Мы сидели в нашей комнате перед кабинетом Грюнера: я, Антон и Марко. Антон впрочем не сидел, а полулежал на диване, положив на него перевязанную ногу – он был ранен в бедро. Повезло, пуля застряла в тканях, не дойдя до кости, её вынули и оперативно перевязали Антона, после чего он сразу ушёл из наспех организованного полевого госпиталя, обязавшись, правда, на следующий день явиться на перевязку. Мелкий не выкарабкался, он умер от потери крови ночью на холме, прикрывая Антона.

Пока мы ждали командира, который где-то в оперативном штабе, на вершине холма совещался с остальными выжившими командирами, Антон рассказал нам свои приключения. Говорил он очень скупо и неохотно, словно роняя слова на пол комнаты. К первому снайперу они вышли быстро, Антон знал тропу на склон, а снайпера все же заметили по дульным вспышкам – глушителем он не пользовался, звуки его выстрелов в окружающем шуме боя было не различить. Вспышки выстрелов его выдали, уже ночь спустилась. На наше счастье снайпер был один, без охранения. Его просто пристрелили, сзади в голову, завладев его ружьем, пистолетом и парой гранат. Из “снайперки” Мелкий никогда не стрелял, Антон как охотник умел пользоваться оптическим прицелом, потому стал за снайпера уже у нас. Они с Мелким нашли выступ повыше, с которого не так хорошо просматривалась площадь, зато прекрасно просматривался холм перед ними, залегли и стали искать других снайперов. Второго нашли быстро, недалеко от первого кстати, тоже не сильно он себя маскировал. Антон попал в него со второго выстрела, тот даже походу не понял, что стреляют не снизу. Чуть позже накрыли и третьего, и тут на них обрушился град пуль – видимо, со снайперами была постоянная связь, и когда замолчали трое то враги быстро смекнули, что они не пописать пошли. Стреляли не прицельно по нашим, но заставили вжаться в камни на холмике. Потом Антон увидел, что несколько солдат цепью прочесывают склон, лучи фонариков метались по кустам перед ними. Они с Мелким подпустили цепь поближе, потом положили трех или четырех солдат, остальные залегли, в темноте без ночного видения их выцелить было нереально.

После этого холм прижали уже серьезно, прицельно. Кинули несколько гранат, осколок одной из них вошел Мелкому в живот. Когда обстрел прекратился, Антон понял, что к ним опять идут, проверить живы ли они ещё. Шли уже без фонарей, научились. Мелкий ещё был жив, они подпустили солдат практически вплотную, и пристрелили ещё несколько, заставив остальных отступить. Антон пополз вниз по холму, с обратной стороны, волоча за собой хрипящего Мелкого, и почти уже сполз, когда их обстреляли сбоку. Антон словил свою пулю в ногу, ответным огнем в темноту заставил противника залечь, и все полз, полз, полз непонятно куда через кусты. Где-то в зарослях он вдруг понял, что Мелкий уже мертв, и смотрит стеклянными глазами в тусклое ночное небо. Антон забрал его пистолет, и пополз дальше, вглубь. Ружье он с собой даже не брал, оставил его на позиции. Пару раз он слышал звуки ищущих его солдат, просто затаивался в траве – темень тут в зарослях была такая, что можно было пройти в полуметре от человека, не заметив его. Он пережидал патруль и полз дальше, стараясь менять направление, забирать ближе к воротам в Центр. Холм Антон успел неплохо изучить, потому скоро сориентировался, где он находится. Его больше уже не искали, но идти толком он и сам не мог. Антон вскарабкался на пригорок около ворот, и почти сразу увидел тот самый подрыв дороги – бандиты пытались в темноте подкрасться к воротам, военные долго не думали, рванули заряды, разворотив единственную дорогу в город. Антону удалось увидеть, что за поворотом стояло пару машин, которые уехали почти сразу после взрыва. Тут бандиты отступили. Кнолль ещё немного понаблюдал, и начал свой спуск вниз, к своим. Спуск получился не быстрым, но до своих Антон добрался.

