай пожалуйста бронежилет, возьми из шкафчика Виктора. – на последней фразе Грюнер посмотрел на Марко, тот кивнул в ответ.

– 

Теперь о печальном: прорыв в Центр через гору мы остановили, но мы использовали для этого все наши козыри – минное поле, скрытые блиндажи, линии колючей проволоки. Если противник не дебил – а мы исходим из того, что он не дебил – то он наблюдал за прорывом, и получил очень много информации о нашей обороне. Наша задача сейчас: дождаться доклада военных с города, и обеспечить проверку места прорыва на холме. Что уцелело, что нет, какова ситуация, каковы наши шансы отбить повторную атаку.

– 

Когда ожидаем повторную атаку? – задал вопрос Марко. У меня тоже не было сомнений, что вторая атака последует, уж слишком просто отошли банды, не достигнув своей главной цели. Вопрос лишь во времени.

– 

Трудно сказать. Мои разведчики за периметром доложили, что несмотря на внушительные потери бандитов, из города отошли немалые силы. Вопрос, остались ли у Зета еще мутанты.

– 

Он ими управляет? – задал я интересующий меня вопрос.

– 

Не знаю. – пожал плечами Грюнер. – Не думаю. Думаю, что их вывозят, оставляют в поле, а дальше дают им "направление" свежеубитыми людьми, располагая их недалеко от грузовиков, в которых сидят мутанты, в правильных направлениях. Грузовики открывают видимо дистанционно, или замки на задержке, это не сложно. А дальше уже монстры ищут себе жертв сами. Но все это только лишь предположения, основанные правда на некоторых наблюдениях.

– 

Ясно. – ответил Марко. – Пока ждем?

– 

Пока ждем. Марко, ты свободен, Андрей пока останься тут.

Марко вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Грюнер помолчал пару секунд, и обратился ко мне.

– 

Смотри, скажу как есть – я пока понятия не имею, как быть с тобой. Пока все, что могу сделать – забрать тебя в свой отряд. Сейчас, я думаю, Шмидт не сможет никак на это повлиять, в конце концов мы до сих пор по сути в бою. Но приоритеты свои мы уже обозначили, ты и уже и я. Потому покоя теперь не будет, и после боя тоже. Если переживем то, что творит Зет, то будем думать дальше.

– 

А что с опухолью в моей голове?

– 

А ничего. Я не врач, и точно сказать тебе не могу. Больше того, есть теория – пока только теория! – что Шмидту образцы того, что есть у тебя в голове, нужны вовсе не для вакцины от заражения. Вакцина, прямо скажем, сейчас пока не на первом месте.

– 

Я правильно понимаю, что доктору нужен результат не на минус, а на плюс? – спросил я осторожно.

– 

Что-то в этом роде. Насколько я в курсе – еще раз, я не врач! – считается, что образцы твоих тканей могут помочь для создания лучших экземпляров мутантов. Возможно, даже управляемых. Как – не знаю, на спрашивай. Это все пока теория, и не моя теория.

– 

Она многое объясняет. Но почему именно я? Ведь людей с даром много повсюду…

– 

Нифига не много. И те, кто есть, предпочитают уже себя не высовывать. У нас были двое, одного, как я думаю, убрал "Белый свет", чтобы он Шмидту не достался. Второй достался Шмидту, но там походу его врачи сами что-то накосячили, и мало того что пациента потеряли, так еще и ткани испортили.

– 

Так. – у меня вспотели ладони. Не от страха, а от того, что впервые за все время я начал получать ответы и складывать свой жизненный пазл. – Что тогда получается? Давным давно, Аня попала в автобус с таинственным медиком и зараженным, который ехал сюда…

– 

…и не доехал – Зет явно узнал об этом, и подготовил засаду, чтобы ученого перехватить себе. Походу, тот зараженный был одной из первых попыток создать мутанта с зачатками разума. Он нужен был Зету, очень нужен. А тут так некстати выжил Луиджи, оказал сопротивление, и ты еще им карты смешал своим появлением. Зет тогда сильно ошибся, отправив не так много людей на задание, и им пришлось образец взрывать, чтобы он не достался Центру. Наверное не хотел чтобы даже свои знали о том, что они забирают, отправил видимо только нескольких, кому он доверял. Ну а твоя жена просто оказалась там…

– 

Потом мы повезли другого ученого, Тиммермана, скрытно, сюда из Фивиццано. И опять Зет про это узнает, и опять ошибается? Не много ошибок у него?

– 

Тут я не уверен, но есть информация, что тот БТР, который вас спас, был на дороге не случайно, и должен был как раз прикрывать бандитов. Но видимо что-то не срослось, или командир БТРа не получил своих условий от Зета, или передумал почему-то, и разнес машину бандитов вместо того, чтобы взять вас. Опять же, доказательств у меня нет, но это очень похоже на правду.

– 

Предположим. – я не заметил, что шагаю по кабинету Грюнера от стены к стене, а он с любопытством на меня смотрит со своего кресла. – Потом мы встречаемся с Луиджи, и лажается уже Шмидт, если верить Лаццо. А не верить ему у меня нет оснований – он знал, что умирает. Вместо того, чтобы нас тихонько взять, нас взрывают. Зараженные помогли, выходит. А кого нанимал Шмидт?

– 

Понятия не имею! – пожал плечами Грюнер. – Но поверь мне, таких вот "лихих" ребят тут в округе полно. Тем они и кормятся. Наемники, одним словом. Я думаю, Лаццо сам порой прибегал к их услугам.

– 

Так, окей. Тогда получается любопытная картина. Шмидт имеет установку, и может клепать монстров, но ему нужно нечто большее – армия мутантов-солдат. Ну ладно, не армия, хотя бы батальон. Хватит, на мой взгляд. Зет имеет все, кроме установки. Хотя погоди, он же делает тоже мутантов? Или нет?

– 

Хотел бы я знать… Часть мутантов в округе, как мне кажется, это эксперименты Шмидта. Он их по началу просто выпускал, с маячками для отслеживания. Маячки правда хреново работали, или не работали вовсе. Есть исследование, подтверждающее, что мутанты появляются и случайным путем, путем обычной мутации, правда невероятно быстрой. Ну и есть вероятность, что и Зет тоже что-то мастерит у себя, но не факт, что у него есть все то оборудование, которое ему нужно. Все же эту базу готовили годами, как мне кажется.

– 

Тогда выходит, что Зету действительно нужна эта установка. И он не успокоится, пока ее не получит.

– 

Согласен. Потому что все остальное, чтобы стать местным богом, у него есть.

– 

И… Какой план?

