Дома все прошло намного лучше, чем я ожидала. Шагая на следующий день в лицей, я вспоминала, как Света терпеливо дождалась окончания стрижки, как упорно закрывала глаза, чтобы не смотреть в зеркало, а потом все же глянула на себя и растянулась в искренней детской улыбке: «Я похожа на Рапунцель, когда та обрезала волосы!»

Маме про жвачку говорить мы не стали. На вопросы сестра отвечала уклончиво и по-взрослому, что хотелось себя изменить. Если мама и заподозрила что-то, то виду не подала.

За суматохой с сестрой и ее волосами вечером я совсем не думала о том, что узнала в раздевалке детского сада. О той лавине, что сбила меня с устойчивой почвы. Но по мере приближения к лицею мысли наваливались сильнее и сильнее. Я даже не смогла зайти в «Чашечку», одно воспоминание о Саше, стоявшем вчера возле дверей кофейни, заставляло слезы выступить на глазах.

– Соня! Ты не соня, а глухарь!

Я обернулась и наткнулась на удивленно-гневный взгляд Богачевой. Таня стояла в полуметре, согнувшись и уперевшись в колени руками, и пыталась отдышаться. Я поняла, что пролетела мимо нашего условленного места встречи и почти добежала до шлагбаума лицея.

– Та-а-а-ань, прости! Я задумалась.

– Так задумалась, что мимо лучшей подруги проскочила, как мимо фонарного столба? Знаешь, я очень не люблю быть незаметным неодушевленным предметом в глазах других.

А потом Таня разглядела что-то на моем лице и замолчала, насупившись. Она шагнула ближе, обхватила мой подбородок пальцами и покрутила голову то вправо, то влево. Как если бы хотела найти доказательства пластической операции у Анджелины Джоли.

– Ты точно чем-то огорчена. Вероятно, даже плакала. Глаза потухшие, веки припухли, губы искусаны, а на виске от напряжения пульсирует вена. Тогда рассказ о вчерашнем косплей-фестивале переносится на более благоприятное время. Выкладывай.

Ого. Может быть, Богачевой податься в следователи? Но на шутку вслух сил во мне не осталось.

– Давай потом, ладно? Сейчас никак не могу выдавить из себя и слова.

Она кивнула, взяла мою успевшую озябнуть руку и с нежностью ее сжала. За что я обожала эту девушку, так это за то, что она понимала меня, прислушивалась к моим желаниям и никогда-никогда не давила, даже если ее распирало от любопытства.

Мы медленно побрели на уроки. У класса стояли наши одноклассники, как всегда разбившись на группки. Я остановилась чуть поодаль, не желая вливаться в толпу и слушать посторонние разговоры. Таня осталась возле меня, попутно махнув нашей новоприобретенной компании, чтобы не подходили. Я вновь мысленно поблагодарила ее за чуткость.

Давид поглядывал на Богачеву с румянцем на щеках. Вчера между ними точно что-то произошло. Жаль, что я была в состоянии амебы и не могла адекватно выслушать ее историю, чтобы порадоваться за подругу.

– Ты видала? Хвостов опять в компашке Малюгина стоит, – прошипела со злостью Богачева, когда до нас донесся взрыв хохота.

Я украдкой взглянула в ту сторону. Саша был расслаблен, верхние пуговки рубашки расстегнуты, рюкзак небрежно перекинут через плечо. Он с легкостью поддерживал чью-то шутку и смеялся, и от вида его, такого довольного, во мне нарастало отчаяние и злость – две эмоции, никак друг с другом не вяжущиеся.

Заметив нас с Таней, Хвостов помахал. Ответила ему на приветствие лишь Богачева, поэтому Саша удивленно приподнял брови. На его немой вопрос я не ответила, отвела взгляд. Еще секунда-другая – и он направился бы в нашу сторону, если бы прямо перед ним не очутилась Даша, преградив путь.

– Идем, надо Сашу спасать, – напирала Таня, стараясь сдвинуть меня с места.

– От кого его спасать? – усмехнулась я.

– От этих. – Таня махнула в сторону Малюгина и компании. – И их влияния.

Я резко дернула Таню на себя, но не рассчитала сил, и подруга чуть не потеряла равновесие. Она опешила.

