Глава 27

Астеллия:

Яркий свет ударил в глаза, стоило мне прийти в себя.

– Ну наконец-то, – произнесла Оцца, хлопнув себя по бёдрам.

Она сидела рядом со мной, закинув ногу на ногу.

– Стелли! – с облегчением выдохнул Азри. – Как ты себя чувствуешь? Мне так жаль.. Прости. Я ничего не могу сделать для тебя..

Я огляделась и, задохнувшись от испуга, привстала на локтях. На меня уставилось пять пар глаз. Я попыталась отползти назад, но тут же упёрлась спиной в металлическое изголовье кушетки, на которой лежала.

Язык прилип к нёбу, а горло свело нервной судорогой.

– Ты упала в обморок, – объяснил Азри. – Прошло около получаса, и ты очнулась.

Низкий потолок, с торчащими изоляционными трубами, давил. На стенах растянулись небрежные граффити, из-за чего помещение походило на заброшенный клуб.

Высокий парень с большими жёлтыми кошачьими глазами подошёл ко мне. Его длинные чёрные волосы рассыпались по плечам, когда он чуть наклонился.

– Никто тебя не тронет. – Его голос оказался неожиданно мягким, почти успокаивающим. Он медленно поднял ладони, показывая, что не собирается причинять вред. – Меня зовут Бом, а тебя?

– Говори за себя, – резко заявил бугай, лицо которого искрилось яростью. Его красные кудряшки выглядели довольно мило, очень контрастируя с остальным образом: чёрная одежда, проколотые с десяток раз уши, острые зубы, длинные чёрные когти на руках.. – Она убила одного из нас. А вы, слабаки, с ней любезничаете!

Его возглас заставил всех прищуриться. А я вздрогнула.

– Ну не начинай, Дариус! – тут же приструнила его высокая брюнетка, возившаяся перед зеркалом. Она продолжила старательно наносить макияж, но кивнула мне в отражение. – Новенькая и так в шоке. Да?

– Где.. я?.. – выдохнула я, с трудом преодолевая спазм в горле.

– На третьем этаже. Помимо этих ребят здесь никого, – поспешил ответить Азри.

По всей комнате валялись мешки, накрытые цветастыми покрывалами, рядом на полу – стопки книг и какие-то потрёпанные тетради. Где-то в углу лениво гудел самодельный вентилятор. Всё выглядело так, будто здесь, среди всей этой разрухи, кто-то всерьёз пытался устроить себе «зону отдыха»..

– Да всё там же, – снова заговорила Оцца. Она встала с моей постели и обняла парня по имени Бом за талию. – Радиус велел познакомить тебя с остальными. Теперь будем дружить! Мила, – обратилась она к девушке у зеркала. – Пусть новенькая живёт с тобой.

– Она спятила?! – взвыл Азри.

– Дружить? – опешила я. Воспоминания разом нахлынули на меня. – Из-за тебя дорогие мне люди сейчас в опасности!

– Ты.. о детях? – неуверенно подал голос кроткий парень, который всё это время тихо сидел на диване у разрушенного камина. Светло-пепельные волосы, ярко-голубые глаза и розовы щёки. Кутаясь в тёплый плед, он выглядел самым безобидным из всех. – Девочка с большими глазами, прихрамывающий маль..

– Да! – прервала его я, поднимаясь с кушетки. – Это они!

Страх вперемешку с решимостью снова взывал к силам, что уже щекотали кожу изнутри.

– Ты что задумала?! – спрятавшись за Бома, спросила Оцца. – Винс! Кто тебя за язык тянул?!

– Астеллия! Астеллия, верно? – поспешил произнести Бом. – Тебя ведь так зовут? Посмотри на меня пожалуйста.

Он слегка наклонил голову, как делают животные, когда изучают кого-то нового. Поймав мой взгляд, он чуть улыбнулся.

– Стелли, в прошлый раз ты упала в обморок. Береги себя. Прошу тебя.. – Азри выглядел крайне взволнованным, нависнув надо мной.

Когда Дариус поднялся со своего места, я обняла себя руками и сделала поспешный шаг назад. Его грозная фигура и испепеляющий взгляд стали последней каплей. Мной овладевала новая волна паники. Растерянная и сбитая с толку, я должна была помочь детям, но понятия не имела что делать дальше.

Снова поймав мой взгляд, Бом заговорил:

– Послушай, Астеллия. Мы все на одной стороне.