Мы рассказали Антону нашу историю, Марко рассказал свою. У него как раз обошлось без жертв, они до последнего прикрывали отход солдат на полуостров, расстреляли все ленты для пулемета – повезло, ствол выдержал. Потом старались прикрыть огнем из автоматов, потом Грюнер скомандовал им уходить. Отошли без проблем, заняли позиции на полуострове, и уже просто наблюдали. Реальных попыток бандитов напасть на полуостров небыло – так, стреляли больше для вида, пару идиотов пытались прокрасться тихо, их быстро убили. Монстры до последних позиций тоже не добирались.

Никто из нас не знал, что были за взрывы в городе. Марко утверждал, что рвануло около штаба, или около госпиталя, они рядом находились. Что взорвалось, и кто это взорвал, этого мы не знали. Утром в Центр сначала вошли разведчики, удостоверились, что Центр пуст, потом туда вернулись все военные. Штаб остался пока в “секретном” доме на полуострове, ради соображений безопасности. На пристани оборудовали палаточный медпункт, где обслуживали раненых, их было много. Наше подразделение вернулось к себе в здание, Грюнер же остался в штабе. Сейчас мы с нетерпением ждали нашего командира, который должен был привезти новости.

Хенрик приехал нескоро, через пару часов. Приехал он, к нашей искренней радости, с несколькими порциями теплой еды, расфасованной по пластиковым коробочкам, прямо как в школе. Хенрик объявил завтрак, и через полчаса сбор тут, в комнате. Этот приказ был исполнен с особенным рвением.

Через полчаса, когда мы поели, выпили оставшегося тут кофе, и скинули свои бронежилеты, в комнату из кабинета вышел Хенрик.

– 

Ну что, бойцы, как самочувствие? – командир выглядел серьезным и собранным, но такой его вид мне нравился куда больше, чем та его отчаянная веселость на крыше, когда нам казалось, что все кончено.

– 

Хорошо! – нестройно ответили мы.

– 

Антон? – Хенрик приподнял бровь, глядя на Кнолля

– 

Я лучше всех. – невозмутимо ответил Кнолль с дивана. – Они сидят, я лежу, так что мне грех жаловаться.

– 

Шутник. – хмыкнул Грюнер, но было видно, что он доволен. – Хорошо. Теперь вернемся к актуальному положению дел.

Улыбки с лиц сошли, все даже как-то выпрямились сидя, только Антон никак не отреагировал, возлежа, как кот, на диване.

– 

Центр мы отбили. Это на данный момент главное. Город тоже выжил, атаки на город по сути и небыло, бандиты открыли наружные ворота в город, мы их даже не защищали, и небольшая колонна попыталась проникнуть на территорию Центра через наши главные ворота, но мы подорвали дорогу, и колонна вышла обратно. Они попытались на обратном пути помародерить, но горожане убили нескольких бандитов в домах, после чего банда спешно отступила.

Я поймал себя на мысли, что понятия не имел, что происходило в городе, на базе. Забыл совсем, но вроде по словам Грюнера все обошлось.

– 

Банда сумела зайти к нам на территорию, и смогла подорвать часть наших лабораторий в госпитале. Наши потери составили около сорока человек убитыми, это у военных. Гражданские потери мы пока считаем. Раненых много, больше сотни, разной степени тяжести. Много разрушений, но ничего такого, чего бы нельзя было починить. Работы впереди много. Есть ощущение, что банда откатилась далеко, наши разведчики уже работают за территорией Базы. На данный момент угроза повторной атаки не исключена совсем, но скажем, очень маловероятна.

