— Дениска! — обрадовался я.

— А то! — довольно сказал давний знакомый. — Дениска, кто же еще? Вы куда ускакали-то, парни? Я вас по всему институту искал. А вас и след простыл. Поспрашивал ребят — а они вообще не в курсах, кто такие Аверин и Бобриков. Не успели еще, видать, познакомиться. Ну ничего, на парах познакомимся…

— Елки-палки! — расстроился Мэл. — А мы про тебя и забыли совсем. Ну ты, я вижу, не растерялся — знал, где нас искать.

— Так ты… — медленно соображал я. — Ты тоже поступил, Деня? В радиотехнический?

— Ну не в плодово-ягодный же! — довольно усмехнулся Дениска и уверенно раздвинул нас локтями. — Так, старшаки, подвиньтесь. Мне же тоже надо где-то встать…

— Ты смотри, какой уверенный-то стал! — легонько смазал по затылку приятеля Толик, той самой рукой с обручальным кольцом, которое уже через пару недель после свадьбы ему надоело. — А был тихоня тихоней! И подрос тоже! Вы с Эдиком дрожжи, что ли, едите?

— Э, полегче! — притворно обиделся Дениска. — Не трожь! Мне голова еще для учебы пригодится! Я теперь не какой-то там слесарь…

— Э! — теперь Толик, в свою очередь, сделал вид, что обиделся. — Что значит «какой-то там слесарь»? А ну, студент, не обижать рабочий класс! Рабочий класс, понимаешь ли, экономику страны вперед двигает! Не то что вы… только пыль глотаете в своих аудиториях! Да бубнеж старых профессоров слушаете…

Так, с шутками да прибаутками, мы взяли еще по кружке пива, по вобле и продолжили нашу нескучную беседу. Платили мы по очереди. Один круг — Толик, второй — Мэл, третий — я и так далее…

Новости сыпались на меня одна за другой. Я едва успевал вспомнить то, что было раньше, и запомнить новое.

Дениска был совсем еще молоденьким, щуплым пацаном. Сразу после окончания десяти классов он пошел работать на завод «Фрезер». Там мы с ним, собственно, и познакомились. Поступать парнишка пока никуда не стал — надо было маме помогать. Она одна тянула семью — отец куда-то слился, едва узнав о беременности Денискиной мамы. А теперь, видать, решился все-таки получить «вышку».

Работал Дениска, несмотря на то, что был совсем юным, весьма споро. Молодой ум все схватывал на лету. Наш заводской мастер Михалыч не забывал нахваливать Деню. Да и другие работники завода его любили. Улыбчивый, отзывчивый, обладающий легким характером Дениска пришелся всем по нраву. А еще парнишка, как и Мэл, всерьез увлекался радиотехникой.

Жизнь пацана, однако, не была совсем уж безоблачной. Москва — город жестокий. В нем не только много возможностей, но и много опасностей. Не миновали эти опасности и наш завод «Фрезер», где, к слову, когда-то начинал свою трудовую деятельность футболист Эдуард Стрельцов.

Началась череда ограблений. Происходили они, как правило, в день зарплаты. Сначала обчистили сотрудницу завода. И не только обчистили, а ножичком пырнуть успели. Не решись она драться с грабителем — может быть, лишилась бы только кошелька. Но пожилая женщина хорошо помнила, как когда-то давно, еще во время войны, у нее отобрали на улице продуктовые карточки.

Бедная дама целый месяц питалась практически одними картофельными очистками. Тогда она и дала себе слово — ни в жизнь больше не позволит себя обидеть. Когда незнакомый парень начал тянуть у нее из рук сумку, она начала орать и драться. Вот и получила ножичек под ребро… Провалялась тетя Люся в больнице довольно долго. Там ее заштопали, понаблюдали немножко и отпустили с миром.

Не повезло и нескольким другим работницам. На них тоже напал таинственный налетчик. А после под руку грабителя попался и сам Дениска. Он, дурень, раззвонил всем на заводе, что идет покупать фотоаппарат. Помимо радиотехники, пацан увлекался еще фотоделом. Наводчик слил эту информацию грабителю, и вот — получите, распишитесь! Долбанули юного фотолюбителя по голове и вытрясли карманы, пока он валялся в отключке. Здравствуй, сотрясение мозга!

Несмотря на травму, чувствовал себя Денька нормально. Только очень тяготился тем, что маменька трясется над ним и даже гулять не пускает. Ну да мы с пацанами его одного не бросили — частенько забегали навестить.

Еще до того, как началась вся эта заварушка с ограблениями, я вдруг обнаружил в себе странную способность — предчувствовать неприятности. Она-то мне и помогла в итоге вычислить «крысу». Не обошлось тут, правда, и без помощи Дени с Мэлом — они, юные «самоделкины», скоренько сваяли несколько подслушивающих устройств, то бишь «жучков».