– А точнее, в одной лодке, – нанося румяна, спокойно поправила его Мила.

– Верно-верно! – поддержала её Оцца, продолжая прятаться за Бомом.

– Что? – недоумённо прошептала я.

Дариус расправил плечи и сложил руки на груди. От этого движения ткань черной водолазки натянулась, позволяя увидеть его внушительные мышцы.

– Думаешь, ты особенная, красотка? Думаешь, одна такая? – В его голосе чувствовалась насмешка. – Твои детишки теперь – гарантия твоего послушания. Понимаешь?

– О чём говорит этот тип? – Азри прищурился.

Винс сомкнул руки на груди, вынув их из пледа. Тень сочувствия мелькнула в его взгляде.

– С ними всё будет в порядке, пока ты слушаешься..

– Что это значит?. – С трудом выговорила я.

– Не тупи, красотка! – скривилась Оцца. – Их никто и никогда не отпустит.

– У меня здесь брат, – вдруг сказала Мила. Она поправила волосы, чтобы привести каре в порядок. – Уже три года. Ослушаюсь, и его отключат от аппарата, что поддерживает в нём жизнь. Разработка лекарства идёт полным ходом, но.. пока так.

Винс сделал судорожный вздох, прежде чем заговорить:

– А у меня тут мама. Уже и не помню, как давно. Задолжала какой-то фирме денег, а здесь нашла укрытие. Ослушаюсь – её тут же сдадут кредиторам.

– Ох, – едва слышно вздохнул Азри.

– Вы что.. все здесь в заложниках? – не могла я поверить в услышанное.

– Несмотря на происхождение, – кивнула Оцца.

– Хреново происхождение, – тоже кивнув, добавила Мила.

– Вы все.. – запнулась я, прикрыв губы рукой.

– Полубоги, – горделиво подтвердил мою догадку Дариус.

– У тебя ведь тоже есть силы? – настороженно спросила Мила. Дождавшись моего слабого кивка, она хмыкнула и продолжила: – Добро пожаловать. Ты здесь надолго.

– Лучше повиноваться, – тихо сказал Бом. – Не думай о том, что поручают. Просто делай, если дорога собственная жизнь.. и жизни тех, кого держат в изоляторе.

4 года назад:

– Стелли, милая, ты плачешь?

Я вздрогнула от неожиданности. Сердце подскочило к горлу, и пальцы сами вцепились в одеяло. Разве я не закрыла дверь прежде, чем укрыться одеялом с головой и как следует разрыдаться?

Где-то рядом раздался звон посуды, а после матрас рядом со мной прогнулся.

– А меня сегодня отпустили пораньше с работы. А ещё коллега угостила нас яблочным кексом. Он оказался очень вкусным, и я умыкнула тебе кусочек, – заговорщески прошептала мама.

Её рука легла мне на талию.

Ну вот, утешительные поглаживания теперь подначивали разрыдаться пуще прежнего.

– Что случилось? Уже и не помню, когда моя малышка плакала в последний раз.

Осторожно высунув лицо из-под одеяла, я прикусила дрожащую губу.

Я взглянула на маму. Уставшую, добрую, ничего не подозревающую, и всё внутри сжалось. Захотелось не просто заплакать, а завыть от бессилия, боли и того, как всё нелепо и жестоко.

– Что-то ты какая-то уставшая, – тихо произнесла я, взяв её за руку.

Она слабо улыбнулась и пожала плечами, будто это было неважно.

– Вовсе нет.

Только сейчас я заметила, как сильно осунулось её красивое лицо , оно стало бледнее обычного. Синяки под глазами, ссутуленная спина, холодные пальцы.. Волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, растрепались и спадали на плечи.

Пусть она всегда пыталась казаться бодрым и радостным человеком, в последнее время я стала подмечать, насколько она истощена. Наверное, с возрастом я наконец начала обращать внимание на то, что раньше не бросалось в глаза.

Её изматывала работа, с которой мама не могла уйти. Когда не стало дедушки, а за ним и бабушки, мы остались вдвоём. Надежды на отца, имени которого я даже не знала, тоже не было. С тех пор мама посвятила всю себя заботе обо мне. И вместо того, чтобы найти хорошего мужчину, уйти с нелюбимой работы и зажить той жизнью, которой она, несомненно, была достойна.. она надрывалась.. из-за меня.