– Хватит уже! – Голос мой стал колючим, хотя в глазах стояли слезы. – Хвостов твой – самый настоящий мистер Уикхем.

– Кто? Ты кофе перепила? Или опять книг перечитала, Белка?

Я прислонилась спиной к стене. Таня закрыла собой обзор на раздражающую компанию. В глазах подруги металось беспокойство.

– Тань, не такой уж этот Саша белый и пушистый. Он как Малюгин. А может, и хуже.

– Нет, наверное, головой ударилась. С кровати упала?

– Таня, я серьезно! Посмотри, он там как рыба в воде. Кажется, тогда в первый день с нами просто ошибся компанией.

– Это что именно в тебе сейчас говорит? Ревность к Даше-курице?

– Нет. Просто у меня упали розовые очки с лица.

Богачева прикусила губу. Мы вместе с ней обернулись на очередной громкий звук со стороны «Малюгина и Ко». Даша повисла на руке Хвостова, слишком наигранно хихикая. Саша аккуратно убрал ее изящные пальцы и что-то спокойно проговорил. Таня несколько секунд пристально всматривалась в эту парочку.

– Ты что-то узнала, да? И это что-то очень неприятное?

Я уже открыла было рот, чтобы рассказать о том, что терзало душу, но произнести ничего не успела. Богачева ругнулась и прошептала:

– Ой, зря пялились, сюда Малюгин идет.

Ну вот, еще одного не хватало. Денис и правда оттолкнулся от подоконника, о который до этого опирался спиной, и двинулся к нам.

– Доброе утро, девочки. Белочка, ты столько времени стоишь тут как неродная, подошла бы поздороваться.

– Привет, – сухо бросила я, стараясь не встречаться с ним взглядом. Надеялась, что он прочитает по лицу нежелание идти на контакт в эту минуту. Вот только эмпатия у Дениса была развита очень слабо.

– И вчера на обеде я тебя снова не нашел. Может, ты меня избегаешь? – Он подошел ближе и стал накручивать прядку моих волос себе на палец. – У тебя всегда появляются милые кудряшки, когда на улице влажно. Помнишь, в детстве ты говорила, что они раздражают, а я признавался, что мне нравятся.

Я смутилась. Конечно, помнила. Тогда для меня, еще совсем малышки, это казалось красивым признанием в любви. «Мне нравятся твои кудряшки» – это же, считай, «мне нравишься ты». Я против воли погрузилась в воспоминания и улыбнулась.

– Ты что-то хотел? – подала голос Таня, когда заметила перемену в моем настроении. Наверняка в ее голове уже выла сирена.

– Да. У меня в выходные на даче типа вечеринка. Вы же приедете?

Перед «вы» Денис сделал паузу, подразумевая, что видеть хотел бы только меня. Эта пауза стала для меня отрезвляющей.

– Денис. – Я с резкостью обратилась к нему. Его лазурные глаза изучали мое лицо. Он не ожидал, что я могу вот так перестать скрывать раздражение. – Что на тебя нашло в этом учебном году? Что ты от меня хочешь?

Он улыбнулся. Обворожительно, так, что любая бы растаяла. Но на меня это все не действовало. Может быть, включался разум. А может, я просто полюбила другую улыбку – ту, что с ямочками.

– Хочу загладить вину. Мы же с тобой были не разлей вода. – Он подмигнул Тане, намекая, что не она одна была в моей зоне комфорта. – А потом вдруг совсем перестали общаться. Мир, дружба, жвачка?

Жвачка. Это слово против воли стало моим триггером. Я сморщила нос. Саркастичная шутка так и норовила сорваться в его адрес. Но глаза Малюгина загорелись какой-то искренней надеждой, что мне стало не по себе. Словно на долю секунды показался тот милый голубоглазый мальчишка, которого я знала, спрятанный глубоко внутри. Может, Денис правда искренне хотел возобновить со мной дружбу?

– Хорошо, давай попробуем наладить дружеские отношения.

Я надеялась, что он расслышит акцент на словах «дружеские» и «попробуем». Как-то радикально менять свою жизнь из-за возвращения в нее Малюгина я не собиралась.

Денис засиял от моих слов.