– 

Все просто: мы проверим, что осталось от нашей защиты периметра. Есть у меня нехорошая уверенность, что там осталось немного. Пара козырей у Центра есть еще, но уже немного. Я не думаю, что Зет атакует сейчас прямо, ему нужно хотя бы перегруппировать своих, донести до всех новые задачи. Но и много времени нам на отдых он тоже дать не захочет. Я бы ждал атаку следующей ночью, или под утро. Если во время атаки мы поймем, что сдержать соперника не можем, то мы уходим на мыс, на тот полуостров за бухтой. Там, в домах есть запасы оружия и припасов, на крайний случай. И вот оттуда нас будет очень сложно достать.

– 

Да, но осадить это полуостров запросто.

– 

Зету не нужна осада. – отмахнулся Грюнер. – Да и людей для осады у него не так много. Ему нужен Центр. Но пока он его не взял.

– 

Как-то быстро у него получилось до Центра добраться. Так готовились, а тут один штурм, и все уже.

– 

Ну, во-первых, готовились тут не к войне, а к науке больше. Во-вторых, никто не думал про мутантов когда готовились, я полагаю. С ними все немного по другому. Сильно по другому. Ну и в-третьих, Зет еще не взял Центр. И не факт, что возьмет. Но готовыми надо быть ко всему.

– 

Да уж, это я понял. – ответил я, и сообразил, что отвечаю “не по форме”. Впрочем, и разговор у нас тоже неформальный пока. – Вряд ли я научусь такой дисциплине, как у вас тут. Ну там, правильно отвечать и всё такое. В армии я не служил.

– 

Мне важно, чтобы ты понимал все остальные вещи, и вёл себя соответственно. Как мне кажется, с этим ты и так справляешься. – успокоил меня Грюнер.

Дальше мы ждали, Марко притащил откуда-то пару банок консервов и даже упаковку сушеных хлебцев: смогли перекусить. По его словам, у Андре серьезное ранение, его будут сегодня оперировать. Мелкого перевязали, у него вроде сухожилие задето, потому рука толком не слушается. Он рвался сразу уехать, с Марко, но его пока придержали. Тут вдруг из кабинета вышел Грюнер, спустился вниз, и вскоре вернулся к нам, но не один: с ним вместе в комнату зашел Антон Кнолль. Ну да, Хенрик всех “своих” собирает, что логично. Если Санни, или Зет, будут сегодня ночью атаковать ещё раз, то лучше нам всем держаться вместе. И лучше бы они ещё разок облажались и не взяли Центр.

С Антоном мы тепло поздоровались, он в город сегодня не выходил, но был снаружи: как оказалось, именно он командовал теми самыми таинственными “разведчиками”, которые докладывали обстановку Грюнеру “снаружи”. Не сказать, чтобы я был этим удивлен, кстати. Ничего особо нового Антон не рассказал, да и так всё было более-менее понятно. Никто точно не знал, сколько Зет смог собрать людей, но по всему выглядело, что очень немало, несколько банд объединились вместе для штурма.

Что делать дальше, после того, как вся эта заварушка закончится, я пока точно не знал, но примерно представлял: на стол к Шмидту я не лягу. Надо бы найти тех самых врачей, и поговорить с ними. Если придется, то сделать так, чтобы они мне точно сказали, что у меня с опухолью, и насколько это действительно смертельно. Потому что Шмидту я не верю ни в чем. И да, оказалось как-то приятно рассуждать об этом, как бы убеждая себя в том, что атака Зета закончится нашей победой. О другом исходе думать не хотелось, тем более что-то планировать. Грюнер сказал, что на полуострове можно долго держаться, сам я там был, и у меня сложилось примерно такое же мнения. Не сомневаюсь, что у Грюнера есть в запасе и план на тот случай, если по каким-то причинам на полуострове продержаться не получится.

Тут Грюнер выскочил из своего кабинета почти бегом, и объявил выход. Судя по всему, он получил разведданные от военных из города, и сейчас нам предстояло проверить подходы к Центру со стороны холма. Погрузились в джип Грюнера, домчались до здания штаба, которое находилось за площадью, почти под самым склоном, кстати. Грюнер оставил нас троих в машине, сам зашел вовнутрь получать информацию “из первых рук”. Ждали недолго, Грюнер вернулся и сразу провел короткий брифинг:

– 

Так, разведка в городе доложила, что боевиков там либо нет, либо они очень хорошо попрятались, что мы тоже не можем исключить и пока никак не можем проверить: прочесать весь город и проверить каждое здание мы сегодня не в силах. Зараженных почти нет, видимо всех перебили. Мутантов не наблюдали, но конечно исключать нельзя. Как вы все заметили, некоторые мутанты проявляют зачатки тактического мышления, не лезут на рожон, пытаются обойти противника или вовсе сбежать, при невыгодных для себя раскладах. Это очень плохо, но нужно с этим считаться. Внимание утроенное. Вы идете все трое на склон, командир группы Кнолль. Задача: проверить все ограждения, все минные поля. Что осталось, что пришло в негодность. Оценить ущерб, и способность систем ещё сдерживать врага. Надеюсь, мне ненужно объяснять про минные поля и осторожность? Все схемы у Антона, прошу их маркировать соответственно, чтобы ремонтные бригады после вас могли бы знать, где им и что восстанавливать. На блиндажах должны быть люди, при подходах опознаваться по рации, канал у Антона. Ваш позывной “Тристан”, люди на постах оповещены. Давайте поскорее, но очень внимательно, и назад. Буду вас ждать либо тут, либо у себя. Вопросы?

Вопросов не было, всё понятно. Выгрузились из машины, пошли дальше втроем, Антон впереди, Марко замыкающим. Пробрались парой дворов за штаб, там обогнули один невзрачный сарайчик, и к моему удивлению подошли к стеклянному лифту. Антон объяснил, что склон над нами достаточно крут, чтобы по нему взбираться пешком, потому нужно либо идти далеко в обход, либо пользоваться вот этим лифтом, который в прежнее время вёл на смотровую площадку над городом, с прекрасным видом на бухту. Лифт охранялся двумя суровыми солдатами, но нас сразу пропустили, пост был информирован.

Поднялись метров на двадцать, оказались действительно на смотровой площадке. Сверху открывался на самом деле отличный вид, но нам сейчас увы, не до него. Наверху тоже был пост, уже в укрепленной блиндажной будке, который нам доложил, что пока все спокойно, противника не видно. Правда, противник до этого поста и во время атаки не дошел. От поста зигзагом прошли через несколько рядов колючки, и тут уже взяли оружие наизготовку, дальше уже смотрим во все глаза. Мой внутренний голос пока пока молчал, но все это могло быстро измениться.

