Пятеро соратников разочарованно загудели, пряча кто за спину, кто за пояс приготовленные к веселью ножи.

– Лиховид, – подал голос Надея, – тут дело такое… Давай мы с глазу на глаз всё решим…

Названный Лиховидом брезгливо опустил взгляд.

– Тебе, шавка, слова не давали. Молился бы всем богам, чтоб я на тебя внимания не обратил. Говорили тебе к Торжку не соваться?

– Так куда мне… – зачастил Надея, – я ж что? Ничего ж я! Я просто мимо шёл… Нам бы в город…

– Этому отрежьте язык, – решил Лиховид, – надоел.

Два наиболее расторопных бугая с готовностью подхватили Надею. Мужичок забился в руках, завопил, заставляя рассевшихся по деревьям птиц встрепенуться от испуга. Один из державших, играясь, схватил нашего спутника за язык. Надея, не будь дурак, укусил, за что тут же схлопотал кулаком в живот и от боли согнулся пополам. Лиховид кинул на соратников гадливый взгляд, но останавливать развлечение не стал.

– А бабу? – кровожадно осведомился похожий на жабу урод с глазами навыкате.

– А бабу – мне, – решил главарь, – сначала.

Шайка похабно заржала. Мне стало нехорошо. Два крупных придурка для Серого – сомнительные враги. Шестеро вооружённых разбойников и Надея, который ещё неизвестно, кому рискнёт помогать, – уже не очень хороший расклад.

Серый начал драку первым. Кто поумнее, конечно, дождался бы, пока нападёт противник, оценил бы его силу, прикинул приёмы… Но Серый просто бросился в драку. Поскуливающий, свернувшийся калачиком от ужаса Надея пока не помогал ни своим, ни чужим (хотя ещё неизвестно, кто для него свой), а оборотень уже сломал руку одному разбойнику и хорошенько приложил второго. Главарь Лиховид покамест стоял в стороне, прикидывая, стоит ли напасть или дождаться, пока грязную работу сделают за него. А может, просто ценил свои три неповреждённые конечности выше жизни помощников. Народу в шайку нового набрать можно, а ногу наново не приставишь. Я схватила вылетевший из руки рухнувшего разбойника меч и с визгом размахивала им из стороны в сторону, больше рискуя нанести травмы себе, чем нападавшим. Серый учил меня бою на мечах, да наука, как обычно, пошла не в прок. Благо, ко мне пока никто и не лез – что может сделать дурная девка?

А дурных девок недооценивать не след.

Пару раз Серого успели зацепить. Левую руку он старался беречь, зато правой без всякого оружия лупил почище булавы. Глаза блестели мёртвым золотом, а проявившиеся когти то тут, то там оставляли рваные кровавые борозды. Но трое наёмников всё-таки взяли оборотня в кольцо и потихоньку теснили в сторону главаря, расслаблено прислонившемуся к дереву. Лиховид грыз травинку и любовался на алое закатное солнце с таким невинным видом, будто оказался здесь совершенно случайно. Разбойник со сломанной рукой, прекратив баюкать обвисшую кисть и, видимо, вспомнив, что он убийца и душегуб, осторожно подкрадывался к Серому, прячась за более везучими спинами. Здоровую руку с дубиной он заносил для удара, когда я полоснула его поперёк спины мечом. Не успела удивиться удачному удару, разбойник избавился от помехи, впечатав меня в ствол ближайшей берёзы. Я осела, хватая ртом воздух и уже почти слыша треск черепа мужа…

Но Надея выбрал-таки нашу сторону. Избитого и напуганного, его так и бросили без присмотра. Не пытаясь встать, Надея на четвереньках подобрался к раненому мной мерзавцу и воткнул нож ему в колено. Разбойник пошатнулся и упал аккурат на остриё, чтобы послужить периной для следующего рухнувшего – Серый успел обзавестись выпавшей из чьего-то колчана стрелой и незамедлительно воспользовался новообретённым оружием.

