Высаживались на берег на следующее утро, как я и говорил. Из капитанской каюты Руфус вышел бледный от гнева, и тот явно ещё не спал, когда он спустился в наш кубрик. Он застал нас за чисткой оружия и разбором боеприпасов. Даже по стуку каблуков по металлу ступенек трапа, ведущего в кубрик, я понял, насколько взбешён Дюкетт, однако вида тот не подавал. Всё ещё бледное от гнева лицо его оставалось идеально спокойным, и знай я Руфуса чуть хуже, не разглядел за ним истинных чувств.

- Капитан отказался заходить в залив, - выдал Руфус, даже не потрудившись дождаться, когда я поднимусь на ноги. – И вы были правы, в выражениях он не стеснялся.

Я всё же встал и кивнул ему в ответ, ожидая продолжения. И Руфус ждать себя не заставил.

- Мы высадимся в ближайшей удобной бухте завтра утром, - заявил он. – Капитан весьма любезно, - он сделал акцент на этих словах, хотя я и так понимал, никакой любезностью в их разговоре и не пахло, - согласился доставить нас к ней. Он вернётся сюда ровно через месяц и неделю, чтобы забрать нас, так что именно таким запасом времени мы располагаем.

- Откуда такая уверенность, что он вернётся? – поинтересовалась с места Волчица. В отличие от меня, бойцы и не подумали подняться на ноги, продолжив заниматься своими делами.

Руфус смерил её презрительным взглядом, однако от резкой реплики воздержался и даже снизошёл до ответа. Правда, обращался нарочито только ко мне.

- Потому что вынужден делать порожний рейс, и если не доставит нас обратно в Аргуж, то потеряет три четверти денег, что обещаны ему за работу. И тогда рейс станет для него невероятно убыточен.

- Деньги решают не всё, - покачал головой я. – Он запросто может бросить нас, довольствовавшись уже полученным задатком.

- Потому что если он не получит всех денег, то «Дикого Бура» конфискуют за долги, купленные мной, - усмехнулся Руфус, кажется, эта мысль грела его, после разговора с капитаном, - а сам он угодит прямиком в долговую тюрьму, откуда уже вряд ли выберется.

- Вы умеете заводить друзей, мсье Дюкетт, - скривил я губы в сардонической ухмылке.

- Некоторым лучше не оставлять выбора, - кивнул он.

Мы помолчали какое-то время. Я отвечать не спешил, а Руфус как будто ждал от меня какой-то реплики, но после, понимая, что молчание затянулось, высказался сам.

- Нам нужно обсудить детали экспедиции, - произнёс он. – Это лучше сделать в выделенном мне помещении.

Единственной каютой на борту «Дикого Бура» была капитанская, а потому назвать чем-то кроме помещения выгородку в офицерском кубрике, где жил Руфус, было сложно. Другие определения слишком уж сильно ранили бы его самолюбие.

Офицерский кубрик располагался в палубной надстройке и грел его не камбуз, а двигатель корабля. Здесь не было вездесущего запаха готовящейся еды и постоянной влажности, как в том кубрике, что занимали мы. Да и расположиться здесь Руфус сумел с относительным комфортом. Вместо брошенного на палубу матраца походная кровать, застеленная всегда чистым бельём, складной столик и пара стульев, но самое главное возможность отделить себя от других. Благодаря переборкам, которыми отгородил своё помещение Дюкетт, он мог рассчитывать хоть на какую-то приватность где-то кроме гальюна.

Мы уселись за стол, на котором, как и при всякой нашей встрече тет-а-тет стояли лёгкие закуски и вино. На сей раз я ими пренебрегать не стал, слишком уж проголодался, пока мёрзли на катере, а до ужина ещё далеко. Готовили на «Диком Буре» по расписанию, и получить еду раньше можно было лишь капитану или по его прямому распоряжению. Ну или иметь свою, как Дюкетт. Мы пайки потрошить не спешили, довольствуясь стряпнёй кока контрабандистов.