Территория склона над Центром была очень большой, но проходимых мест на ней все же было ограниченное количество. Мы передвигались по только Антону известной схеме, осматривали заграждения, линии колючей проволоки, и минные поля. Хуже всего обстояли дела с минными полями – практически на каждом были следы подрывов, местами валялись останки подорвавшихся. На колючую проволоку зараженные и мутанты не бросались, там повреждений было немного. Мы прошли весь склон часа за четыре, останавливаясь всего один раз на короткий перекур – солнце сегодня было слегка затянуто облаками, но всё равно жара стояла чувствительная, а бронежилет никак не облегчал передвижение по горам. К концу нашего рейда мне хотелось уже просто швырнуть автомат в ближайшие кусты, да и Антон тоже свежим не выглядел, только Марко бодрился. Обошли четыре скрытых блиндажа, в каждом было по три бойца. При подходах связывались по рации, обозначивались – нехватало ещё от своих пулю получить. Все патрули тут были свежими, их сменили после штурма, потому ничего толком они нам не рассказали. Вроде тихо, визуального контакта со врагом нет. Несмотря на хорошие позиции блиндажей, дальнего обзора с них небыло – их задача была накрывать огнем возможные маршруты врага в проблемных местах.

В конце концов Антон скомандовал нам отход, и мы пошагали обратно, истекая потом с разной степенью интенсивности. Но лучше потом, чем кровью, это верно. Не знаю точных результатов нашего исследования, но понятно одно – минных полей у нас больше считаем что и нет. Колючка на мой взгляд была ещё более-менее в порядке, кроме нескольких мест, которые можно починить. С блиндажами проблема в том, что скорее всего они выявлены противником, а значит в опасности. Неприятное положение, на самом деле. Надеюсь, что у Грюнера действительно остались ещё козыри в рукаве.

Вернулись на том же самом лифте вниз, мы с Антоном просто уселись на каменную ступеньку штаба в тени, отправив Марко искать в недрах кабинетов Грюнера. Марко пришел слишком быстро, мы даже толком отдохнуть не успели. Грюнера тут небыло, значит он у себя. Машины тоже нет, придется топать до нашего штаба пешком, невероятные метров пятьсот, которые сейчас уже кажутся пятью километрами. Как-то добрели, опознались у двух незнакомых вояк на входе – то ли нам приставили охрану, то ли сам Хенрик так распорядился. Завалились в комнату, и тут уже Антон пошел на доклад в кабинет командира. Я стянул с себя бронежилет, подкладка которого здорово промокла, и хотел снять ещё и мокрую рубашку, да вот переодеться тут было не во что. Марко тоже разоблачился, и в отличии от меня быстро переоделся в чистое – его шкафчик с одеждой был тут. Он предложил мне свою запасную майку, но скорее из вежливости: Марко был не худее меня, но сильно ниже, потому его майка мне категорически не подошла бы. Кстати надо подумать, как можно забрать свою форму из моего “армейского” общежития. Не охота туда соваться, я понятия не имею, в курсе ли там о решении Грюнера забрать меня в его отряд. Если не в курсе, то меня уже скорее всего в дезертиры записали.

Тут из кабинета вышли Хенрик и Антон.

– 

Хотел сообщить вам то, что вы не знаете: пока вы были на задании, к воротам базы пришли несколько наших горожан. Они были у Зета, их забрали с собой его боевики. Живые, хотя и напуганные. Один из них доставил нам послание от Зета в виде письма.

– 

Может подставные? . вставил вопрос Марко.

– 

Не исключено. – кивнул головой Грюнер. – Пока поместили их под наблюдение и охрану.

– 

А что в послании? – я решил тоже не соблюдать субординацию.

– 

Ничего хорошего. Что-то вроде "вы у меня на крючке", "это было только начало", "пощадите своих людей, мы дадим вам спокойно уйти из Центра", бла-бла-бла. Непонятно зачем это. Зет сам точно не военный, я думаю кто-то другой у него операции планирует. Я думаю, что они сами не уверены в успехе повторной атаки на Центр, хотяй на нас морально надавить.

– 

И каков будет наш ответ?

– 

А не будет никакого ответа. Пусть продолжает теряться в догадках. Мы с террористами не разговариваем, мы их убиваем. Теперь дальше: людей в блиндажах на холме нам придется убрать – посты стопроцентно "засвечены", по ним ударят прежде всего. Поставили несколько новых постов тут, на крышах, не очень укрепленных, но все же лучше, чем ничего.

– 

Будем воевать в городе? – спокойно спросил Марко

– 

Скорее всего да. Минных полей больше нет, что-то мы возможно успеем поставить, группа сейчас работает наверху. – Грюнер показал рукой в сторону холма у него за спиной. – Но это мало, если там пойдут большие силы, то этим мы их не остановим. Одновременно готовим подрыв главной подъездной дороги, неподалеку от ворот: если бандиты прорвутся там на технике, то будет тяжело.

– 

Какова наша задача?

– 

Обеспечить оборону города. – пожал плечами Грюнер. – Формально руководит обороной Больших, но для нас особых приказов не поступало, нас тут и так два с половиной человека. Пока отдыхаем, поешьте чего-то, у нас там в кладовке что-то еще должно остаться. К восьми вечера всем быть готовым, проверить оружие и снаряжение. Броники к восьми на всех должны быть одеты, Антон – тебя тоже касается. Я буду сейчас в штабе, к вечеру должен вернуться. Меня дожидаться, отсюда никуда не отлучаемся. У меня все.

И Грюнер опять уехал. До восьми оставалось еще пара часов, Марко сходил в местную "кладовку", небольшую комнатку на первом этаже, и принес еще несколько банок консервов, пару пачек риса и кулек каких-то конфет. Антон взялся хозяйничать на кухне, варить рис и смешивать его с неким подобием тушенки, распространяя убойный аромат, которому мы еле-еле могли противостоять. У Грюнера оказывается был кофе, правда растворимый, но все равно замечательный. Примерно к началу обеда к нам в комнату ворвался Мелкий, его правая рука была примотана к телу. Он объявил, что находиться в больнице далее счел задачей непосильной, и потому сбежал. На еду, по его словам, он не претендовал, хотя выражение его глаз говорило совсем о другом. Антон впрочем разложил получившуюся у него рисовую кашу с мясом на четыре тарелки, Мелкий не стал сильно отпираться. Во время еды стояла гробовая тишина, нарушаемая только частым стуком ложек по тарелкам. После ужина, уже за кружкой кофе завязался разговор, сначала ни о чем, потом беседа разумеется перешла на тему о предстоящей атаке. Марко, Антон и Мелкий были практически уверены, что атакующим не занять город. Я был несомненно рад такой их уверенности, вариант оказаться прижатым к морю на маленьком полуострове мне не очень нравился.