Грюнер сделал паузу, словно ожидал наших вопросов, но никто ничего не спросил. Он сам себе кивнул, и продолжил:

– 

Наше подразделение получило очень высокие отзывы о своей работе, подразделение будет восстановлено, пополнено личным составом, и будет продолжать работу как “таск форс” – спецподразделение быстрого реагирования. Возглавит работу спецподразделения Антон Кнолль.

Эта новость произвела эффект. Даже Антон приподнялся на диване, правда, сразу скривившись от боли.

– 

Хенрик, поясни, пожалуйста, ситуацию. – откашлявшись попросил Антон. – А что с тобой будет?

– 

Я назначен большинством голосов на пост командующего Центром. – просто пояснил Грюнер.

– 

Так. – сказал Антон, одним коротким словом описав наше общее состояние. – А что с доктором Шмидтом?

– 

Доктор Шмидт убит. Один из его ученых и несколько солдат по видимому оказались заодно с Зетом. Они застрелили Шмидта и нескольких ученых, в самом начале операции. Вероятно, они же организовали подрыв, уходя.

– 

Что с господином Больших? Тоже убит? – живо спросил Антон

– 

Нет, он в штабе. Его голос при назначении был тоже за меня, как ни странно. Никогда не считал себя его любимчиком. Но он отбывает на базу в Сиену, насовсем. Это не спонтанное решение, так было запланировано уже неделю назад.

– 

Ого. Вот так новости. – это уже Марко. – Я поздравляю вас, герр Грюнер. С повышением.

– 

Марко, отставить поздравления. Мне это повышение как петля на шее. – Грюнер выглядел так, словно съел лимон, и я его понимал. – Мы имеем сейчас полуразбитый Центр и полуразрушенный город, мы даже не знаем, каков реальный ущерб от атак бандитов. Потери личного состава, потери горожан, потери репутации, наконец. Мне теперь предстоит больше штаны на заседаниях просиживать, чем заниматься настоящей работой. Так что прошу без поздравлений, да и соболезнований тоже не надо.

– 

Какие распоряжения на сегодня? . решил подать голос и я.

– 

Всё просто: Антон через час получит от меня все дела, и официально войдет в должность. Даже лежа на диване. – Грюнер улыбнулся кончиками губ. – Марко, у тебя сегодня выходной, завтра в восемь явишься сюда за новыми инструкциями от твоего нового командира. Андрей, ты зайдешь сейчас ко мне в кабинет, нужно поговорить.

Я поднялся, и зашел в кабинет за Грюнером, закрыв за собой дверь. Антон помахал мне рукой в шутку, и откинулся на подушки дивана.

– 

Я не буду поздравлять, хочу лишь сказать, что искренне считаю, что Центру повезло с таким командиром. – сразу высказал я.

– 

Да? Я вот не уверен. Ну да это приказ, а приказы не обсуждают. – сказал Грюнер, усаживаясь за стол. – Присаживайся.

Я сел на стул напротив него, и выжидательно замолчал.

– 

Как ты уже знаешь, доктор Шмидт умер. С одной стороны жаль, он много сделал для Центра. С другой… Скажем так, он много делал и не для Центра тоже. Без деталей, ты сам многое знаешь. Теперь нужно тут все сначала вычистить изнутри, что тоже непросто, но время и момент для этого самые подходящие. Для управления мне нужны свои люди, Антон будет отличным руководителем таск-форса. Его ранение пока не позволит ему самому сайгаком носиться по склонам и снимать снайперов, но стимулирует его мозг на максимум, что и требуется сейчас.

– 

Буду рад служить под его руководством. – искренне ответил я.

– 

Не получится. На тебя у меня есть план. Я бы хотел, чтобы ты возглавил Жандармерию. – Грюнер посмотрел мне в глаза и замолчал, ожидая ответа.

– 

Я? Возглавил? Я же не военный! – сказать, что я был удивлен, значит не сказать ничего.

– 

Лаццо тоже не был военным. По крайней мере, не кадровым военным. И у него в общем и целом хорошо получалось, кроме разве что его левых подработок.