– Напротив этого пункта ставим галочку, спасибо тебе. – Он сделал движение пальцем в воздухе, со стороны это выглядело забавно. – Тогда вернемся к следующему. Как тебя убедить насчет выходных?

– Пригласи наших друзей: Давида, Марка и Володю, – потребовала Таня. – Докажи, что у тебя самые искренние и добрые намерения.

Малюгин усмехнулся, бросив быстрый взгляд на наших «гиков». Те наблюдали за нами несколько настороженно, готовые в любую минуты кинуться на помощь, если потребуется. Денис им приветливо кивнул.

– Ребят, го ко мне на тусич в субботу! – крикнул он, прежде чем вновь повернуться в мою сторону. – Сонь, ты не прогадаешь, если придешь. Будет весело. Адрес всем скину.

А потом он щелкнул меня по носу и, насвистывая, пошел обратно к своей компании. Я следила за его удаляющейся спиной, в то время как за мной следила пара серых глаз. Я не могла прочитать выражение лица Саши, да и не было желания. Отвернулась, ощущая, что буквально пара секунд зрительного контакта с ним – и я разревусь.

* * *

Третьим уроком была физкультура. Я натягивала свои мешковатые спортивные серые штаны и футболку, когда мимо прошли переодевшиеся Даша и Маша. Обе в велюровых мини-шортах, которые едва прикрывали попы. Их длинные стройные ноги, казалось, росли прямо от ушей. Я даже немного позавидовала. На свою фигуру не жаловалась – была и талия, и женственный изгиб бедер, и вполне неплохая грудь, не третий размер, как у этих, аккуратная единичка. Но все же иногда и я бы хотела ловить те взгляды, что бросали парни в сторону Казанцевой и Лениной.

– Вот вырядились-то, – прошипела Таня, когда подружки вышли из раздевалки.

Она натягивала цветастые легинсы и футболку оверсайз с мультяшной аппликацией. Фигура Богачевой позволила бы ей надеть мини-шорты и топ с открытым животом и посоревноваться с фифами, но подруга была сторонницей удобства. «Зачем мне выряжаться для кого-то, если комфортнее так?»

– Наверняка хотят произвести впечатление на Хвостова, – добавила она, и что-то неприятно кольнуло у меня прямо под ребрами.

– Уже произвели. И не только они.

Таня выгнула бровь. Я не удержалась и поведала подруге про то, что услышала в детском саду от младшего Хвостова. Таня внимательно выслушала.

– Я не поверю, что Саша – плохой мальчик. Он, конечно, ходячий секс, но что-то не клеится. Чтобы он вдруг спорил на что-то?! Да еще и на тебя?! Он же смотрит на тебя как влюбленный мальчишка.

Последняя фраза заставила мое сердце чуть-чуть вспорхнуть. Хотела бы я, чтобы это было правдой.

– Зачем его брату врать? Тем более мелкий откуда-то узнал про существующие в нашем лицее тупые разводы. Не из головы же выдумал?

– Поговори с Сашей. Расскажи, что услышала. Думаю, есть разумное объяснение.

– Чтобы он вешал мне лапшу на уши?

– Наоборот, чтобы снял ее.

Оптимизма Тани я не разделяла. В молодежных романтических историях тема споров на девушек и их разбитых сердец была очень популярна. Об этом писала Анна Тодд, на сайтах самиздата имелись целые разделы «спор на любовь», а в одном из фильмов спорили на бедняжку-героиню Риз Уизерспун. Конечно, никто никогда не подумает, что это может коснуться его в реальной жизни. Вот и я не ожидала. И не верила, что правды легко добиться, лишь задав вопрос.

– Что ты тогда будешь делать? – спросила Богачева, удостоверившись, что к ее совету я не планирую прислушиваться.

– Спрячу чувства поглубже и буду игнорировать его.

– Чувства? – Глаза Тани округлились. – Ты только что сказала, что у тебя к нему чувства?

Я прикусила язык. Внутренности скрутило в тугой узел. Может ли быть такое, что подсознание и язык невольно выдали меня с потрохами?

– Нет… да… не знаю. Симпатия. У меня к нему симпатия. Была… Была симпатия.

Как вообще понять, что именно ты испытываешь к человеку? Есть какой-то справочник с симптомами, который бы помог поставить диагноз?