- И что же вы хотели обсудить? – поинтересовался я, сделав глоток вина из стакана и приглядываясь к сэндвичам с тунцом.

- Вашу идею с обоснованием нашего путешествия для местных, - ответил он.

- Никакого обоснования, мсье Дюкетт, - покачал головой я. – Мы вообще постараемся как можно реже встречаться с местными. Но если уж встречи не избежать, то представимся именно так. Другого выхода нет. Внимание к себе привлечём, но хотя бы подозрений будет поменьше, в чём я лично не уверен. Это пограничье, здесь все помешаны на обороне, и любой чужак вызывает не столько любопытство, сколько опаску и обо всех докладывают «куда следует». А значит, едва ли не первая встреча закончится для нас погоней, а возможно и облавой.

- Но ведь капитан торгует здесь с кем-то, - пожал плечами Руфус, - иначе он не знал бы это побережье настолько хорошо.

- Он торгует с теми, кого сам знает столь же хорошо, как и это побережье, - ответил я, - как и те, с кем он торгует, отлично знают его. Эти связи, возможно, нарабатывались годами и капитан, быть может, не первый в династии контрабандистов, что промышляют в этих водах. Мы такими связями похвастаться не можем.

Руфус кивнул, признавая мою правоту. И словно это ему совсем не понравилось, он завершил наш короткий совет, весьма прозрачно намекнув, что у каждого из нас есть свои дела, которыми следует заняться перед высадкой. Тут с ним было сложно поспорить – дел более чем достаточно.

Следующим утром я выстроил своих людей на верхней палубе. «Дикий Бур» подошёл к берегу так близко, как только мог, скрываясь в тумане. Капитан сразу предупредил, что с первыми проблесками солнца, он уберётся из бухты и плевать ему на то, кто остался на борту. Пока ждали подъёма из трюма занимавшего большую его часть вездехода, я прошёлся вдоль неровного строя. Первый стоял Громила ворон с трёхствольным пулемётом на ремне и громадным рюкзаком за плечами. Одет он был легче всех и даже матросы «Дикого Бура» нет-нет, да и косились на его могучий голый торс, покрытый татуировками и лишь ради приличия надетую кожаную безрукавку. Оружие ему удалось достать благодаря Руфусу, потому что по обычным каналам получить современный трёхствольный авиационный пулемёт в виде ручного оружие, было просто невозможно. Однако лучшего для Громилы и придумать сложно – на полигоне он извёл гору патронов, пристреливая пулемёт, однако сумел добиться уверенного поражения целей на ста и даже ста двадцати метрах, что меня вполне устраивало. В противоположность ему Африйская волчица вся замоталась в белоснежные меха, даже лица толком не видно, один нос торчит. Перед ней стаяла длинноствольная снайперская винтовка – Волчица, единственная из всех, взяла с собой привычное оружие, не став менять на более современный образец. Как и все снайперы она была невероятно консервативна и привязана именно к своему оружию, любовно доведённому до совершенства. Чёрный змей предпочёл грязно-серый камуфляж, как нельзя лучше подходящий к окрестному пейзажу. На плече его висела автоматическая винтовка МЗ-13 в укороченном варианте, обычно его применяли для городских боёв, однако профессионалы предпочитали именно такой, потому что в отличие от стандартной винтовки её куда проще было сорвать с плеча в нужный момент и намного быстрее открыть огонь. А эти мгновения, что давал укороченный вариант, как правило, стояли между жизнью и смертью. Оставшиеся двое руславийцев – Княгиня и Шрам – стояли вроде бы рядом, но ощутимо порознь. Княгиня словно хотела отгородиться от соседа, оставив как можно больше пространства палубы между ними. Она носила ту же мешковатую форму руславийских войск специального назначения, что и в Аргуже, и никакого дискомфорта по этому поводу не испытывала, даже шапкой пренебрегла, оставшись в том же кепи. Как и Чёрный змей она взяла укороченную МЗ-13, а кожаный пояс её оттягивал кривой кинжал, вместо стандартного штык-ножа, как у Змея. Последним в нарочито уставной позе стоял Шрам, пробравшийся в ряды «Солдат без границ» пока меня не было, он утвердился среди моих бойцов и при первой же возможности начал сеять смуту. Сейчас он глядел мне в глаза своими незамутнённо-голубыми, как будто и не было попытки открытого бунта со стороны Белого аспида. Надо сказать, что годы не оставили отпечатка на лице Шрама и, если бы не собственно шрам, уродующий щёку, его можно было счесть даже привлекательным. О происхождении этого шрама знали немногие, а среди «Солдат без границ» ходили самые разные слухи, многие из них, уверен, пустил сам Шрам, чтобы добавить себе популярности. Как и Княгиня он носил руславийскую форму, но простую, пехотного офицера без знаков различия, а вооружился всё той же надёжной винтовкой МЗ-13. Собственно, и моё плечо оттягивала она же, на поясе висели запасные магазины. Верным «нольту» и боевому ножу я не изменил, однако теперь они перебрались в разряд дополнительного оружия. Вряд ли нас ждут схватки в траншеях или в зданиях, а потому автоматическая винтовка подойдёт куда лучше.