– 

А ты уверен, что я справлюсь?

– 

Я уверен, что ты приложишь все усилия, чтобы справиться. И я уверен в твоей лояльности. И я уверен, что ты остался один из немногих, у кого есть опыт работы в Жандармерии. Потери Жандармерии при первой атаке составили около восьмидесяти процентов, может чуть больше. По сути, работу надо начинать с нуля. И я хотел бы, чтобы этим занимался ты.

– 

Спасибо. Я принимаю предложение. – у меня даже в голове не было другого варианта ответа. Сомнений – целый ворох, но другого варианта нет. Если Грюнер считает, что я справлюсь, значит я точно справлюсь.

– 

Отлично. – Хенрик опять едва заметно улыбнулся. – Я честно говоря уже написал приказ, был уверен в твоем согласии. Подчиняться Жандармерия будет пока непосредственно мне. Потом введем какую-то другую систему, пока же так. Сегодня ты отдыхай, подумай обо всем, завтра в девять жду тебя тут, у себя, с примерным планом по восстановлению работы твоего подразделения. Продумай место дислокации, кадры, ресурсы. Задача номер один – обеспечить жизнь города. Охрану и патрулирование пока перенимает армия, но конвои надо бы скоро снова запускать, тут мы долго ждать не можем. Работы море, легко не будет.

– 

Понял. Можно вопрос?

– 

Можно. Я и не рассчитывал так легко от тебя отделаться.

– 

Что с моей опухолью? Мне… Мне нужно ещё кого-то в городе опасаться, из своих?

– 

Насколько я выяснил, нет у тебя никакой опухоли. Или есть, но точно не знает никто. Шмидту ты был нужен для его экспериментов по управляемым мутантам. Нужен был живой, желательно добровольно, чтобы было больше шансов на спокойную операцию. Потому тебе сочинили теорию. Я думаю, никто толком не знает, как работают ваши сверхвозможности. Шмидта и его людей больше нет, еще несколько под подозрением, но и они скоро уедут отсюда, этим я занимаюсь. В этом плане живи спокойно, но все равно я бы не советовал тебе сильно распространяться о твоем таланте. У Зета ещё могут быть тут уши.

– 

Что взорвалось у нас? Установка?

– 

Да. Думаю, Зет хотел вывезти не всю установку, а только какую-то важную ее часть. Прорыв транспорта не получился, дорогу мы взорвали. Потому установку Зет просто взорвал. Может что-то забрал с собой, но основную часть взорвал.

– 

Работы на установке будут дальше проводиться?

– 

Как? Оборудования больше нет. Мы будем думать над восстановлением результатов, всё же сделано было немало. Но поверь мне, сейчас будет идти речь лишь об излечении заражения, ни о чем больше.

– 

Благими намерениями выложена дорога в ад.

– 

Верно. Потому я вообще не уверен, что мы будем тут восстанавливать эту адскую машину. Не факт, что это вообще возможно. В конце концов, Шмидт был главным двигателем научного прогресса в этой области.

– 

Ясно. Еще что-то?

– 

Да скорее всего ещё миллион вещей. Сейчас будет такой хаос первое время… Ты обязательно сообщи мне, где будет располагаться Жандармерия, и где будешь жить ты. Имей ввиду, всё это лишь твои пожелания, мне нужно все согласовать, так что не факт, что ты получишь все, что попросишь.

– 

Жандармерия будет в том же здании. Это точно. – сказал я сразу, а потом спохватился – Если ты не против, конечно. Местоположение очень удобное, и я хотел бы чтобы мы остались там же. Чтобы не ушли из-за бандитов.

– 

Не возражаю. Сам ты где будешь?

– 

В том же здании. На втором этаже, только номер побольше возьму, раз уж я на повышение пошел.