Ближе к восьми стали собираться, веселье и легкость потихоньку исчезали, все примерно представляли, что может сегодня произойти. Надел бронежилет, он к счастью успел проветриться немного. Все проверили оружие, уже не в первый раз. Я проверил запасные магазины, могу ли их быстро достать. Бронежилет здорово сковывал движения, носить его было для меня жутко неудобно, но с ним было точно спокойнее. Минут за двадцать до восьми все были уже готовы, разговоры затихли сами по себе. На улице было еще вовсю светло, и я не мог оторваться от окна, хотел вот этот свет запомнить и задержать подольше. Почему-то казалось, что если мы все доживем до утра, то дальше все будет хорошо. А ведь может быть Зет решит этой ночью не нападать, дать нам понервничать. Тоже вполне себе вариант, кстати. Интересно, что творится в городе сейчас. Насколько мы поняли, часть горожан спаслась, запершись у себя в домах. Часть убежала и сейчас наверное вернулась. Проломы в стенах как-то наспех заделали, ворота закрыли. Что делает сейчас город, кто его защищает – без понятия. Я даже не знаю, сколько солдат тут, в Центре.

Почти сразу после восьми приехал Грюнер, и сразу скомандовал выезд. Наше мини-отделение Больших отрядил на крышу, охранять поднятый туда крупнокалиберный пулемет и его расчет. Для укрепления точки на крышу подняли несколько мешков с песком, а больше ничего придумать не могли, не успевали – судорожно укреплялись везде. Крыша дома, на которую мы забрались, находилась совсем недалеко от крыши той самой церкви, которая стояла на перешейке к полуострову, последнему рубежу обороны. На крыше церкви оборудовать толком ничего нельзя было, там просто небыло места, а имеющиеся окошки были совсем миниатюрные. Таким образом, как я понял, мы прикрывали путь возможного отступления всех сил на последний рубеж.

Грюнер сразу облазил всю небольшую крышу, один из углов которой занял пулеметный расчет. Крыша была небольшой, прямоугольной, и главной проблемой была соседняя крыша здания около штаба, метрах в ста от нас – она была на пару этажей выше нашей, и если туда заберется противник, то он нас накроет на раз-два. Пока там находился другой наш пулеметный расчет с охраной, но за той позицией нам нужно присматривать. С нашего места мы видели почти всю площадь, с тем самым танком посередине, который укрепили еще больше, приставив туда десяток солдат с легкими пулеметами. Правда, сейчас башня танка смотрела не в сторону ворот в Центр, а в сторону штаба. Если будет угроза прорыва по дороге, то дорогу подорвут, сразу сделав ее непроездной, и тогда оттуда только если пешком можно будет прорваться, что сделать под дулами двух крупнокалиберных пулеметов не так и просто.

Других каких-то приготовлений на площади я не заметил, да и суеты особой не было. Начали незаметно спускаться сумерки, наконец стало не так жарко, хотя крыша за день нагрелась будь здоров как. Вместе с сумерками подступала и тревога, я все оглядывал свой сектор, который мне выделил Грюнер, прицеливался автоматом, старался привыкнуть. У пулемета были двое солдат, негромко переговаривавшихся друг с другом, но с темнотой и они смолкли, всматриваясь в город под нами. Зажглись фонари, и включились даже несколько прожекторов, которые поставили у причала, для освещения склона за домами. Сейчас их лучи искали не склоне любое движение, пока правда ничего не находили.

В моей голове все больше укреплялась мысль, что по хорошему Зет точно не должен сегодня напасть. Понятно, что мы его ждем, так почему бы ему не дать нам провести бессонную ночь, и атаковать на следующий день? Я бы наверное так и сделал. Так что может быть сегодня мы просто все зря тут…

Красная лампочка в голове вспыхнула так неожиданно, что я чуть не выронил автомат из рук.

– 

Начинается! – сказал я громко, постаравшись, чтобы голос не дрогнул.

– 

Где? Что там? – хором спросили Марко и Мелкий, завертев головами по сторонам.

– 

Почувствовал? Близко? – это уже Грюнер догадался, автомат у него наизготовку, все остальные ничего не понимают, но тоже оружие подняли. Заряжающий даже ленту приподнял, чтоб легче шла.

– 

Да. Много всего, но где не знаю. Уже ближе. – добавил я, прислушиваясь к красному свету в голове.

Научиться бы его еще распознавать, мне кажется, что как-то отличаются сигналы, не только по интенсивности, но и по сути… Проблема в том, что когда такой сигнал идет, то мне всегда не до размышлений и не до концентрации – тут выжить бы. Грюнер, однако, воспринял меня правильно, всем скомандовав "внимание на постах!". Тут же где-то впереди, на склоне, прогремел взрыв, тусклой вспышкой коротко подсветив видимую нам границу холма. Тут же еще один, и с крыши над нами заработал пулемет: ребята на том пулемете имели приборы ночного видения, в отличии от нас. Я смотрел во все глаза, но не видел ничего, ни одного соперника. У соседнего пулемета были снаряжены трассирующие патроны в ленту, потому мы видели направление, куда он стреляет, но тот край склона был для нас скрыт за домами. Затарахтели ручные пулеметы, потише, чем крупнокалиберный, еще два раза что-то рвануло на склоне. Я различал на слух уже автоматные очереди, вечер стремительно переставал быть томным, а я все еще не видел противника. Впрочем, из нас никто не стрелял. Наверное это хорошо, потому что противник на площади означал бы прорыв.

Грюнер что-то выслушал в рацию, сказал что-то в ответ, и крикнул нам:

– 

Сейчас по площади наши отойдут, медики и ученые, из госпиталя. Прикрыть огнем, если нужно, но осторожно, в своих не попадите!

И правда, по площади побежали люди, кто с чемоданом, кто нет, бежали пригнувшись и прикрывшись руками, как будто это могло помочь. Несли нескольких раненых, наверное и нашего Андре. Все бежали в сторону полуострова, а я никак не мог понять, почему их раньше туда не вывели: думали, что никакой атаки не будет, что ли? В этот момент справа от меня раздался какой-то странный хрип, и заряжающий нашего пулеметного расчета рухнул на спину: вместо одного глаза у него было теперь входное отверстие от пули, выходного же просто небыло, затылок его разорвало, забрызгав всю крышу кровью и мозгами. Пулеметчик открыл огонь просто по склону одновременно с криком Грюнера "Осторожно, снайпер! Всем залечь!", поливая видимый нам склон огнем. Я вжался всем телом в теплую крышу, подумав о том, что за перестрелкой мы не слышали этого выстрела и не видели вспышку, и где снайпер – непонятно.

