– Соня, а случайно не тебе взял латте на кокосовом молоке парнишка с темными волосами, который как-то сюда уже заходил?

Тетя Валя лукаво подмигнула, а я застыла, разинув рот. Этот вопрос оказался приятной неожиданностью.

– Наверное, мне нужно бежать, – сбивчиво пробормотала я, пряча подбородок в шарф, чтобы скрыть улыбку. – Извините, что сегодня без заказа.

– Беги-беги. А то заждался. Да я только рада буду, если кто-то другой станет у меня два стаканчика навынос заказывать.

Она принялась насвистывать какую-то песенку, но мотив я уже не разобрала, выскочила из «Чашечки» и помчалась в сторону лицея.

Сегодня был вторник. Прошло больше недели с появления в нашем классе Саши Хвостова. Жизнь потекла рутинная, но не такая, как раньше. После совместного приключения за пособиями и бесценного подарка каждая встреча взглядами с Сашей превращалась в какую-то игру, правил которой ни он, ни я не знали. Но было приятно, тепло и волнительно. Дни порой омрачало лишь то, что Хвост, как его окрестили ребята, влился не только в коллектив нашего класса, но и проводил много времени в компании Малюгина из параллели. Они вместе приезжали в лицей, Саша стал членом футбольной команды, в которой Денис был капитаном, а еще ходили слухи, что и вне учебных стен они где-то вместе зависали. Никто из нашей компашки «Соня-Таня и гики» не решался спросить Сашу об этом напрямую. Кто мы такие, чтобы решать, кому и с кем лучше общаться и дружить. Но осадочек плескался – мутный и липкий.

Я вытащила телефон, чтобы проверить сообщение от Тани. Богачева сегодня проспала, заявив, что из-за Давида всю ночь кроила себе наряд на косплей-фестиваль. Завтра планировался день икс. Таня действительно серьезно подошла к делу. Вместе с Кондратьевым выбрала героиню для косплея и последние пять дней постоянно переписывалась и созванивалась с Давидом по видеосвязи, чтобы довести идею до совершенства.

Соня: Собирайся скорее, я скажу Афанасьевой, что у тебя утром живот крутило.

Таня: Смотри не ляпни это при всех одноклассниках. Хоть мне и наплевать на мнение других, но хотелось бы дожить до выпускного без ассоциаций меня и какашек, что уже было после злополучного субботника.

Я отправила Богачевой смайлик с высунутым языком. А когда оторвала взгляд от экрана телефона, то замерла, не дойдя до лицейского шлагбаума несколько метров. Вместо желанной картины, где с двумя стаканчиками стоял бы Саша и дожидался меня, предстала совсем другая. Хвостов и правда стоял у шлагбаума, но стаканчик держал в руке один. Второй я заметила в руках Даши Лениной. В розовой шубке из искусственного меха, надетой не по погоде, она щебетала о чем-то своим звонким голоском, периодически поднося стаканчик к накрашенным губам и оставляя на крышечке ярко-красный след. Саша стоял рядом и совсем не спешил на урок.

Во мне будто бы сотню ножей провернули разом. Неужели я ошиблась? Саша Хвостов зашел в «Чашечку» за кофе для Лениной? За кокосовым латте, который я обожала?! Никогда раньше мне не было так обидно. Вот, значит, как ощущалась едкая ревность. Все то, что я испытывала когда-то давно, наблюдая за флиртом Дениса с другими девочками, и рядом не стояло с тем, что творилось сейчас в груди. Я словно проглотила нечто гнилое, мерзкое до рвотных спазмов. Аж самой страшно стало от подобных ощущений.

Стиснув зубы, я набрала скорость и пролетела мимо воркующей парочки, не поздоровавшись. Краем глаза успела заметить вытянувшееся от удивления лицо Хвостова, но что он пытался мне крикнуть, не разобрала.

– Идиотка. Не о том ты думаешь. Забила голову романтическими глупостями.

Чертыхаясь и ругаясь вслух, я быстро переобулась в сменную обувь и помчалась в класс. Сегодня литературы не было, так что сидеть с Сашей не придется. Это казалось хорошей новостью. А вот то, что после уроков нас ждала совместная подготовка к экзамену, совсем не радовало. Конечно, он не обязан был покупать мне этот дурацкий кофе, но глупое сердце ощущало себя преданным.