Решив, что дальше медлить негоже, Лиховид и соизволил вступить в бой. Сразу стало понятно, что главарём его выбрали не за воловьи глаза и смоляные кудри. Разбойник шагнул вперёд, кивая паре подчинённых, мол, сам разберусь. Разбойники подобострастно отступили: один продолжал жать Серого со спины – волк следил за ним краем глаза, понимая, что без дозволения Лиховида смертельного удара ему не нанесут, но от подножки нападающий не удержится. Оставшийся пока без повреждений пока решил переключиться на более сговорчивую добычу. Я едва успела упереться ногами в два бездыханных тела, крест-накрест возвышающихся посреди полянки, и выдернуть прижатый ими при падении меч.

– Не тронь! – завопил Надея, кидаясь наперерез жаждущему общения со мной мужику. Жаль, не добежал. Улетевший от первого удара Серого головорез недолго пролежал без сознания. Ровно столько, чтобы помешать пробегавшему мимо Надее. Тот пошатнулся, упал на ещё не до конца пришедшего в себя врага.

Парочка подобралась что надо: трусливо визжащий Надея и ошалевший, с выкаченными глазами и мало что понимающий разбойник, уже пожалевший, что не остался в бессознательном состоянии до конца схватки. В общем, силы примерно равные. Чего не скажешь обо мне и моём нападавшем. Улыбающийся щербатым ртом мужик с остервенелым видом размахивал так и не выпущенной из левой руки здоровенной костью. Надо сказать, пугала она даже больше, чем мясницкий нож в правой.

А Серому приходилось всё хуже. Нарочито расслабленно двигающийся Лиховид наносил самые скупые удары. Ни зрелищной «бабочки», ни мелькающих перед лицом клинков. Шаг со здоровой правой ноги, бросок, удар. Стоило Серому увернуться, второй нападающий теснил его со спины, не давая передышки. Лиховид же без замаха и предупреждения бил снова: не с противником сражался, а играл со свиньёй на убой.

Серый держался. Но я видела, что каждый прыжок даётся ему всё тяжелее. Левую руку он прижимал к телу и старался не шевелить ей вовсе, в нескольких местах на рубашке алели порезы, испарина на лбу усиливалась, а глаза из золотых нет-нет, да на долю становились белёсыми, почти незрячими. Стоило ему превратиться в волка, и у врагов не было бы ни единого шанса. Но Серый медлил, позволяя загонять себя.

А меня, тем временем тоже прижали. Описав по поляне пару кругов, я так и не сумела ни убежать, ни утомить врага. Надея упрямо боролся с пришибленным разбойником. Помощи ждать неоткуда. Убьёт? Или что похуже?

– Куды ж ты, милка! Не боись, иди сюды, – глумился щербатый, приманивая меня пальцем.

– Я, дяденька, с незнакомыми никуда не хожу, – заявила я, стараясь потянуть время, – мама не велела.

Оперлась на меч, как старушка на клюку, и, тяжело дыша, добавила:

– Да и рожа у вас какая-то разбойная. Уж не хотите ли вы меня, дяденька, обидеть?

– А вот это ты верно подметила. Хочу.

– Так вам тогда мой муж горло перегрызёт! – заявила я.

– Прежде мы твоему мужу кишки выпустим и сожрать заставим!

У меня аж глаза пеленой заволокло. Глубоко внутри забурлила лютая ненависть, какой у женщины отродясь быть не должно. Тяжёлый меч больше мешал, я хотела отбросить его в сторону, но тело не слушалось и двигалось само по себе, набирая скорость. Ошалевший от наглости беззащитной жертвы разбойник остановился, не зная, что делать. Медленно, грузно, неуверенно направил на меня спасительную кость, позабыв про нож во второй руке. А мне того и надо. Куда бабе драться со здоровенным мужиком? Мы его хитростью! Я резко остановилась, кинулась в ноги противнику, сбивая его. Наверное, мужик и правда не хотел меня убивать. Уж очень медленным и испуганным он был. Но я его убить хотела, ой, как хотела! И ничуть не сомневалась в том, что смогу. Я оказалась верхом на враге в один миг. До упора вонзая меч в жирное пузо, я наклонилась к самому лицу щербатого:

– Я сама тебе кишки выпущу.