Вторая пуля снайпера ударила в щиток впереди пулемета, дернув его в сторону – калибр был явно солидный, даже бронированный щиток деформировался слегка. Пулеметчик прекратил огонь и тоже залег. Все, мы сейчас тут бесполезны. До склона пара сотен метров, может триста-четыреста, для нормального снайпера с ночным видением это вообще не дистанция. Нас пока прикрывает парапет, но он невысокий, даже подвинуться страшно.

– 

Антон! Куда? Назад!! – зарычал Грюнер.

Я обернулся и увидел, что Антон ползет вдоль парапета к лестнице. Лестница вниз была за углом, и скорее всего снайпером она не простреливалась.

– 

Если его не снять, то мы тут все трупы. – сказал Антон, не прекращая ползти. – Никто из вас туда не залезет, а я там уже был, поищу это сволочь.

– 

Мелкий! С ним давай, поможешь! – Грюнер махнул Мелкому, тот кивнул головой.

Ничего другого тут не придумать, Антон прав. Мы пока даже головы поднять не можем, куда там площадь прикрывать. А как пройти на склон кроме лифта, никто из нас не знает. Антон добрался до края парапета, где лежал Мелкий, теперь им нужно преодолеть метра три простреливаемого пространства до пожарной наружной лестницы, и там спуститься на один пролет вниз, до угла. Оба приготовились, подтянули ноги для рывка, и тут заработал наш пулемет, засыпая склон пулями – пулеметчик понял, что сейчас он нужен. Антон и Мелкий рванули к лестнице, я воспользовался этими секундами и быстро глянул вниз через парапет – нет, площадь пока пуста, тел гражданских тоже не вижу, кто-то ещё бежит по ней, солдаты у танка залегли тоже, отсюда было правда непонятно, убили ли кого-то у них. Наш пулемет также был заряжен трассерами, я видел как его пули осыпают склон, но никто из нас точно не знал, откуда стреляет снайпер. Наш десант скрылся за крышей, пулеметчик опять нырнул вниз, залег. Я подумал, что сейчас даже никак ленту не перезарядить, для этого высовываться нужно, и не на секунду. Эх, было бы время нормальную огневую точку подготовить, с мешками хотя бы в полроста. Они пулю крупного калибра может и не остановят совсем, но за ними хоть двигаться можно было бы, и наблюдать. А сейчас лежим, двинуться не можем.

Перестрелка на склоне тем временем продолжалась, крупнокалиберный пулемет наших соседей тоже правда замолчал, как и наш – скорее всего и их снайпер накрывает, или вообще несколько снайперов работают, тогда нам совсем плохо будет. Снизу с площади громко жахнула пушка танка, заработал пулемет. Враг уже на площади? Танку снайпер нипочем, но верх склона танк снизу точно не простреливает. Еще раз грохнула пушла, Грюнер резко выглянул из-за парапета, осмотрелся, и нырнул вниз. Ну да, снайпера выстрел танка должен был отвлечь, но все равно это риск. Мы глянули на Грюнера, он пожал плечами – ничего такого не увидел, получается. Неизвестно сколько мы лежали, по ощущениям примерно вечность, когда Антон вдруг вышел на связь с Грюнером, и сообщил что снайпера на противоположном склоне больше нет. Правда, как мы и предполагали, Антон сообщил что по склону работают несколько снайперов, и он попытается достать хотя бы ближайших. Прежде чем Грюнер успел скомандовать “отставить!” Антон уже отключился. Мы с опаской выглядывали за край, кто его знает, какого именно снайпера снял Антон – “нашего” или какого другого. Но нет, пулю никто не схлопотал, и потихоньку все заняли свои посты. Грюнер по ближней связи пытался добиться ответа от соседнего пулеметного расчета, но пока безуспешно. И это было по настоящему тревожно, потому что если туда попадут враги, то нас накроют так, что парапет больше не спасет.

Наш пулеметчик открыл огонь одновременно с Грюнером, я отвлекся от своего сектора и глянул на угол площади – там что-то происходило. Из-за угловых колонн крайнего здания кто-то даже пытался отвечать нам огнем, но пулемет быстро подавил сопротивление, двое точно упали, крупнокалиберный пулемет раненых не оставляет. Остальные, видимо, отступили. На моем секторе было пока тихо, старался смотреть и туда, и туда. Бандиты предприняли ещё пару попыток пройти площадь, но тут уже и танк понял, откуда исходит угроза, и мы пристрелялись, не давали им даже из-за угла высунуться.

Грюнера явно не отпускала мысль о втором пулеметном расчете. Тот пулемет все еще молчал, Антон тоже пока на связь не выходил, его вызывать Грюнер не рисковал – если Кнолль там в тишине ползает, то заговорившая нашими голосами рация его сразу выдаст. С одной стороны, у нас есть приказ удерживать эту позицию. С другой – если крышу над нами займет враг, то наша позиция сразу превратится в пыль. Вот Грюнер и метался между субординацией и здравым смыслом. Да ещё и две бойца у нас отсутствуют, наша и без того небольшая группа обеднела на треть. В конце концов Грюнер подошел ко мне:

– 

Что твой “радар” показывает?:

– 

Плохо. – пожал плечами я. – Но это с самого начала так. Где и кто, я не вижу, пока не умею…

– 

Если там на крыше будет враг, то нам кранты.

– 

Да, я понимаю. Какие будут приказания?

– 

Нужно на крышу. Тут пока что тихо, медиков и ученых скорее всего уже вывели. Оставить двоих тут плохая идея, но крыша мне не дает покоя, уж больно там позиция ключевая, а выстрелов оттуда я не слышу.

– 

Кто пойдет? – спросил я, зная ответ.

– 

Тут нужно оставить кого-то за главного, и это только Марко. Пулеметчик само собой. Остаемся только мы двое.

– 

Когда выдвигаемся? – если честно, мне идея занять позицию на крыше показалась тоже разумной. Было неприятно осознавать, что меня в любую секунду могут расстрелять сверху, а я даже ответить не смогу.

– 

Сейчас. Только Марко проинструктирую.

Грюнер подбежал к Марко, коротко ему что-то рассказал, тот только головой кивал. Марко все понимал ничуть не хуже нас. Напоследок Грюнер показал на рацию, получил ответный кивок от Марко, и махнул рукой мне, уже направляясь к лестнице. По лестнице мы ссыпались грохотом ботинок по железным ступеням, еще два пролета, потом вертикальная лесенка до низа. Где вход в то самое высокое здание, знал только Грюнер, я лишь спешил за ним, держа автомат у плеча. На площадь не выходили, но глянули осторожно, из-за угла – все спокойно пока, пара убитых нами там и лежат, противоположный от нас угол площади выглядит как стена в тире, весь в дырках. Да и перестрелка на склоне как-то стабилизировалась. Всё же отбиваемся, получается? У меня аж сил прибавилось на этой оптимистичной ноте. И тут рвануло около ворот, глухо, но так сильно, что земля под ногами реально дрогнула. Мы с Грюнером не сговариваясь уставились в ту сторону, но отсюда увидеть точно ничего не могли.

