Серый испытующе посмотрел на перепуганного мужичка. Будто и правда раздумывал, не избавиться ли разом от пары проблем.

– Я не знаю. Я надеюсь.

Глава 11

Волк в городе

Дождь продолжал выстукивать на деревянной мостовой затейливую мелодию. Пока несли навес до наших продрогших торговок, пока ставили его, непрестанно споря, чья сторона выше и как лучше натягивать, продрогли до нитки. Любава с подружками, довольные, тут же спрятались от непогоды, хотя и промокли меньше других: говорливая хохотушка-Заряна успела подружиться с удалыми соседями по лоткам. Два рослых любопытных парня с радостью приняли трёх красавиц под свой полог, до нашего возвращения.

Когда я, едва удерживаясь на заботливо подставленном Тихоном скользком бочонке, изо всех сил тянула на себя дерюжку, один из новых знакомых наших торговок выскочил из укрытия прямо под дождь – помогать. Положившая на него глаз Заряна негодующе обернулась, но второй парень с лёгкостью переключил на себя её внимание, довольный, что ему больше улыбок достанется.

– Девица, куда ж ты такую тяжесть таскаешь? – возмутился крепкий малый, отбирая у меня невесомую ткань. Ему даже на бочонок становиться не пришлось – Давай подсоблю, а ты мне лучше покамест о себе расскажи: откуда будешь? Торговать али покупать приехала? Есть ли, кому косу расплести?

Я покраснела и заозиралась в поисках Любавы. Видать, нам подсобить вышла и где-то тут крутится. Быть не может, чтобы городской щеголь выскочил мокнуть, чтобы со мной парой словечек перекинуться. Но Любава стояла где и прежде, а за сплошной стеной дождя, небось, и вовсе сестру не видела. Это ж что мне говорить теперь полагается? Я зашаталась, чуть не соскользнув. Молодец выручил – прихватил меня за попу, чтоб не упала, и тут же смутился, убрал руку. Но довольную гримасу оставил.

– Спасибо, милдруг, мы и сами справимся! – бойко затараторил Серый-Эсмеральда. В привычных мужских портах, но бабском платке, он не походил ни на себя, ни на выдуманную попутчицу. Непонятно даже, девка или парень. Я тоже в штанах была, но во мне хоть коса девицу выдавала. Новый знакомый окинул Серого удивлённым взглядом, не умея понять, надо ли сказать что лестное али турнуть, чтоб не мешал. – Иди-иди!

Друг всё грубее отталкивал конкурента, втискиваясь между нами.

Знакомец прищурился, вглядываясь в лицо напоминающего взъерошенного воробья человека:

– Вот сейчас с красавицей поворкуем и пойдём, так, красавица? Может, кваску? В «Весёлой вдове» квасок добрый!

Серый прикрылся от меня платком и повернулся к напористому парню. Я отчётливо услышала звук щёлкнувших зубов:

– Иди сказал! Без тебя квасу выпьем!

Парень удивлённо моргнул, отдёргивая голову, хмыкнул и вернулся к девкам с не такой внушительной охраной.

– Вот и что б ты без меня делала, – широко улыбнулся Серый, поворачиваясь ко мне.

«Замуж бы давно вышла», – хмуро подумала я. Но улыбнулась в ответ:

– И правда!

– Я со своей стороны закрепил уже. Давай помогу.

Торговля шла вяло, а Любавин кузовок с пирожками уже опустел на треть: за хорошей беседой выпечка уходила, как за себя бросали. Предусмотрительная Стася ворчала на проглотов и советовала Любе продавать остатки вдвое дороже, чтобы не с пустыми руками ехать домой. Любава легкомысленно отмахивалась и знай жевала очередную булку, усиленно хлопая ресницами. Донельзя увлечённые разговором, девушки так и не заметили снующего туда-сюда Серого. Тот, хоть и завернулся в платок, якобы от дождя, по самый нос, всё равно на Эсмеральду походил весьма отдалённо. Но приметившим заинтересованных парней девкам было не слишком интересно, кто в этот момент о них заботится. Только угрюмая Стася, получившая меньше внимания, чем остальные, иногда подозрительно всматривалась в лицо моей «подружки». Явно что-то приметила, погрозила пальцем, но вслух ничего не сказала.

– А теперь, помощники, пойдёмте я вас чаем напою, – Тихон заговорщицки подмигнул, – а то чего вам тут стоять-мёрзнуть, верно я говорю?

Мы с Серым закивали. Тратить драгоценное время свободы на площади с сестрой мне не хотелось ни капельки. А бросать Тихона на произвол судьбы – тем паче. Эка удачно сложилось!

Серый облегчённо снял платок с головы, став больше обычного похожим на лохматого щенка:

– Ох и тяжела ваша женская доля. Неужто вы добровольно на себя все эти тряпки наматываете?

– Неа, – я радостно болтала ногами, сидя на громоздкой скамье в «Весёлой вдове» и запивая промозглую сырость травяным чаем. Готовил Тихон, как оказалось, отменно. Хоть и посмеивался, мол, чай и яичницу испортить невозможно, – чтобы вам нравиться. А вот ты зачем в женские тряпки наряжаешься, ещё подумать надо.