Помню, я поругал тогда Деньку, который во всю глотку трезвонил на заводе о предстоящем походе в магазин с котлетой бабок за пазухой. Ну нафига трещать всем вокруг, куда ты попрешься сегодня вечером с деньгами?

А в итоге выяснилось, что и я по уму недалеко от него ушел. Изобразил из себя героя и решил побыть «живцом». Специально растрезвонил всем, куда сегодня иду, что деньги при мне, и все такое.

Спасло меня пальто. Да-да, то самое, советское, простое пальто. В таких пальто ходила вся Москва. Точнее, простое, да не простое. Друзья Эдика — Валя по прозвищу «Кузьма» и Юрик Фалин — подменили его на другое, с защитными вкладками… Это-то пальто в итоге и спасло мне жизнь. Бандит Женя Рыжий, который по наущению нашей заводской «крысы» — девчонки Вики — шел за мной от самого завода до магазина фототоваров, пырнул меня ножом.

Плотные защитные вкладки спасли мне жизнь — я отделался только синяками да парой легких порезов…

* * *

— Слушайте, парни! Может, хватит возлияний на сегодня? — предложил Мэл. Он был самым разумным и степенным из нас. — Вон малой уже лыка не вяжет, хоть и пришел последним… Хоть все здесь присутствующие, кроме Толика, теперь студенты, а о работе пока забывать нельзя. Аккурат до тридцать первого августа мы с Дениской и Эдиком еще — заводчане. Работать надо.

— Ничего я не малой! — возмутился Деня. — Я выко ляжу… то есть лыко вяжу!

— Не, правда, домой пора! — согласился с Мэлом Толик, поглядывая на часы. — Вы меня извините, братцы, но я теперь не себе принадлежу. Как раньше, выпить уже не получится. Ежели приду домой сегодня на бровях, меня моя Юлечка по головке не погладит… Она и так мне мальчишник постоянно припоминает.

— Хорошо, когда жена — медик! — внезапно воскликнул Деня. — Всегда знаешь, где спирт достать…

— А ты, Дениска, не так-то прост! — с удивлением посмотрел на него Мэл. — Взрослеешь не по дням, а по часам. Ладно, парни, погудели — и будет! Не знаю, как вы, а я сейчас приду домой — и в люльку. За последние две недели я в выжатый лимон превратился. По домам!

— Ладно, по домам! — согласился Дениска. — Я с вами. Только пораньше выйду на пару остановок.

Дениска жил с матерью — там они получили квартиру в одной из московских новостроек. На дворе был самый конец пятидесятых. Москва расстраивалась, ширилась. Бывшие жители коммуналок с радостью оставляли обжитые комнаты, пусть и близко к центру. Ведь сбывалась их самая заветная мечта — своя, отдельная квартира!

Вместе с парнями я довольно скоренько доехал до общаги, которая столько раз мне потом снилась… Снилось, как мы с Толиком наскоро жарим поутру яичницу, отстояв очередь у плиты, и поругиваемся на других ребят, которые возились слишком долго. Плит на этаже — всего четыре. А ребят живет — под сотню. Снились и наши гулянки с песнями под гитару… И еще кое-что, о чем я старался никому не рассказывать…

«Зайцем» ехать на советском общественном транспорте не пришлось. Мне повезло: в кармане я нашарил немного мелочи и даже несколько смятых купюр. Я, конечно, уже напрочь забыл, что почем было в пятидесятых. Но, немного пошевелив шарнирами, я подсчитал, что на пару недель мне этой суммы должно хватить. Фиг его знает, когда я обратно вернусь.

Буду решать проблемы по мере их поступления. Так я решил в прошлый раз. Так будет и в этот. Сейчас кое-какая «капуста» имеется. За август, кажется, еще зарплата набежит — я же еще пока числюсь на заводе. Если я правильно понял из обрывков фраз Мэла, мы с ним взяли на заводе небольшой отпуск — как раз до завтрашнего дня, чтобы решить все вопросы с поступлением.

Мэл — молодчина, сам подготовился и сдал экзамены в институт. А я, мажор Антон, которому всегда везет — и в СССР, и в двадцать первом веке, опять выехал на чужом горбу. Это Эдик проводил ночи за зубрежкой билетов и, скрестив пальчики, тянул их на экзаменах. А поступил — я, пусть и под его фамилией.