- Сейчас выгрузится вездеход, - сообщил я бойцам, - как мне сказали, он сможет прокатиться здесь по морскому дну, хотя и недолго. Но прежде мы отправимся на берег на катере и разведаем обстановку. После подадим сигнал на «Дикого Бура» и вездеход спустится с его борта и подберёт нас. Дальше поедем с комфортом, и порядок дежурств на броне и разведок будем определять уже на его борту. Вопросы? – Тишина. – Тогда грузимся в катер.

Один за другим мы спустились по трапу в катер и матрос, сидевший у руля, по моей команде завёл двигатель. Тот загудел надсадно, и я даже подумал, что зря взял с собой Громилу, однако движок вскоре набрал обороты и звук его стал более ровным. Катер, слегка подпрыгивая на волнах, побежал к берегу. Метров за пятьдесят, прежде чем он проскрёб по дну, я скомандовал выбираться. Мы попрыгали с его бортов, и матрос поспешил развернуть катер, убравшись в туман. Так я ступил на каменистую землю Крелла.

Мы разошлись веером, но так, чтобы видеть друг друга в тумане. Громила нашёл укрытие за валуном у самой кромки прибоя и встал на колено, разложив сошки трёхствольного пулемёта, готовый прикрывать нас. Несмотря на белоснежный мех одежды Африйская волчица просто растворилась среди камней и тумана – её единственную я потерял из виду. Но в этом ничего удивительного нет, на то она и снайпер, её удел бить оттуда, где никто её не видит. Я взял в напарницы Княгиню по вполне понятным причинам, и мы прошлись метров на сто вглубь, стараясь не сильно спотыкаться о торчащие из песка камни. Заняли позицию, дождались сигнала от Чёрного змея и Шрама, что у них всё в чисто, я ответил тем же, и мы вернулись к кромке прибоя. Пора выводить вездеход – топать своими ногами сотни миль до Колыбели ни у кого желания не было.

Я отстучал короткий сигнал на «Дикого Бура», подтверждение, что на берегу чисто и вездеход может покинуть корабль. Теперь оставалось только ждать – самое частое и самое утомительное в солдатском быту.

Мы не расслаблялись, контролируя береговую линию, на незнакомой территории нужно быть начеку всегда, особенно здесь, где что угодно может оказаться чем угодно. И очень вряд ли чем-то дружелюбным. Однако появление вездехода на несколько секунд приковало к нему наши взгляды. Не поручусь только за Волчицу, потому что не видел её.

Когда Руфус сообщил, что мы отправимся на вездеходе, я представлял себе большую машину повышенной проходимости. Скорее всего с закрытым кузовом, где можно проживать в относительном комфорте, хотя и довольно скучено. Но оказалось, Дюкетт-младший предпочитал путешествовать с размахом.