Я схватилась за волосы и зарычала. Как же все это сложно. Таня хмыкнула. А потом щелкнула пальцами и вытянула вверх указательный, что намекало на возникшую у нее гениальную идею.

– Ты сказала, что в лицее вернулись к этой тупой игре в споры. Значит, в курсе вся компания Малюгина, ведь они же ее и придумали, придурки. Давай понаблюдаем за ними?

– И?

– И докажем, что либо Сережа Хвостов обладает богатой детской фантазией и Саша был очернен несправедливо, либо накажем Хвостова сами. Признаешься, что была в курсе спора и только подыгрывала. Останется лишь громко посмеяться над ним. Справишься?

– Эта идея – тупость, как из ромкомов двухтысячных годов.

– Хочешь, как в «Девчатах»? Подойти и шапку между спорщиками кинуть? – Таня скептически усмехнулась. – Покажи лучше, что ты на такие разводы не купишься.

– Во-первых, Тося шапку не кидала, а отдала в руки победителю. Во-вторых, ты вечно предлагаешь что-то странное и дикое.

– Не привыкла еще? Я скоро начну переживать, что ты меня плохо знаешь.

Я рассмеялась. Таня тут же показала большие пальцы, мол, так держать, хватит грустить. Она и правда немного подняла мне настроение.

– По крайней мере, я узнала все вовремя, а не тогда, когда осталась с разбитым сердцем.

Я произнесла вслух то, что должно было принести облегчение. Вот только его не появилось. Сердце в грудине сделало кульбит, намекая, что от него уже давно куски посыпались, как штукатурка от стен.

– Запасной вариант – подойти и рассказать все взрослым, – предложила Таня.

– Нет. Только не это. Подобные разборки привели к тому, что Мухаметшина ушла из лицея, а парням за развлечение ничего не было, кроме наказания сверхурочной работой в библиотеке в течение месяца.

Богачева скривилась. Да, несправедливость с Сабиной тогда очень сильно задела наши чувства. Но мы не могли ничего поделать. Директриса замяла дело до того, как оно стало достоянием общественности, настояв, что Сабина сама была виновата, раз отправляла свои фотографии по сети и не думала о последствиях.

– Тогда пробуем поиграть сами? – хитро спросила Таня, и я неуверенно кивнула.

Вот так мы в школьной раздевалке придумали совсем бестолковый и тупой план. Как бы он не вышел мне боком.

– Богачева, Белкина, вы идете? Там уже построение! – В дверь просунулась голова Бобровой.

– Бежим! – сказала Таня, натягивая кроссовки.

Сегодня урок физкультуры объединили для двух классов, чему я была категорически не рада. Компания Малюгина стояла особняком, все парни – в майках-алкоголичках, чтобы выпендриваться подкачанными руками с бицепсами. Меня же привлек тот, кто стоял у стенки.

Даже в черных спортивных штанах и простой футболке с рукавами Саша Хвостов мог посоревноваться с Денисом по всем параметрам. Ему и оголять части тела не нужно было, внимание притягивал самой фигурой, манерой держаться и аурой.

– Ну, покажи, Саш, – щебетала возле него Даша с подружкой.

Хвостов вздохнул и оттянул горловину футболки вниз. Девушки уставились на небольшую черно-красную татуировку на его груди. Птица, запутавшаяся в ветвях с маленькими цветами, тело которой протыкает шип. В памяти тут же всплыла наша переписка на литературе.

«Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы; она сама не ведает, что за сила заставляет ее кинуться на острие и умереть с песней. В тот миг, когда шип пронзает ей сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поет, поет до тех пор, пока не иссякнет голос и не оборвется дыхание. Но мы, когда бросаемся грудью на тернии, – мы знаем. Мы понимаем. И все равно – грудью на тернии. Так будет всегда»[4].

– Отпад! – громко воскликнула Маша.

Саша поймал мой взгляд, блуждающий по его телу, и тут же вернул футболку на место. Кажется, он тоже вспомнил урок литературы. А я поняла, что единственная в спортивном зале знаю истинное значение этой татуировки. По коже пробежала волна мурашек.

– Хвост, любишь птичек? – крикнул на весь зал Денис.

Было понятно, что говорил Малюгин отнюдь не об эскизе тату. Даша демонстративно ткнула подругу в бок и захихикала. Саша же показал Малюгину средний палец, на что тот притворился раненым до глубины души.