Содержание приюта требовало больших денег, которые заработать иначе у нас не было возможности. И мне было так стыдно, что всё это происходило из-за меня.. Казалось, исчезни я, ей стало бы легче.

Поэтому мне так не хотелось сейчас грузить её своими глупыми проблемами. Мама должна была видеть меня только радостной, бодрой и увлечённой, а не поникшей размазнёй. Её обеспокоенный взгляд выжигал душу, углубляя чувство вины, которую мне никогда не искупить.

– Да просто всё навалилось, – попыталась я увильнуть от ответа.

– Тебя кто-то обидел? – вдруг спросила она. Заметив моё удивление, она подытожила: – Так и знала! Кто? Только скажи, и я пойду и разберусь. Мы знакомы с директрисой лично, она будет на нашей стороне, – затараторила она. – Кто посмел обидеть мою девочку? Подожди, я схожу за блокнотом. Запишу их имена!

– Мам..

Я не знала, что сказать. Продолжить всё отрицать или признаться. С одной стороны, так не хотелось показывать ей свою слабость, а с другой – она была моим другом.. единственным настоящим другом.

– Помнишь.. я говорила, что последнее время вижу странные сны?

Её взгляд стал серьёзнее. Мои слова очень насторожили маму.

– Да, конечно.

Ком в горле стал ещё больше, но я заставила себя говорить:

– Они стали другими. Раньше это были просто ощущения, образы. А теперь.. я будто оказываюсь там. По-настоящему. Вижу знакомые лица, слышу их голоса. Будто я.. не просто случайный наблюдатель..

– Тебя это пугает?

Я покачала головой.

– Дело не в этом. Недавно я увидела смерть отца моей одноклассницы. Несчастный случай.. И я долго не решалась, но всё же осмелилась её предупредить. Отозвала в сторону и всё рассказала..

Я отвела взгляд и уставилась в стену.

– Она не поверила? – Мамин голос был полон сочувствия.

– Не поверила.. – прошептала я, с трудом сдерживая подступающие слёзы. – Назвала сумасшедшей. Сказала, что я пытаюсь её запугать.. Зачем мне это?! Она всей школе растрепала, и теперь все думают, что я ненормальная.. Обходят стороной, смеются.. А сегодня всё произошло.. И, кажется, я окончательно стала изгоем..

Мама медленно выдохнула и мягко потянула меня к себе, заключая в объятия. Её дыхание едва уловимо коснулось моего лба.

Я уткнулась в её плечо, и по щеке скатилась слеза, оставив тёплый след. Ткань её серого кардигана, привычно пахнущего ванилью и чуть выветрившимися духами, приятно успокаивала. Мы долго сидели в тишине, пока я не почувствовала, как дыхание выровнялось.

– Со мной что-то не так.. Может, они правы, мам? Это ведь и правда ненормально.

– Стелли, я должна тебе кое в чём признаться.

Я чуть отстранилась и уставилась на неё.

Она отвела взгляд, словно собираясь с духом, а после тихо произнесла:

– Ты не первая в нашей семье, кто такое переживает.

Моё сердце пропустило удар.

– Что?

– У твоего отца.. – мама запнулась, – тоже был дар.

Я застыла. Дыхание стало неглубоким, хрупким.

– Но ты ведь говорила..

– Знаю. Знаю, что говорила. Потому что думала, вдруг тебя это обойдёт стороной, – прошептала она, снова прижимая меня к себе. Ощутив моё слабое, но всё же сопротивление, она тут же поспешила добавить: – Я не врала. Твой отец и правда был не самым обычным человеком, но дело не в профессии и должности, как я говорила, а в его необычных силах.

Я понятия не имела, как реагировать. Хотелось то ли рассмеяться, то ли разрыдаться, то ли просто убежать куда-нибудь, лишь бы не слышать этого. Что я должна была чувствовать? Восторг? Гнев? Ужас? Я ощущала всё сразу, и от этого снова казалась себе сумасшедшей.

Моя растерянность была очевидна: я просто сидела с открытым ртом и моргала.

Мама виновато поджала губы.

– Прости меня, Стелли. Я просто хотела защитить тебя. – Её голос был приглушённым, будто она боялась, что нас подслушивают. – Но чем старше ты становишься, тем ярче сияют твои глаза. И я боюсь, если буду и дальше молчать, подвергну тебя опасности.

Мои руки бессильно опустились на колени. Показалось, что с плеч внезапно сняли весь груз мира, а потом тут же вернули вдвое больший.