Я провернула меч в теле одновременно с предсмертной судорогой прижатого коленями тела. В нос ударила едкая вонь. Рукам было горячо и липко. Я поспешила отбежать подальше от трупа, медленно вдыхая прохладный вечерний воздух, успокаивая желудок, и наткнулась на ошалевший взгляд Надеи. Его противник тоже был посрамлён – отползал в сторону деревьев, признав поражение. Одухотворённый, но и сам едва живой, Надея вяло кидал в его сторону ветки, демонстрируя превосходство победителя. Наш помощник сморгнул, попытался подняться на ноги. Бой ещё был не закончен.

Серый стойко держался, уворачиваясь сразу от двух мечей. Сам он давно был безоружен, и только волчья ловкость и выносливость помогали не напороться на один из них. Лиховид терял терпение: расслабленный, неторопливо двигающийся главарь превратился в бешеного, визжащего сумасшедшего. Жажда всегда сводит с ума. Крови ли, чужого ли богатства. Раньше или позже, но сожрёт, проглотит того, кто слаб. А эти люди поддались ей давным-давно. Гнили заживо и не ведали, что не они жрут. Их.

Мужчины рубились из последних сил, но никак не могли справиться с тощим, ловким, по-звериному быстрым противником.

Надея запустил камнем в живучего разбойника.

Я с мечом наперевес бросилась к мужу.

Серый подхватил оружие хлестнул рукоятью одного врага, проламывая голову, и наотмашь резанул повреждённую ногу Лиховида.

Бандит молча осел на землю.

Но не зря Лиховида боялись на десятки вёрст окрест. Я оказалась слишком близко, да ещё и меч отдала. Кто бы упустил такую возможность?! Бандит нежно обнял меня сзади, кольнул остриём меча у пояса.

– Крепкий ты малый, не ожидал, – обратился он к Серому, – но у каждого есть слабости, верно? Муж, говоришь… Это вот она твоя жена? Хороша.

Я хмыкнула, услышав несвоевременную похвалу. Скажи мне кто таковы слова зим пять назад, быть может, зарделась, смутилась бы. Я наугад пнула нахала в колено. Промахнулась, но в ответ ощутимо получила кулаком под рёбра. Таковы сладкие речи у этих мужиков. Лиховид деловито ощупывал доступные свободной руке выпуклости. А я только видела, как глаза Серого медленно возвращают себе утраченную в изнуряющей битве желтизну.

– Меч-то положи, – заботливо проговорил разбойник, – не хотелось бы такой лакомый кусочек порезать. Молодец. А теперь чуть назад отойди.

Серый отошёл назад. Человек бы нипочём не успел с такого расстояния броситься на врага. Для волка это был один прыжок.

– А ты, – обратился Лиховид к Надее, – возьми-ка у костра верёвку.

Что именно хотел разбойник сделать с верёвкой, мы так и не узнали. Серый успел раньше. Уже в прыжке лицо начало менять очертания. На шее врага сомкнулись ещё человеческие зубы, но через миг кожу пропороли волчьи клыки. Разбойник попытался вдохнуть, но в горле бурлила кровь. Умер Лиховид даже раньше, чем понял, что начал задыхаться.

Серый разомкнул зубы, рукавом утёр кровь со всё ещё человеческого лица, больше её размазав. Осмотрел поляну. Поднял меч, пересёк бывший лагерь разбойников и быстро воткнул лезвие в спину последнего, почти скрывшегося в лесу. Кажется, возле Малого Торжка стало на одну разбойную шайку меньше.