– И для кого они разыгрывают этот спектакль? – зло вырвалось у меня.

– Пацаны есть пацаны, им лишь бы повыпендриваться. – Таня пожала плечами. – Но татуировку даже я заценила.

Ох, Таня, Таня, знала бы ты, как и во мне она откликнулась. Хотелось подойти поближе и рассмотреть ее в подробностях, провести по черным линиям кончиками пальцев. В этой птичке из легенды я отчетливо видела себя. Хвостов был моим терновым кустом, черт бы его побрал.

Послышался свисток. Артем Георгиевич, маленький и лысенький, меньше всего походил на спортсмена, но в качестве физкультурника был классным. Никаких монотонных и скучных нормативов. Конечно, совсем без них не обходилось, но в основном на уроке мы выбирали игру и большую часть времени посвящали ей.

Вот и сейчас Артем Георгиевич натянул сетку.

– Разминайтесь пять минут, а потом разбивайтесь на команды. Без нормативов сегодня. Вас много, так что игра до пяти очков, далее уступаете поле другим. Кто сыграл, отмечается в журнале и может заняться своими делами. Списывайте там, что не успели списать, повторяйте материал, милуйтесь, сплетничайте.

Вот как можно такого физкультурника не любить?

– Волейбол?! Недавно же играли, – запротестовала Катя Боброва.

Кто точно был бы рад прыжкам в длину или челночному бегу, так это отличница. Спортивные командные игры для нее были каторгой.

Будучи интровертом, я тоже должна была ненавидеть такие уроки, но на самом деле мне нравилось играть в волейбол, баскетбол или вышибалы. Все, что требовалось, – это показать результат командной работы и выносливость своего организма. А с младшей сестрой выносливость у меня была еще какая!

– Чур, Белка и Богач с нами! – заявил Давид, похлопав меня по плечу.

Я улыбнулась. До сближения с одноклассниками мы с Таней обычно болтались в хвосте из тех, кого последними выбирали себе в команды. Стало капельку приятно.

– Я с вами, ребят.

Саша поднырнул под сетку и очутился возле меня и Давида. Нас как раз набралось шесть человек. Таня выгнула бровь, намекая, что Хвостов предпочел нашу компанию, а не Малюгина, но для меня это вовсе не было аргументом. Наоборот, я разозлилась. Почему он так искусно притворялся, что ему с нами интересно? Почему из-за глупого спора на меня втянул в фальшивую дружбу еще и ребят?

– Денис хотел пообщаться, – зачем-то сказала я. – Пойду к нему в команду.

Володя и Марк уставились на меня большими глазами. Давид ахнул. Таня молча прищурилась. А сам Малюгин самодовольно улыбнулся, проверяя, что его компашка заценила мой поступок. Оказывается, он тот еще павлин.

– Раз Соня хочет так, нам нужен шестой игрок, – сухим тоном сказал Саша, прожигая во мне взглядом дыру. Брови его сдвинулись к переносице, и весь он стал напряженным, как пружина.

– Я с тобой! – Кто бы сомневался, что Даша шустро юркнет поближе к Хвостову. – Покажешь правильную стойку при подаче?

Саша оставил ее вопрос без ответа и молча проследовал в свою зону. Решил быть первым на подаче.

– Белка, тебе тоже показать? – услышала я за спиной.

– Я справлюсь, Денис.

Не хватало еще, чтобы он меня лапал.

– Мы подаем первые! – прокричал Давид.

Свисток. Мяч взмыл в воздух. Мощный удар. Даже излишне сильный. Саша будто бы вместе с ним выплеснул злость. Но Малюгин играл хорошо не только в футбол, он уверенно принял мяч и дал пас своему другу Славе. Тот провернул ответку так, что Таня не успела поставить блок.

Один-ноль.

– Хвост, командой ошибся! – крикнул Денис, поставив ладони рупором. – Лучше бы взял пример с Белки, она знала, кто тут победитель.

И мне бы порадоваться полученному очку, но на языке появился горький привкус. Что я творила? Зачем я так поступила с ребятами? Все казалось каким-то неправильным. Да и Саша был хмурый. Любой человек с хорошей фантазией мысленно нарисовал бы над ним воображаемые темные тучи с молниями.