– О чём ты говоришь, мам?

Она тяжело вздохнула.

– Мы скрываем твоё происхождение не просто так. Ты особенная, милая. Никто и никогда не должен узнать, кем ты являешься на самом деле. Понимаешь? – Мама чуть отстранилась и посмотрела мне в глаза. – Я сделаю всё возможное, чтобы ты была в безопасности. Но мне придётся попросить тебя больше не спешить вот так на помощь людям..

Не знаю, испытывала ли я когда-нибудь столько чувств сразу.. Мысли метались, в голове стоял гул. В груди – тугой, колючий ком из удивления, страха, гнева, тревоги и предательского чувства несправедливости. Мамины прикосновения стали единственным якорем в этом качнувшемся мире.

– Чего я ещё не знаю? Кто я такая, мам? Что со мной не так? Кем был мой отец? Он правда не знает обо мне, или это тоже ложь?

Мама почти незаметно кивнула. Её пальцы сжали мою ладонь.

– Это правда. Разве мог бы он не прийти к нам, если бы знал, что его ждёт такая чудесная дочь? Ты прекрасна, Стелли. И само твоё существование – чудо.

– Чудо?! Тогда, почему я чувствую, будто живу чужой жизнью? – вырвалось у меня. – Я странная, и все вокруг это замечают.

Мама опустила глаза. На её лице промелькнули и вина, и боль, и бесконечная усталость. Её ресницы едва различимо задрожали. Неужели, она из последних сил сдерживала слёзы?

– Я боюсь, что если кто-нибудь узнает правду о твоей природе, нас могут разлучить.. – наконец произнесла она и мягко коснулась моей щеки. – Ты ведь будто из другого мира.. У тебя есть сила, которая не подвластна обычным людям. И если о ней станет известно, всегда найдутся те, кто захочет её заполучить. Или уничтожить. Понимаешь?

Настоящее время:

Я взглянула на собравшихся другими глазами. Все они были примерно моего возраста.. тем не менее их прошлое уже успело нанести им глубокие раны. За внешней бравадой, за высокомерным тоном и ужасными поступками таились те же чувства, что бушевали сейчас во мне: страх, бессилие, ярость.

Ни один из них не выбирал этот путь. Их заставили. Заманили, обманули, запугали..

Неужели в том злосчастном переулке попавшийся мне демон.. тоже выполнял чьё-то поручение?..

Нет!

Это ничего не меняет. Ведь это никак не оправдывает кровопролития, свидетельницей которого я стала. Можно сколько угодно оправдывать его хищные повадки чьими-то приказами, только вот это не уменьшает его ответственности за содеянное. Ну и что, что он действовал по приказу. Это не делает кровь на его руках менее настоящей.

Я не должна испытывать вину. Мне пришлось защищаться! Но.. это всё равно так несправедливо..

– И что ты умеешь? – грозно спросил Дариус, опершись плечом о бетонную колону.

– Она разговаривает с призраками, – поспешила всем сообщить Оцца.

Мы с Азри переглянулись.

– И это всё? – небрежно уточнил Дариус. – Слабачка.

Припираться было некогда. Мозг перебирал все возможные варианты побега.

– Я чувствую что-то ещё, – робко произнёс Винс.

– Чувствуешь? – уточнила я.

– Твои силы. Они глубже, – он замялся, не решаясь продолжить. Сглотнув, он в конце концов сумел преодолеть себя: – Ты ощущаешься иначе. Бесконечно..

– Поэтично, – буркнула Мила, закатывая глаза. – Он всегда так.

– Это неважно, – бросил Дариус. – Пока она не докажет, что полезна – она обуза.

Винс втянул голову в плечи.

Бом отвёл взгляд.

– Я не собираюсь сидеть сложа руки, – призналась я. – Я найду способ освободить тех, кто оказался здесь по моей вине. Дети ни в чём не виноваты.

– Ты слышала приказ Радиуса? – бросила Оцца. – Ты не можешь просто взять и уйти. Мы тебе этого не позволим.

– Мне жаль, – шепнул Бом.

Я едва удержалась, чтобы не отшатнуться.

Это всё звучало, как бред.

Направляясь сюда, я никак не ожидала подобного. Хотя на что рассчитывала?! Что вообще мной руководило? Могла ли я поступить иначе?.. Я должна была хотя бы попробовать..