В лагере бандитов было, чем поживиться. Но, признаться, брать что-то из их вещей оказалось противно. Мужчины выкопали яму и стащили в неё все шесть тел, забросав землёй и ветками. Вряд ли эти люди достойны праведного погребения, но бросать их посреди леса на корм зверью негоже. Мы молча спустились к звенящему неподалёку ручью. Каждый хотел смыть с себя память о страшной драке сильнее, чем кровь.

Надея дрожал всем телом. Бандит из него и правда получился бы никудышный. А Серый был спокоен, хоть и молчалив.

Я остервенело тёрла ладони, но мстилось, сильнее растираю страшную чёрную жуть по рукам. Плеснула пригоршню ледяной воды в лицо и попыталась заплакать. Я пережила страшное. Мужа чуть не убили. Меня чуть не убили. На моих газах оборвались шесть жизней, а ведь каждая могла ещё принести кому-то пользу.

Бесьи дети!

Я ни чуточки не жалела!

Серый, как всегда, подошёл бесшумно. Он как-то умудрился помыться в крохотном холодном ручейке, и липнущая к рукам рубашка наверняка сильно холодила. Или он дрожал по другой причине?

– Как ты?

Муж обнял меня и сжал трясущиеся руки в своих – всегда горячих и надёжных. Никогда ещё он не казался таким большим и сильным. Впервые я осознала: рядом с ним безопасно. Что бы ни случилось, какие бы гадости не подбрасывала на нашу дорогу Недоля, он сумеет меня защитить, отстоять у любых невзгод. Я подняла на Серого совершенно сухие глаза.

– Я должна жалеть?

– Нет, – твёрдо ответил муж.

– Я убила, – я постаралась найти в себе хоть каплю сострадания, но так и не смогла, – я даже не задумалась. Убила, уверенная, что так было надо.

– Так было надо, – Серый взял моё лицо в ладони, – Я не жалею о своём поступке, и ты тоже не должна. У нас не было выбора и даже если бы был, я всё равно предпочёл бы избавить мир от этих людей.

Холодок пробежал по телу. Серый, сам того не желая, произнёс именно то, что так боялась высказать я. Мне было стыдно лишь за то, что я не испытывала ни малейшей жалости к шестерым мёртвым ублюдкам. Ничего, переживу. Земле полегчает, если подобные им существа не станут её топтать. Я искренне надеюсь, что, если не мы, так кто другой помог бы Маране прибрать Лиховида с его шайкой к рукам. И пусть мне тёмными ночами станут сниться кошмары с мёртвыми глазами. Я не жалею. Я бы поступила так снова.

– Замёрзла? Достать плащ?

Я покачала головой. Вроде не так уж и холодно.

– Почему ты не перекинулся целиком?

– Не успевал.

– Врёшь.

– Вру. Но если бы я начал обращаться, у них была бы доля времени на тебя. А доля – это очень долго.

– А так тебя чуть не убили. Они бы ничего и сообразить не успели. Смотрели бы с разинутыми ртами.

– Может быть. Но рисковать тобой я не намерен. Чего раздумывать о былом? Что угодно могло случиться. Меня могли убить во время превращения. Или один из них выжил бы и бросился всем вокруг рассказывать про оборотня близ Торжка…

– Да кто бы ему поверил?!

– Ты удивишься…

– Но Надея тоже всё видел! Или ты намерен теперь и его прикопать? – я взглянула на оттирающего с рукавов брызги крови мужичка. Вид у него такой, что ясно: в жизни больше не сунется в лес и уж точно не возьмёт в руки оружия. А ведь, в отличие от нас, он никого не убил. Не бывать Надее истинным сыном своей деревни. И слава всем Богам за это! – Откуда ты знаешь, что Надея не станет всем рассказывать про оборотня?