Вскоре счет сравнялся, а спустя десять минут было уже четыре-четыре. Подошла очередь последней решающей подачи, чтобы определить победителя и уступить поле другим командам. Подавать должна была Даша. Конечно же, она умела играть в волейбол, но перед Хвостовым разыграла настоящий спектакль.

– Артем Георгиевич, можно Саша покажет мне правильную стойку? – спросила она у физрука.

Тот сначала удивился, но потом лукаво улыбнулся и одобрительно кивнул. Сводник-предатель Артем Георгиевич тут же упал в моих глазах. Хвостов подошел к Даше и положил руки на ее талию, поворачивая корпус под нужным углом. Затем его руки поднялись к ее локтям, чтобы зафиксировать положение кисти на мяче. Все это время он ей что-то говорил, а Ленина делала вид, что внимательно слушала, хлопая ресницами. Я чувствовала, как внутри меня поднималась уже не злость, а ярость. Даша посмотрела на меня, вздернув подбородок с очевидным намеком. Мол, я тоже сделала выбор. Вот же стерва!

Свисток. Ленина провернула шикарный удар, вложив всю силу. Но если Саша бил ради того, чтобы заработать очки, то она целилась иначе. Будто бы знала, где слабое место у команды соперников. И этим местом оказалась я.

Ни отбить, ни сгруппироваться я не успела. Мяч пришелся прямо по голове. Потеряв равновесие, я завалилась назад и оказалась на полу, треснувшись об него затылком. В черепной коробке запульсировала боль, а перед глазами заплясали огоньки.

Надо мной тут же столпились ребята. Но я могла сконцентрироваться лишь на одной фигуре и на паре серых глаз. В них плескалась неподдельная тревога. Таня прижала руку к моему лбу, на что я громко ойкнула. А через секунду, растолкав всех, надо мной навис Артем Георгиевич, сетуя, что я забыла о технике безопасности.

– Где твой блок, Белкина? А раз уж падать собралась, то группироваться надо. Затылком о пол, вот тебе и волейбол. И на неделю парацетамол.

– Артем Георгиевич, да вы несостоявшийся поэт! – фыркнула я.

Он посветил маленьким фонариком-брелоком в мои глаза.

– Реагируешь на шутки и на свет, значит, не смертельно ранена. В медпункт идти все равно надо, пусть проверят. Легкое сотрясение вполне возможно. – Он поднялся с колен, недовольно кряхтя. – Кто-нибудь помогите Соне добраться без происшествий.

Даша с притворным сожалением хлопала своими ресницами.

– Прости, Соня, я не хотела.

Ну, конечно, так я и поверила. Таня, кажется, тоже уловила сарказм, потому что посмотрела в сторону одноклассницы так, словно небеса вот-вот разверзнутся и ту испепелит божественная кара. Ленина отошла подальше. С Богачевой она связываться не рисковала. Слава о бунтарке Тане, колотившей мальчишек, с годами никуда не делась.

– Давайте я помогу, – вдруг донесся до меня, как из тумана, голос Хвостова. – Заодно как новенький узнаю, где у вас тут медпункт.

Малюгин с недовольным видом сверлил нас взглядом. Саша протянул мне ладонь, не обращая ни на кого внимания. Смотрел только на меня, выжидательно и сосредоточенно. Он как будто хотел проверить что-то или доказать.

Не знаю, что на меня нашло, наверное, сознание действительно помутилось, потому что я легко приняла его помощь. Был ли это жест доброты ради спора или нет, меня не волновало, захотелось просто поскорее уйти из спортивного зала и толпы, которая наблюдала за происходящим.

Рука Саши была теплая, приятная, и мурашки помчались по позвоночнику. Так бы и держала вечно. Но поднявшись с пола и выпрямившись, свою ладонь я все же убрала.

– Можешь облокотиться о меня.

– Нет, спасибо, могу идти сама.

А внутри меня все кричало: «Облокотись, облокотись!» Тело, ты чертов предатель.

Медпункт находился в другом конце школы, хорошо хоть на первом этаже. Мы двинулись мимо столовой, раздевалок и поста охраны.

– Ты бы не спешила так, а то мало ли, – сказал Саша, пытаясь подстроиться под мой быстрый шаг.