Серый обиженно насупился. Он уже не раз пожалел, что затеял шутку с переодеванием, а не взялся просто уговорить деда Нафаню прихватить с собой лишнего. Рвать на себе волосы и искать мальчишку тётка наверняка не бросилась – уже убегал из дому на день-два, привыкли. Но влетит ему по возвращении точно. А теперь ещё и я смеяться буду. А я буду, да ещё как!

Сама я как раз была одета привычно – по-мальчишечьи. Любава не стала меня наряжать – своих забот хватило. Так что я с удовольствием натянула старую небелёного льна просторную рубашку и штаны. Успевшая отрасти коса, правда, мешалась и норовила зацепиться за всё подряд, но, обрежь я её, совсем бы за парня считали. Такой вольности родичи не позволят. Впрочем, Серый нет-нет, да напоминал мне, что я всё-таки девушка, приобнимая за талию при каждой возможности. Да ещё и вслух удивлялся её наличию. Вот и сейчас с удовольствием избавившись от опостылевшего бабского платка, он взгромоздился рядом и привалился к подруге плечом, наверняка метя урвать кусок пирога, который я, в свою очередь, стащила у Любавы. Пирога я, конечно, ему не дала. Но и Серый не торопился уходить.

– Молодо-зелоно! – Тихон посмеивался, нацеживая очередную порцию чая и доливая себе в кружку немного из поясной фляги. – Так и что, как вам город наш?

– Красивый. Но очень шумный, – честно ответила я, – только вам бы сейчас не о городе, а о собственном животе волноваться надобно.

– А что ж это, – обратился Тихон к Серому, – невеста твоя всегда такая серьёзная али токмо по праздникам?

– Это она ещё сегодня добрая! Я ему не невеста! – завопили мы хором.

– Ничего, подождите годок-другой. Я помню, Агриппину-то как впервые приметил, так сразу и решил – женюсь. Да токмо она ж у меня вон какая красавица! Не на всякого глянет. А я… – Тихон с грустным смешком повёл сверху вниз кружкой с горячим чаем, – я так, ничего интересного.

Серый подался вперёд с жадным любопытством:

– И как же вы её завоевали?

– Да как-как… Она на постоялом дворе, вот навроде нашего, токмо похуже, комнатушку снимала. Дешёвенькая, окно аккурат на выгребные ямы выходило. Я там денно и нощно штаны просиживал, чтобы, значится, хоть глазком её увидать…

– Подглядывали что ли? – побрезговала я.

– А что уж и нельзя? – обиделся Серый и покраснел. Я на всякий случай пихнула друга в бок, а то подозрительный он какой-то.

– Что ты! – ужаснулся Тихон. – Как можно? За такой женщиной! Богиней! Я б и подумать не мог! Ан вот всё одно сидел под окнами. Потом, бывало, к утру домой иду. Сюда, стало быть, – Тихон кивнул на пустой в ранний час зал харчевни, – люди оборачиваются, носы воротють… А вонь, доложу я вам, от меня шла та ещё… Так моей Агриппинке однажды это дело опостылело. Выглянула в окно: хорош, говорит, охальничать! Ты либо вечерять иди, либо проваливай отсюда и больше не возвращайся. Ну я, конечно, пошёл, значит, ужинать. А от самого дух такой, аж глаза щиплет. Жёнушка слова мне про то не сказала. Ну я сразу и понял – любовь. Это я уже потом узнал, что она запахи-то не шибко чует.

Я захохотала, перечеркнув всю романтику истории, и тут же закрыла рот ладонями – мужчины смотрели на меня обиженно. И правда, что ж это я не оценила красоты рассказа о провонявшем задком стеснительном мужике и взятой им на измор бабы. Но глядя, какие счастливые теперь Тихон и Агриппина, невольно думаешь, что и правда рожаницы пошутили, на роду написали такую странную встречу.

Вот только Агриппина, видать, по-иному судьбу свою видела. Никак, и правда весёлая вдова. Медведь ли первого мужа её загрыз али сама подсобила? Вот сейчас сживёт со свету второго дурачка, да останется полноправной хозяйкой постоялого двора.

Я потянула Серого за рукав.

– Чего?

– Чего-чего? Думать надо, как Тихона спасать!

– А мы чем заняты?

– А мы его сторожим. Со дня на день домой поедем и с кем он тогда останется?

– О чём шепчетесь? – полюбопытствовал мужичок.

Серый возьми да и скажи:

– Да мы вот думаем, что скоро домой ехать придётся, а вас кто тогда сторожить будет? – я предупредительно зашикала на друга, но того было уже не остановить. – Надо решать, как вас спасать. Идеи есть?

Я заскулила от безысходности. Ну какой взрослый мужик поверит в подобную ерунду? Да ещё детям! Но Тихон горячо согласно закивал, включаясь в игру.

– А ну как мы их на живца, а?

Блеск в глазах Серого заставил меня пожалеть о заваренной каше.

– А может, стражников позовём? – наивно предложила я.

– Тю! Когда это городская стража куда вовремя приходила? – отмахнулся Серый.