Сначала мне показалось, что он решил отправиться на берег на собственном катере – с него станется, однако это был не катер, это и был вездеход. Он катился по мелководью на четырёх громадных колёсах, высотой метра в три не меньше. Брюхом он скользил по воде, рассекая его словно небольшой корабль. Высотой он был не меньше полутора десятков метров, а скорее всего и побольше, а в ширину метров шесть. Выкатившись на берег, вездеход остановился метрах в двадцати от береговой линии, в борту его открылась дверца, откуда на замахал охранник.

- Забирайтесь скорее! – крикнул он. – Тепло выпускаем зазря.

Мы поспешили внутрь, и только тогда я понял, где скрывалась Волчица – место вроде бы очевидное, ума не приложу, как она там спряталась в своих белоснежных мехах.

Внутри помещения оказались хотя и небольшими, однако спроектированы так, что вроде и не тесно. Всюду, кроме машинного отделения, где всё предельно автоматизировано, можно ходить прямо, не пригибая головы. Вездеход, который сам Руфус называл снежным крейсером, внутри был разделён на отсеки. Три жилых – для меня с бойцами, Руфуса с охранниками и Хидео с Холландером. Всё путешествие Хидео провёл внутри вездехода, по вполне понятным причинам – показываться на палубе контрабандиста эльфу-ши, которого слишком легко спутать с сидхом, было бы слишком неосмотрительно. Кроме жилых отсеков было ещё машинное отделение, о котором я уже говорил, рубка управления, где сменяли друг друга охранники Руфуса, весьма вместительное багажное отделение, небольшая кухня, её на морской манер называли камбузом, и готовить мы решили по расписанию, а на самом верху торчала башенка с единственным вооружением вездехода. В башенке стояла мощная шестиствольная картечница, крупнокалиберная и тяжёлая версия пулемёта, которым был вооружён Громила ворон. Именно ему и предстояло в основном нести вахту в башенке.

- Это уникальная разработка, - заявил мне Руфус, когда мы расселись в отсеке Хидео и Холландера, который использовали ещё и как место для совещаний. Если учёные и были против, Дюкетт их мнением не поинтересовался. – Его делали специально для этой экспедиции, второго такого просто нет. Запас хода больше восьми тысяч миль, этого хватит, чтобы добраться до Колыбели и вернуться обратно. Дважды.

- А как быть с ремонтом? – спросил я первое, что пришло на ум.

- Я принимал участие в создании этого агрегата, - заявил Хидео, - и могу починить практически любую поломку. А с чем не справлюсь, то она будет требовать ремонта с применением мощностей, которыми мы не располагаем.

- Таких хотелось бы избежать, - усмехнулся я.

- В Крелле мы вряд ли встретим кого-то или нечто, способное повредить снежный крейсер, - ответил мне Хидео, - а вот за Гэль не поручусь. Там выращивают боевых кадавров для нужд армии, да и вообще фауна там… странная, если сильно упростить. К тому же большая часть Гэль скрывается за Завесой, а там мы можем встретить что угодно и кого угодно.

- А что там, за Завесой? – тут же живо заинтересовался Руфус, видимо, прежде Хидео не сильно распространялся на эту тему.

- Если упростить, то там время словно замерло, - туманно ответил эльф. – Стылый воздух не движется, всё в тумане, в котором даже дышать сложно. Но это только первое время, пока не пройдёшь через пограничную область. Дальше всё, вроде бы и также, как с другой стороны, пока не наткнёшься на нечто… - Он сделал неопределённый жест. – Нечто такое, чему нет места в Эрде.

- Например что? – насел любопытный Руфус, однако Хидео лишь беспомощно развёл руками в ответ.

- Это можно увидеть глазами, а вот описать словами не получится. По крайней мере, у меня.

- Давайте вернёмся к более приземлённым материям, - вернул я всех в конструктивное русло. – Руфус, - теперь мы называли друг друга по именам, время для вежливости кончилось, - что за эмблема на борту вездехода?

Оба борта снежного крейсера украшали вписанные в красный квадрат узоры, переплетение затейливых линий, образующих иероглиф.