– 

Дорогу взорвали. Значит, и там попытка прорыва. Идем! – и Грюнер понесся дальше, в обход большого серого здания около нас.

В самое высокое здание Центра входили через черный ход, уже медленно и аккуратно. Внизу было темно и пусто, нам наверх по широкой каменной лестнице, на пятый этаж. Приходилось подниматься медленно, обшаривая каждый этаж лучами подствольных фонариков. Проверять всё сейчас нет ни времени, ни возможности, потому мы просто смотрели вокруг и шли выше. На пятом Грюнер подбежал к небольшой двери в углу площадки, присел на колено.

– 

За этой дверью небольшой коридор, нам прямо. Там ещё дверь, от нее сразу лесенка вверх, на крышу выходит сразу. Заходим в коридор, если там чисто, то ждем у противоположной двери, и осторожно поднимаемся вверх. Я первый, ты прикрываешь. Окей?

– 

Окей. – ответил я. – Мой внутр… “радар”. Он показывает что там опасно, сильнее. – я и вправду ощутил, что лампочка в голове разгорелась сиреной.

– 

Значит, мы пришли вовремя. – зловеще прошипел Грюнер, и толкнул дверь от себя.

Мне даже показалось, что это было последствие открывания двери, но это было конечно просто совпадение: как только дверь перед нами распахнулась, в противоположном коридоре грохнул маленький злой взрыв, вышибая дверь напротив нас, ведущую на лесенку на крышу. Взрыв был направлен от нас, подорвали грамотно, но тусклой вспышки хватило, чтобы озарить человек восемь в коридоре, засевших по двум его сторонам метрах в пятнадцати от нас. Они все сидели к нам спиной, и какую-то секунду нас никто не замечал. Я увидел, как Грюнер рвет с себя гранаты, уронив автомат из рук и оставив его болтаться на ремне. Две гранаты, он ловко крест-накрест выдергивает чеки, и катит обе одну за другой по полу в коридор. Я просто падаю в сторону, за стенку, Грюнер валится в противоположную сторону, и коридор содрогается от двух взрывов, выбрасывая тучу дыма и пыли к нам. Грюнер вскакивает на ноги, я тоже поднимаюсь, и бросаюсь в коридор за командиром. Первый момент из-за дыма и кислого запаха взрывчатки ничего не вижу, Грюнер открывает огонь из автомата, просто выпуская весь магазин по предполагаемому сопернику. В тот момент, когда его автомат встает на задержку, начинаю стрелять я, короткими очередями, по уже видимым в рассеивающемся дыму телам на полу. Как-то со стороны отмечаю, что несколько тел ещё шевелятся, стараюсь попадать по ним, и не испытываю никаких ощущений при этом. Когда мой магазин становится пустой, вперед выходит Грюнер, но ему уже стрелять не в кого. Мы медленно шагаем по кошмару этого кровавого коридора, стараясь не наступать на тела. Доходим до железной лесенки, в конце которой слабо видно небо над городом.

– 

Есть кто живой? – ревет Грюнер в темноту. – “Дельта-1”, мы из “Дельта-2”, есть кто?

– 

Кто там из “Дельта-2”? – кричит хриплый голос с сильным итальянским акцентом сверху.

– 

Это Грюнер. С кем я говорю? Алессандро, ты что ли?

– 

Я. Поднимайтесь.

Мы поднялись по лесенке, и оказались на большой чуть покатой крыше. Из-за каменной трубы метрах в десяти от нас нам махнул рукой какой-то военный, мы подбежали туда, пригнувшись.

– 

Где остальные? Статус? – сразу спросил Грюнер у смуглого коротко стриженного солдата, сидящим за трубой.

– 

Нет больше никого. Троих снайперы сняли, ещё двоих мутант подрал. – он указал дулом автомата на тушу мутанта, лежащую за выходом на крышу, мы ее не увидели даже, когда вошли сюда.

– 

Пулемет цел? – Грюнер осматривал крышу.

– 

Думаю, что цел. – ответил военный, которого Грюнер назвал Алессандро.

– 

Стрелять из него сможешь?

– 

Конечно. Только как быть со снайперами?

– 

Наши должны были этот вопрос уладить

– 

Должны были? – неприятно усмехнулся Алессандро.

Мы не успели ему ответить, внизу раздались крики, опять гулко жахнул выстрел пушки танка, активно заработали пулеметы.

– 

Алессандро, к пулемету! Я с тобой. Андрей, держать дверь внизу! – Грюнер командовал на ходу, а точнее на бегу к краю крыши.

Мне оставалось лишь занять ту самую позицию, на которой был Алессандро до нашего прибытия, за большой четырехугольной каменной трубой дома. Почувствовал себя немножко Карлссоном. Отсюда мне хорошо был виден выход на крышу, под углом, так, что нападавшим снизу пришлось бы высовываться из-за укрытия, чтобы обстреливать меня, а я при ответном огне оказывался почти полностью за каменной кладкой трубы. Через несколько секунд замолотил наш пулемет, длинными очередями, практически без пауз. Мне жутко хотелось увидеть, что происходит внизу, на площади, но отойти от единственного прохода на крышу я не мог. Единственного ли? Мутант сюда вряд ли по лестнице поднялся, значит забрался по стене каким-то образом. И эти подходы мы сейчас никак не контролируем. От этой мысли стало совсем страшно, и я покосился на тело монстра, лежавшее вдалеке от меня, словно опасаясь, что он позовет своих друзей на помощь. Как там было у Стругацких? “Мы не боимся смерти, мы лишь не хотим её”. Не знаю, наверное то были настоящие, стальные люди, я смерти сейчас боялся до усрачки.

Наш пулемет вдруг замолчал, и я увидел краем глаза, как Грюнер и Алессандро меняют ленту. Снайпер, кстати, нас не тревожил, Антон молодчина, выходит сделал свое дело. Интересно, как ему приходится сейчас там, с Мелким? Бой внизу, на площади, не замолкал, только танк только отчего-то не стрелял. Несколько раз под нами рвались гранаты, я уже научился распознавать их звуки. С нашей позиции было слышно, как стреляет пулемет у которого остался Марко, они тоже в строю. Черт, а получается, что мы с Грюнером вовремя подошли, Алессандро один вряд ли продержался бы против тех боевиков в коридоре. И тогда… И тогда все крыши были бы под прицелом бандитов Зета. И площадь тоже.