Надеюсь, настоящий Эдик, где бы он там ни был, не обидится на то, что я возьму себе его августовскую зарплату. Ну а что? Жить-то мне как-то надо… Кто его знает, когда судьба меня забросит обратно в 2025-й? Моя старая одежда, в которой я на всякий случай хранил пять тысяч рублей, осталась в том, другом мире, в параллельной реальности.

А если бы и не осталась? Куда я бы сейчас дел красную купюру с изображением славного города Хабаровска? В качестве закладки для книг разве что сгодится…

Дениска, попрощавшись со всеми нами, выпрыгнул из трамвая и, чуть пошатываясь, побрел домой. Я с тревогой посмотрел ему вслед. Ох ждет парня вечером нагоняй от мамки за такое возвращение!

— Все старше казаться хочет! — сказал снисходительно Толик, глядя на него из окна трамвая. Он все так же раздраженно крутил надоевшее уже обручальное кольцо на пальце. — Взрослым мечтает поскорее стать. Вот и перебрал чуток.

В заводской общаге все было по-прежнему. Та же вахтерша на входе. Тот же вечно орущий приемник, стоящий рядом с ней. Она была глуховата, поэтому включала его всегда на полную. Сидит, как обычно, вяжет шарфик. Сколько раз я ее ни видел, пробегая мимо вахты, она постоянно что-то вязала… Может, отправляет эти шарфики каким-нибудь замерзающим детям дружественной страны?

— Давайте, мужики! — Толик пожал нам всем руки.

— Куда ты? — опешил я.

— В «семейник», — удивленно ответил Толик, глядя на меня. — Я ж женат, забыл, что ли? Я ж в пивнушке распинался, рассказывал, как нам с Юлькой комнату дали. Да, Эдик, похоже, не только Дениска сегодня перебрал.

«Семейниками» у нас в общаге называли блок, где жили женатые пары. Условия в «семейнике» быть чуть покомфортнее. Но, конечно, не пятизвездочный отель. Душевых побольше и плит на кухню не четыре, а шесть. Видел я как-то, когда забегал в гости к кому-то из ребят. Вот, собственно, и весь «комфорт».

Вообще, как я успел понять за время своего первого путешествия, женатым в СССР быть было выгоднее, чем холостым. На работе больше доверия. Комнату можно получить безвозмездно, то есть даром. Только не на всех их хватало. Семей было гораздо больше, чем свободных комнат. Вот и жили семейные пары в общагах, надеясь, что настанет тот час, когда вызовут за вручением заветного ордера. Тогда можно будет собирать манатки и валить из общаги в лучшую жизнь, не оглядываясь.

— Тяжко, наверное, Толику будет снова к жизни в общаге привыкать! — сказал я, глядя вслед приятелю.

— С чего это? — удивился Мэл. Мы шли по коридору в нашу старую комнату. Там я вместе с Мэлом и Толиком прожил несколько самых классных в моей жизни месяцев.

— Ну… в Горьком он вроде в отдельной квартире жил… С Юлей и тещей… — нахмурив лоб, начал припоминать я все, что мне рассказывал приятель. — А тут — общага…

— Да ты что? — удивился Мэл. — Ну и пусть общага. Зато тещи и помине никакой нет. Толик же рассказывал… Ах, да! Ты, кажется, с Дениской тогда о чем-то трепался. Так вот, Толик рассказывал, что теща у него — прямо чистый анекдот.

— Как это?

— Да так это, Эдик! Ну будто теща из анекдота. Анекдот есть такой. Не слышал? Мужик жалуется другу: «Я женился, а на левом боку спать неудобно — храплю жене прямо в ухо. Ей не нравится». Друг говорит: «Так ты на правый бок ложись». — «Да? И прямо теще в ухо храпеть?».

Я рассмеялся.

— Не, не слышал такого анекдота. Что, так все плохо? Тесно у них, что ли?

— Да причем тут тесно? Места у них достаточно. Она просто постоянно возле них трется. С расспросами лезет. Как живете, куда ходили, что смотрели, о чем говорили. Толика пыталась научить правильно обувь чистить. Проверяет, мыл ли он руки перед едой. Даже ногти ему постричь пыталась. Еле отмахался.

— А он? — полюбопытствовал я.

Бедняга Толик! Да уж, свой медовый месяц новоиспеченный муж, кажется, запомнит надолго.

— Терпит пока, — пожал плечами Мэл. — Но, чую, конец терпения нашего Толика уже на подходе. В двери стучит. Так что ты, Эдик, не переживай. После такого медового месяца с тещей в Горьком жизнь в общаге нашему молодожену покажется курортом.