- Я хотел нанести эмблему компании, но это было не лучшим выбором, - пошутил Руфус, - поэтому остановили выбор на варианте, предложенном Хидео.

- И что это означает?

- Это герб моего рода, - ответил эльф. – Он шионский и его представителей вряд ли встретишь даже в Сидхской империи, но достаточно узнаваем, чтобы не вызывать вопросов.

- Шиппонский аристократ путешествует по землям Крелла и это не вызывает вопросов? – приподнял бровь я.

- Из моего рода происходят несколько семей в Сидхской империи, - пояснил Хидео, - они имеют право на этот герб. Да и вряд ли в Крелле кто-то так уж сильно разбирается в этом вопросе. А вот машина вовсе без эмблем вызвала бы подозрение.

- Беседовать с местными будем с Руфусом, - заявил я. – Тебе лучше сидеть в машине и не появляться вовсе.

- Всё верно, - кивнул Хидео, - в мсье Дюкетте достаточно эльфийской крови, чтобы уверенно сойти за тилвит-тега,[1] но для общения с простым народом достаточно будет и только тебя, командир. Даже тилвит-теги редко показываются здешнему населению, считая, что это слишком большая честь для крелльцев.

- А эльфы видят разницу между своими вассалами-людьми? – удивился я.

- Видят, и ещё как, - усмехнулся Хидео. – Больше всех они ценят вагрийцев за их неуёмную воинственность и кровожадность. После гэльцы, которых считают скорее полезными инструментами, необходимыми для создания боевых кадавров и не только. А вот крелльцы по мнению сидхов годятся лишь для того, чтобы плодиться и поставлять рекрутов в пехоту Лиги – тех самых, кого кидают в самое пекло, просто чтобы сберечь лучших солдат, вроде вагрийцев.

- И при таком отношении крелльцы до сих пор служат им?

- У них нет выбора, - пожал плечами Хидео. – Восстания в Крелле были в конце войны, однако их подавили очень жестоко, попросту залив деревни и города кровью. На них спустили вагрийскую молодёжь – юнцов, которых не взяли на фронт, но усиленно готовили как смену старшему поколению. Он жаждали крови и славы, и уж крови-то они получили предостаточно. С тех пор крелльцы предпочитают лишь скрипеть зубами, но молчат.

- Ты много знаешь о Лиге для эльфа-ши, - заметил с тенью подозрения в голосе Руфус.

- Я много интересовался ею ещё когда жил в Шионе, - пожал плечами Хидео. – Лишь об этом государстве там можно было получить более-менее подробную информацию. Об иных никто почти ничего не знает, и не интересуется даже по некоторым причинам.

Озвучивать их Хидео не стал, но без того они были вполне очевидны – при всём презрении сидхов к людям и прочим расам, населяющим Эрду, их более консервативные собратья с островов Ши, всех не относящихся к их расе считают просто-напросто животными, а тегийцев с альвари – примитивами, не достойными называться эльфами вообще. Лишь сидхи для них некто вроде младших братьев или далёких, не слишком любимых родичей, с кем поддерживают хоть какие-то отношения, впрочем, далёкие от дружеских.

- А если столкнёмся с сидхами? – спросил я. – Что делать в этом случае?

- Тогда говорить с ними буду я, - пожал плечами Хидео, - а вам нужно будет спешно готовиться к бою. Вряд ли мне поверят, так что придётся бить первыми.

- В этом случае очень постарайся остаться в живых, - заявил из своего угла Холландер, - без тебя нам придётся очень туго.

Они обменялись понимающими взглядами, и мне отчего-то показалось, речь тут вовсе не том, что кроме инженера-ши вряд ли кто-то сможет отремонтировать потом снежный крейсер. Слишком уж гневно глянул на обоих Руфус – они явно что-то скрывали от меня, и мне это совсем не нравилось.

[1]Тилвит-тег (со средневельсийского "Справедливая семья")– общее название эльфов-полукровок в Северной лиге.