– 

Хорошо. Комнату сам выберешь. Прошу, не откладывай с планом. Лучше даже какие-то наброски мне сюда сегодня принеси, к вечеру. Как минимум идеи по составу. Численность, может есть какие пожелания по кандидатам… Отдыхать времени нет. Возьми пока свою машину, сходи во временный штаб, там получи копию приказа о назначении, и сразу дуй на въезд. Там уже работают приемные службы, тебе сделают новый паспорт. Новая зарплата, конечно. Машину и оружие получишь тут, постараюсь сегодня к вечеру пробить, вот ещё тебе повод сюда сегодня успеть приехать. Блядь, как тут все успеть сделать и не разорваться…

– 

Разрешите идти? – я встал со стула. Работы действительно море, как и тем для размышлений.

– 

Иди. И да, найди сейчас в штабе Больших. Он пока ещё тут, хотел с тобой поговорить перед его отъездом.

– 

О чем? – удивился я.

– 

О сексе. – буркнул Грюнер недовольно. – Ну откуда мне знать? Он мне не докладывает, уже формально он не у нас. Но я бы от него подвоха не ждал. Хотя, в наше время подвоха ждать можно отовсюду.

Я пожал Грюнеру руку и вышел в комнату. Никому решил ничего толком не рассказывать, все всё и так узнают. Попрощался с Марко, пожал руку Антону, который поинтересовался, куда я и когда меня ждать. Я не соврал, что у меня отпуск сегодня, как у Марко, но скорее всего вечером прибуду. На что Антон благожелательно кивнул, и царским жестом отпустил меня на все четыре стороны.

Больших был внизу, у пристани, по пути ко временному штабу. Он заметил меня, и подошел сам.

– 

Было разное. Случилось тоже много всего. Я умею признавать свои ошибки, несмотря на то, какие слухи обо мне ходят. Я слышал о твоем назначении. Сам я возьму под управление базу в Сиене, ты наверное в курсе. Думаю, что будем встречаться, достаточно часто. Потому предлагаю сохранить нормальные человеческие отношения. – он протянул мне руку.

– 

Хорошо. Сейчас многое поменяется. И только от нас всех зависит, в какую сторону всё это поменяется. – ответил я, отвечая на рукопожатие.

– 

Именно так. Ну что ж, товарищ командир Жандармерии, поздравляю с назначением. Удачи тебе.

– 

Спасибо. Вам так же.

На этом мы расстались, Больших поспешил к машине, которая его ждала, я пошел вверх по холму в штаб за приказом. Странная встреча, ну да ладно, не до Больших сейчас. В штабе я просидел примерно минут сорок, тут творился бедлам, времени ни у кого не было ни для кого и ни для чего. Наконец, мою бумагу нашли, сделали копию, и выдали мне. Я вышел из штаба и спустился к пристани.

На пристани я поднял голову вверх – сегодня никакой жары небыло, накрапывал еле заметный дождик, и несколько секунд я простоял вот так вот, лицом вверх, ощущая как мелкие брызги дождя щекочут мою кожу. Подумалось, что в кино так часто главные герои стоят, но мне быстро надоело – ничего прикольного я на самом деле не ощутил. Потом я неторопливо зашагал в сторону площади, туда, где должна была стоять моя машина. Я же командир Жандармерии, не хрен с горы какой-то, торопиться сейчас мне не к лицу. Назначение лило бальзам на мою душу, я сразу решил себе в этом не врать. Работа – не страшно. Работу жандармерии я действительно знаю, разберусь. Хаос – бывал я и не в таком хаосе уже. Только сейчас я понял, что тяжеленный камень непонятности свалился с меня. Наверное, это зря. Наверное, непонятность еще не ушла, а только отступила. Но меня в данную секунду всё это радовало. Радовало то, что у меня наконец-то есть четкие цели. Радовало то, что есть люди, которым я доверяю. Радовало то, что я могу заниматься тем, что мне знакомо, и чем я хочу заниматься. Радовало то, что я вижу свет в темноте.