Метающиеся мысли в моей голове отвлекло какое-то движение у выхода на крышу. Я с задержкой осознал, что кто-то высунул в проем голову и тут же засунул ее обратно. Не знаю, увидели ли меня, движение было слишком быстрым, но я вскинул автомат и навел его на выход. Тут же голова в каком-то шлеме высунулась, и опять пропала, я чисто автоматически выпустил в голову короткую очередь, но не попал – слишком поздно. Однако, теперь, кто бы там внизу не шел, знает, что выход под контролем, преимущество у меня теперь только в позиции. Сколько их там? Я крикнул Хенрику через крышу:

– 

У нас гости, снизу! Я не знаю, сколько их!

Он посмотрел на меня, посмотрел на выход на крышу, что-то сказал Алессандро и побежал не ко мне, а в обход выхода, с другой стороны. В эту секунду кто-то выпрыгнул из проема, и кувыркнулся по крыше вперед, вбок от меня. Я открыл огонь из автомата, но никак не мог взять нужное упреждение, просто не попадал в сдвигающуюся вбок от меня фигуру. Выпрыгнувший залег на живот, и тогда в него попал подбежавший к нему со спины Хенрик, короткой очередью почти в упор. Тело на крыше дернулось и замерло, Хенрик тут же сорвал с себя гранату, и закинул в проем выхода. Оттуда гулко грохнуло, крыша мелко содрогнулась. Грюнер подбежал ко мне, оббежав выход сзади, упал на колено за трубой.

– 

Жарковато становится, Андрей! Там, на площади прорыв, наши отступают к полуострову, их здорово поджимают боевики. Положение хреновое, я подумаю, как нам отойти. Держи проход, любой ценой держи. Вот тебе последняя граната, вот так выдергиваешь чеку и бросаешь, только сразу, тут задержка маленькая. Не дрейфь, прорвемся! – заговорщицки улыбнулся Грюнер, и побежал обратно, к краю крыши.

Мне показалось невозможным исполнить приказ Грюнера не дрейфить, потому как я уже был напуган до невозможности. Противные волны паники подкатывали прямо к горлу, самым неприятным казалось то, что мы отсюда никуда не могли уйти. Всё же убегать или прятаться куда как лучше, чем вот так вот вжиматься в трубу и ждать того, кто оттуда появится.

Я не знаю, накрыло ли взрывом гранаты кого-то из нападавших, наверняка накрыло: коридор был коротким и тесным, укрыться там было совершенно негде. Пока никто не делал больше попыток высунуться, единственный выскочивший ничком лежал в нескольких метрах от входа. Они там, внизу, тоже понятия не имеют, сколько нас тут. Я представил себя на месте штурмующих – ты в узком окровавленном коридоре, забитым телами твоих предшественников. Впереди вверху – проем выхода, освещенный тусклым светом фонарей с улиц города. Кто наверху, сколько их – ты не знаешь. Гранатами нас закидать тоже нельзя – крыша покатая, и я нахожусь примерно на середине склона, за трубой, даже если и представить, что они знают, где я нахожусь. Выскочить незаметно можно, но во-первых вон лежит тот, кто вот так вот выскочил, а во-вторых, никакого укрытия рядом с выходом нет, только скат крыши слегка вниз, до парапета.Ситуация так себе, на самом деле. Не знаю, то ли это внутреннее убеждение сработало, то ли ещё что-то, но я сумел собраться, хотя сердце и продолжало колотиться в груди.

Опять подбежал Грюнер, присел рядом.

– 

Ну, что у тебя? Спокойно пока? Шуганули говнюков немного, теперь не рискуют высовываться.

– 

Пока никто не вылезал больше. Что на площади? – я заметил, что пулемет наш стал стрелять пореже, короткими очередями с паузами.

– 

Ничего хорошего. Кто-то из наших ушел, отступили. Танк подожгли, засранцы, накидали коктейлей Молотова, я не знаю, спасся ли экипаж. Высовываться в открытую бандюки не рискуют, вот и мы бережем патроны, одна лента осталась. И ствол уже давно перегрелся, а запасного нету. Да, я дал команду Марко с пулеметчиком отходить, у них возможность ещё есть. Они должны были уйти, так что мы тут вроде как одни остались.

– 

Что будем делать?

– 

Пока не знаю. – как-то задорно улыбаясь сказал Грюнер. – Ждать чуда, наверное. Ну и выживать, само собой. Потому что нехрен им думать, что…

Грюнера перебил взрыв, мне показалось, что он прогремел прямо под нами. Наша крыша заходила ходуном, я аж схватился рукой за трубу, опасаясь, что дом сейчас рухнет. Я глянул на Грюнера, но он тоже смотрел на меня дикими глазами. Тотчас прогремел ещё один, уже потише, и за ним ещё один. При этом мы не видели ни вспышек, ни клубов дыма, да и взрывы были приглушенные – рвалось что-то внутри.

– 

Смотри за входом, я к Алессандро! – Грюнер бросился на край крыши. Пулемет замолотил не переставая, что-то внизу творилось.

Я вжался в трубу, уставив дуло автомата на черный прямоугольник проема. Проверил гранату, проверил последний запасной магазин. Всё тут, пистолет в кобуре, пока еще повоюем. Накатила какая-то звенящая пустота, до тошноты, но зато почти пропал страх. Тут замолчал наш пулемет, я понял, что перезаряжается последняя лента, и не сводил глаз с проема двери. Через секунд десять со мной рядом к моему удивлению приземлился Алессандро.

– 

К командиру беги, я пока тут покараулю.

Я протянул ему гранату, он лишь похлопал по маленькой сумке на груди, показывая что у него своих много. Я побежал к Грюнеру, пригибаясь зачем-то, пытаясь заставить нормально двигаться затекшие от неудобной позы ноги. Командир сидел за парапетом около пулемета, мне сначала показалось, что он ранен, настолько бледен он был.

– 

Пригнись, пригнись! – он схватил меня за руку, я присел рядом с ним. – Пулемет накрылся, переклинило ствол. Эти игрушки перегреваются быстро, увы. Так что мы теперь только со своим оружием.

– 

Понял. – сказал я, чтобы что-то сказать.

– 

Антон связался со мной. Мелкий ранен, тяжело, их накрыли солдаты на склоне, пока вроде отбились. Еще минус один снайпер, но больше Антон не может контролировать склон, так что не высовывайся вообще, лучше некрасиво ползать, чем красиво лежать мертвым.

Такого разговорчивого Грюнера я не припоминал. И это было страшно – он даже улыбался, старался шутить. Из-за этого я понимал, что наше положение полная дрянь. Я не сдержался, быстро выглянул на площадь, и убрал голову обратно за парапет. Картинка на площади разительно изменилась – танк вяло горел, почему-то почти совсем без дыма. Около танка сейчас лежало только несколько тел, на площади перед ним тоже лежали убитые, на светлой плитке чернели пятна гранатных разрывов. Какого-либо движения я не заметил, второй раз выглядывать желания не было.