– Вот-вот, – Тихон поддерживал сумасшедшую идею, – стражу попробуй ещё убеди. А монету-две вперёд уплатить придётся. За беспокойство, стало быть. Ничего, мы и сами за себя постоять сумеем, правда же?

Серый утвердительно закивал:

– Да и вообще, мы же не знаем, кто именно дядьку Тихона убить хочет. Не можем же мы стражу на всех подряд натравливать?

– Как это не знаем?! – возмутилась я, но поймав умоляющий взгляд друга, поправилась, – ну да, не знаем. Мало ли, кому вы помешали…

Ох, Тихон-Тихон…

К вечеру дождь так и не прекратился. Маленько поутих, но продолжал навязчиво стучать в двери, как дворовый пёс, просящийся в дом. Желающих погреться в гостеприимном зале «Весёлой вдовы» стало столько, что Агриппина велела девкам-подавальщицам сваливать снедь на три составленных в центре комнаты стола – ешь, сколько влезет – и брать с каждого оговорённую заранее денежку за ужин. Новое развлечение пришлось по вкусу и завсегдатаям и гостям. Народу становилось не протолкнуться. Даже нас, испуганных с круглыми глазами деревенских девок, хозяйка вывела к шумной толпе. Попеняла маленько заснувшему на лавке в обнимку с пустой кружкой деду Нафане и оставила самих по себе, наказав быть поскромнее. Дескать, у неё в харчевне ничего худого случится не может, но мало ли за кого нас могут принять привыкшие к свободным нравам горожане.

Конечно. «Ничего худого случиться не может». Я волком глядела в спину Агриппины. Она аккуратно, но неотвратимо расталкивала гостей, здоровалась с приятельницами, хохотала в ответ на лестные замечания посетителей. Главное, не упустить её из виду. За Тихоном следил Серый. Ну как следил? Перекидывались в карты за дальним столиком. Тихон оторвался от игры, встретился глазами с женой, радостно помахал ей. Агриппина в ответ послала мужу воздушный поцелуй. Огреть бы её скалкой! Нет, пока народу много, Агриппина ничего мужу не сделает. Хоть он и вышел сегодня, вопреки обыкновению, из комнаты, стараясь намозолить глаза всем, кому можно, но вряд ли жена возьмётся его убивать при стольких соглядатаях.

Я недовольно покосилась на точащих лясы Любаву, Заряну и Стасю. Ишь, какие беззаботные. И невдомёк им, что мимо ходит самый настоящий убивец. Почти все посетители выглядели мирно. Рядом с нами расположилась большая семья с радостно галдящими детишками, чуть поодаль две кумушки обсуждали последние сплетни, шмыгая раскрасневшимися носиками. Были, конечно, и менее приятные гости. Наш сосед по коридору – парень с бегающими глазами норовил к кому-нибудь подсесть и завести беседу. Руки его меленько дрожали, а сам он непрестанно оглядывался, да так ловко, что никак не удавалось разглядеть его лица. Однако ж каждый раз находил глазами Агриппину, тяжело вздыхал и отходил к другому столику. Ой не зря он её побаивается, как есть не зря! От последних собеседников парню пришлось катиться кубарем, извиняясь, кланяясь и заискивающе повторяя «не признал, простите великодушно». Видать, кому-то важному помешал отужинать. Хотя на важных компания из трёх сутулых плохонько одетых мужичков никак не походила. Видать, деревенские дурачки выпить зашли. Вот только кружки перед ними полупустые, да и за закусью не спешат, хоть и заплатили за вход как все. Да какие из них деревенские? На каждом сапоги начищенные выглядывают из-под плохоньких плащей. Разве от непогоды в дешёвую дерюгу укутались?

Хоть зал и был набит до отказа, для ещё одного важного гостя место нашлось: с ноги шумно распахнув дверь, привлекая всеобщее внимание, вошёл городничий. Я его раньше не встречала, но при виде мощной фигуры невольно поёжилась. Видать, просквозило.

– Лагодум-то наш сегодня ишь как вырядился, – заметил косоглазый за соседним столиком, – и непогодь ему не страшна.

– Что ему непогодь, – ответил сосед, – городничего везде пускают, везде привечают. Он и промокнуть не успеет, как его обогреют да обсушат.

– Ох и обогрела бы я его! – хихикнула девка-подавальщица, покачивая кувшинами с медовухой. – милости просим, батюшка! Извольте присесть!

Свободных столиков давно уже не было, но девка быстренько шикнула на косоглазого с приятелем и тех как ветром сдуло. Лагодум подчёркнуто медленно, нехотя, прошёл к столику, брезгливо протёр его белоснежным платочком и водрузил своё тело на стул.

– А что, девка, хозяюшка, никак, слишком занята, чтобы гостя поприветствовать? – лениво заметил он.

– Как есть занята, – залепетала разносчица, – сегодня не присела даже, так и мечется, так и мечется…

– Так пусть метнётся сюда и подаст мне лучшей медовухи. Хотя, знаешь что, – городничий деловито осмотрел полную народа залу, – пусть-ка выкатит бочонок пива. Всех угощаю!