Я отворил дверь и вошел в свою старую комнату в общежитии. Ту комнату, откуда когда-то я вышел с тяжелым сердцем и грузом на душе… Мне нужно было сообщить своему приятелю Мэлу плохую новость…

Мэл держался молодцом. Не заплакал. Настоящий мужик. Просто мигом собрал вещи и рванул на вокзал. А позже я, вернувшись в комнату, нашел только записку. Записку, в которой он обещал, что мы еще обязательно встретимся.

Вот и встретились. Я глядел на пустые кровати, все еще не веря, что все это происходит наяву.

— Чего встал, как не родной? — подтолкнул меня в спину Мэл. — Заходи, чувствуй себя, как дома, но не забывай, что сегодня — твое дежурство. И прошу тебя, Эдик — не надо грязь заталкивать шваброй под кровать.

— Угу! — рассеянно отозвался я.

Вон она, моя старенькая панцирная кровать. Помню, я здорово треснулся об пол, когда свалился с нее — мне тогда причудилось видение, оказавшееся правдой. А вот и кровать Толика. Над ней приколочена книжная полка.

Полка была пустая — кучу своих книжек по фантастике приятель, конечно же, забрал, когда переезжал в другую комнату — вить семейной гнездышко со своей женой Юлей…

На моей кровати то там, то сям были разбросаны учебники, конспекты, ручки, карандаши… Наверное, Эдик здорово нервничал, когда готовился к экзаменам. А рядышком, на тумбочке валялись шпоры — длинные листочки бумаги, исписанные мелким, почти что бисерным почерком.

У аккуратиста Мэла было все по-другому. Тетради сложены аккуратной стопочкой на тумбочке.

— Молодчага, Эдик! — добродушно рассмеялся Мэл, глядя на хаос на моей кровати и шпаргалки на тумбочке. — Ты столько раз свои шпоры переписывал, все старался «покомпактнее» сделать, что в итоге все и запомнил… Молодца! Мне бы такую память!

— Зато ты в радиотехнике сечешь… — отозвался я. — Вот и меня натаскал…

Мне вдруг стало очень хорошо и тепло на душе. Так тепло, как никогда не было, когда я жил в родительской квартире в «Москва-Сити». Здесь, среди обшарпанной казенной мебели, я чувствовал себя, как дома.

Здесь никто ничего от меня не ждал. Я имел право не соответствовать никаким стандартам. Меня не судили по размеру кошелька, по тому, кем я работаю, по должности моих родителей… Я просто мог быть самим собой.

А еще… а еще рядом были друзья.

Внезапно дверь отворилась.

— Мужики! — торжественно внес в в комнату банку пенного Сашка — наш сосед по этажу. — Мужики! С поступлением! Это только начало…

Сашку я хорошо помнил. Мы с ним не то что бы были друзьями. Скорее, просто приятелями. Однако именно сообразительный и отзывчивый Сашка сыграл немаловажную роль в поимке грабителя Жени Рыжего. Именно он тогда, взяв подружку Толиковой Юли — Катюшку, отправился «на хату» к девушке Рыжего — Вике.

Грабил Женя не только заводчан — от него уже успели пострадать многие жители района. Вика помогала любовнику сбывать награбленное — время от времени устраивала распродажу вещей и цацек у себя дома. Женя не всегда прятал лицо — иногда он просто втирался в доверие, знакомясь на улице с одинокими девчонками. А потом попросту вырывал у них сумочки и давал деру. Катюшка была одной из таких девушек.

Сашка вместе с Катюшкой и переодетым сотрудником милиции заявились на одну из таких «распродаж». Там и обнаружилась сумочка Катюшки, которую Женя Рыжий вырвал у нее из рук. А в потайном кармашке обнаружился зелененький Катин паспорт. Так и прижали к ногтю Вику. А та, посидев немножко в отделении на допросах, слила своего любовника.

Эта совсем не романтическая история способствовала, тем не менее, развитию отношений — с того дня наш приятель Сашка и подружка Юли Катюшка начали встречаться.

— Ну ладно, — «разрешил» Мэл. — Еще по паре кружек. Только потом — спать!

— Ладно, ладно. Командир нашелся, — бодро продолжал Сашка.

Он разливал пиво, аккуратно наклонив над столом трехлитровую банку.

— А в конце августа мы еще «отвальный» организуем… Аккурат накануне вашего с Мэлом переезда!

— Какого переезда? — не понял я.

— Вам же от института общагу дают, чудик! — добродушно пояснил Сашка, открывая банку. — Так что из одной общаги — в другую…

Разошлись мы уже ближе к полуночи, когда раздался условный стук в дверь. Один раз, потом — через паузу — два раза, потом — еще три, тоже через паузу. Так ребята предупреждали друг друга о том, что по этажам бродит вахтерша с проверкой.

— Атас! — воскликнул Сашка, мигом спрятал под стол пустую банку из-под пива и был таков.