– 

Нам бы тоже на полуостров попасть. – задумчиво-просительно проговорил я, глядя на Грюнера.

– 

Да, было бы неплохо. – кивнул он. – Правда, пока это чистое самоубийство. Даже если мы сможем спуститься вниз, внизу мы будем как на ладони. Даже площадь не пройдем.

– 

А через черный ход?

– 

Можно попытаться. Только надо сперва вниз спуститься, это ничуть не проще, чем вверх подняться. Слышишь, бой затихает? – показал отчего-то пальцем в небо Хенрик.

Я прислушался и действительно услышал, что перестрелка как таковая действительно стихает. Где-то щелкали одиночные выстрелы, со стороны полуострова ещё пока доносились автоматные очереди, но тоже не очень интенсивно. Я прислушался к своему маячку в голове – пожалуй, и у него интенсивность чуть упала. И… Либо мне кажется, либо она как-то сместилась, как будто подальше от меня. Не знаю, может просто пытаюсь принять желаемое за действительное. Я рассказал о своих ощущениях Хенрику, он опять кивнул:

– 

Я тоже так думаю, что тут становится посвободнее. Еще немного подождем, и будем пробовать спуститься. Иди пока к Алессандро, прикрывайте проход, может тишина обманчива, а я пока тут покараулю.

Я подбежал к Алессандро, сказал ему, что скоро будем вниз пробиваться, он ответил в том смысле, что “давно пора”. Про свой внутренний голос, или маяк, я решил с сегодняшнего дня никому не распространяться. Если, конечно, у меня ещё будет возможность с кем-то в этой жизни пообщаться. Однако, звуки затихающего боя придавали мне какого-то оптимизма, что ли. Плевать, что это может быть ловушкой, или затишьем перед бурей, или вообще признаком нашей капитуляции – лишать себя позитива думать, что нам удалось отбиться, я не стал.

Мы просидели на крыше ещё примерно полчаса, пытаясь угадать, что происходит вокруг. За это время бой почти окончательно утих, выстрелы стали совсем редки, и то раздавались они больше со стороны холма. Наконец к нам подошел Хенрик, и объявил, что мы будем спускаться вниз. Мы с Алессандро остались на своей позиции, сам Грюнер обошел выход на крышу с другой стороны, осторожно туда заглянул, и скорее всего ничего не увидел – стояла глубокая ночь, и в этот темный провал уличные фонари никак не могли подать свет. Пришлось подтянуться нам, включить подствольные фонарики, и посветить вниз. Вот железная лестница, вон коридор, когда-то бывший белым, а сейчас черно-красный от копоти и крови. Тела на полу, кровь, кровь, кровь… Живых мы не увидели, дверь на площадку была прикрыта автоматической пружиной.

Первым вниз отправился Алессандро, мы прикрывали сверху. Он осторожно спустился по гулкой стальной лесенке, и пошел по коридору вперед, медленно переступая через лежащие тела и высоко поднимая ноги. Никто ни на кого не бросился, он дошел до двери, сделал знак нам. Пробираться через месиво убитых внизу было намного неприятнее, чем в первый раз – мне показалось, что запах крови и взрывчатки смешался тут в некую практически осязаемую субстанцию, которая оседает сейчас на моей одежде. Не наступать в кровь было нереально – она была везде. Я живо представил себе, как подскальзываюсь, и падаю на вот эти вот искалеченные тела, и меня замутило. Не смотреть вниз тоже не получалось, приходилось выискивать место, чтобы поставить ногу, потому я еле сдерживал рвотные позывы. Наконец добрался до двери, уставившись на ее ручку и стараясь успокоить свой организм.

Дверь хотел открыть я, но Грюнер отстранил меня, и взялся за ручку сам, чуть-чуть приоткрыв дверь, на маленькую щелочку. Потом он посветил в щелочку фонариком, и показал нам леску растяжки, привязанную к ручке с той стороны. Ножниц у нас небыло, но слава богу ручка была близко к торцу двери – Хенрик сумел просунуть в щель небольшой “швейцарский” нож, и буквально перепилить витки лески на самой ручке. Леска легко провисла и упала вниз. Хенрик осторожно приоткрыл дверь пошире, просветил место перед дверью на предмет прочих ловушек, но видимо бандиты решили, что такого сюрприза для нас вполне хватит, и были в общем-то правы, я бы открывал дверь рывком, если бы не Грюнер. И после этого добавился бы к солидному количеству трупов этого коридора. Мда, опыт, опыт.

На площадке никого небыло, мой радар показывал еще меньший уровень опасности, но всё же совсем она не прошла. Вниз до первого этажа спустились без приключений, подошли к двери черного хода, через которую заходили сюда, и тут моя лампочка вспыхнула в голове поярче. Я схватил Хенрика за руку, показал на дверь и поднес палец к губам. Он меня понял, Алессандро просто смотрел на нас, насторожившись. Эту дверь открывал тоже Грюнер, так же, как и дверь наверху, мы ожидали такой же растяжки. Вместо этого, как только дверь приоткрылась на сантиметр, сильный удар с той стороны распахнул ее полностью, дверь саданула Грюнера по голове, он отлетел назад на пару метров. В проем запрыгнул мутант, весь в крови, и получил от нас с Алессандро два полных магазина в себя, немедленно сдохнув прямо в проходе. Я крикнул “перезаряжаюсь”, роняя пустой магазин на пол, Грюнер уже успел встать на четвереньки, и сейчас просто держал дверь на прицеле, ожидая других сюрпризов, но красный свет в моей голове померк. Нет пока больше сюрпризов.

Этот мутант был сильно подранен до нас, словил раньше ещё то ли кучу пуль, то ли кучу осколков. Вообще чудо, что он ещё жил, я лишний раз удивился живучести этих монстров. Автоматическое оружие было против таких вот мутантов намного эффективнее, чем пистолеты, я помнил, как долго и мучительно мы убивали мутанта на базе Санни. Больше на нас никто не нападал, мы добрались дворами до пожарной лестницы на крышу “нашего” дома, где был пулеметчик и Марко. Грюнер даже слазил наверх, быстро вернулся и сказал, что там ожидаемо никого нет, и только одно тело – заряжающего, которого в самом начале боя убил снайпер. Значит наши действительно ушли.

До перешейка на полуостров совсем незаметно подойти нельзя было, мы притаились за крайним домом, и начали просто орать в темному холма. Нас почти сразу окликнули, Грюнер назвал наш позывной, и нам предложили осторожно идти вперед. Полуостров был все ещё наш.