– Не беспокойся обо мне.

– Ты знатно приложилась затылком. Уверена, что голова не кружится? Сколько пальцев?

Я обернулась. Саша вытянул перед собой ладонь, загнув три пальца.

– Два.

– Могла угадать, это самый популярный ответ. А сейчас?

Я против воли усмехнулась.

– Пять.

– Ну ладно, засчитано. Только если ты не обладаешь экстрасенсорными способностями.

– Ими нет, а вот телепатией – да. Угадаешь, что я мысленно тебе говорю?

«Уйди, пожалуйста, прочь. Не мучай меня и мое сердце».

Саша улыбнулся.

– Ты тоже мне нравишься, Соня.

Из легких будто весь воздух выбили. Как-то слишком нежно это было произнесено. Будто бы и не вкладывал он шутку в свои слова.

Я поперхнулась слюной и закашлялась.

– Не угадал.

Он пожал плечами.

– Сбоит твоя подача сигнала. Как-нибудь в другой раз эту твою телепатию проверим.

В другой раз? Нет уж. Смеется еще надо мной. Как вообще можно так чувствами другого человека играть?

Оставшийся путь мы преодолели молча. Если не считать моего раздраженного пыхтения.

– Вот здесь медпункт. Можешь возвращаться, – буркнула я Хвостову.

– Я подожду тебя.

– Это может занять время. Я не сахарная, не растаю, если сама схожу к медсестре. Иди уже.

Перед дверью медпункта я поправила волосы, которые взлохматились во время игры. Минус обрезать волосы в каре заключался в том, что сейчас я не могла завязать их в хвост.

Саша все еще стоял рядом и наблюдал за мной.

– Красивые у тебя кудряшки, – сказал он, смутившись, и зашагал обратно в сторону спортивного зала.

Я отбросила эмоции, что всколыхнулись внутри от такого легкого комплимента, словно бабочка пролетела и нежно зацепила крыльями душу. Денис тоже утром обратил внимание на мои волосы, вот только реакция у меня на слова парней была разная.

Медсестра удивилась, когда я вошла в медпункт. Я нечасто посещала ее, особенно во время уроков. Максимум просила таблетку обезболивающего, когда настигала тяжелая женская доля. Симптомов сотрясения не обнаружилось, но, дабы перестраховаться, медсестра отпустила меня домой отлежаться и проконтролировать самочувствие. Я возликовала. Это именно то, что было нужно. Отдохнуть от всего резко вторгшегося в мою скромную жизнь. А чтобы не находиться наедине с мыслями, я решила забрать Свету из сада пораньше. Можно было вместе приготовить пасту и посмотреть какой-нибудь мультик, поиграть в приставку или настольную игру.

Пока бежала по улице в сторону садика, настрочила сообщение Тане.

Таня: Вот ты везунчик! Лучше бы мяч прилетел в меня. У кого я буду домашку списывать?

Соня: Уверена, ты в состоянии сделать ее сама.

Таня: Бука. Тебе интересно, что было после твоего ухода?

Соня: Нет.

Таня: Зря. Саша игнорирует Дашу, причем не скрывает этого.

Соня: Конечно, она же может нарушить его план.

Таня: Думаю, что он действительно зол на нее. И волнуется за тебя. Места себе не находит. Тусуется с Давидом, Вовой и Марком.

Соня: Это ни о чем не говорит.

Таня: Вот же заладила, как попугай! Я все равно считаю, что вам нужно расставить точки над i.

Соня: Лучше расскажи, как прошел косплей-фестиваль. Я плохая подруга, не выслушала тебя, хотя должна была.

Таня: Ой, слушай…

А дальше Богачева принялась записывать голосовые сообщения. Судя по нескончаемому потоку речи и ярким эмоциям, Танюха осталась в восторге. Призового места они с Давидом не заняли, но, как я поняла, весной планировали участвовать в подобном мероприятии снова. И для этого они с Кондратьевым решили почаще видеться вне стен лицея, чтобы смотреть аниме и фильмы и определиться с будущим образом.

Я слушала подругу и качала головой, расплываясь в улыбке. Такое нелепое оправдание эти двое придумали, лишь бы не признаваться, что будут встречаться и ходить на свидания.