– Что случилось за то время, пока я добиралась до лицея? – с ходу спросила запыхавшаяся Таня, рухнув на стул одновременно со звонком на урок. Выгораживать ее перед Афанасьевой мне не пришлось.

Всегда уложенные волосы подруги сейчас топорщились, а на лице не было ни грамма косметики. Я несколько раз с усилием моргнула, чтобы убедиться, что мне не показалось. Натуральная красота Богачевой затмевала любой созданный ею образ. Жаль, что она редко вспоминала об этом и практически никогда не показывала себя такой окружающим и миру.

– О чем ты? – Я вернулась к ее словам, адресованным мне минутой ранее.

– На тебе лица нет. – Таня перешла на шепот, так как Ананас критически оглядывала класс, выискивая, кто не пришел или опаздывал на урок. – То пишешь сообщения в духе Белоснежки, которая порхает вместе со своими зверями и птичками, то больше смахиваешь на Малефисенту, желающую кого-то проклясть.

– Я просто не выпила кофе, – буркнула я и громко хлопнула учебником по столу, не рассчитав силы. Лучше бы я вытащила его из рюкзака до звонка, тогда удар о парту утонул бы в гуле голосов, но теперь же все внимание оказалось прикованным ко мне. Головы одноклассников повернулись в нашу с Таней сторону, а Евгения Львовна изогнула свою идеальную бровь.

– Белкина, хочешь поделиться с нами еще чем-то важным? Почистила ли ты зубы, погладила ли вещи? Мы послушаем.

Кто-то из одноклассников принялся хихикать. Даша хмыкнула и демонстративно отпила из стаканчика, который притащила с собой и поставила на край парты – подальше от взгляда учительницы, но поближе ко мне. Я покачала головой, в глубине души надеясь, что Ленина подавится этим чертовым латте.

– Нет так нет. Тогда достаем двойные листочки для проверочной работы, – продолжила Евгения Львовна и, услышав вздохи огорчения, ехидно улыбнулась.

После седьмого урока Таня спешила в раздевалку, где ее дожидался Давид. Она призналась, что Кондратьев идет к ней домой для финальной оценки косплея, а завтра они вместе поедут на мероприятие. Причем инициатива добираться туда не по отдельности исходила именно от Тани.

– А говорила, маньяк с плащом эксгибициониста, – смеялась я, пока Танюха покрывалась красными пятнами от смущения. Это была какая-то непривычная, другая Богачева, но мне такая даже больше нравилась.

– Если мой бездыханный труп найдут в реке, ты знаешь, кто будет подозреваемым.

– Думаю, что наоборот, придется придумывать алиби тебе.

Таня кинула в меня скомканную шпаргалку, но меткостью она никогда не отличалась. Когда подруга скрылась из виду, я направилась к классу Марии Ивановны. Идти на подготовку не хотелось, хотя я весь сентябрь только и мечтала о дополнительных занятиях по литературе. Утренний инцидент с кофе до сих пор портил настроение. Но вспомнив, что я все-таки почти взрослый и зрелый человек, скоро совершеннолетний, отбросила прочь ненужные эмоции.

Саша догнал меня у дверей класса Ворфоломеевой и легонько коснулся моего локтя, чтобы я обратила на него внимание.

– Привет. Ты сегодня как колибри.

– Привет. – Я растерялась. И от того, что он завел разговор, и от его доброжелательного тона. – Почему колибри?

– Никак не поймать, юркая и шустрая. За день не смогли перекинуться и парой фраз.

Я и правда на переменах старалась избегать Хвостова. Но сравнение с крошечной птичкой вызвало невольную улыбку, и злость моя куда-то улетучилась. Как тот самый колибри. Только что была внутри, а потом исчезла в одночасье.

Мы встали рядом друг с другом, прислоняясь к стене лопатками, чуть-чуть соприкасаясь плечами. Я думала, что тишина станет давить, но было до странного спокойно.

– О чем задумалась?

Действительно, о чем? О том, что за последние дни мысли о тебе затмили мысли о поступлении, которые должны быть первостепенными? О том, что я бы с радостью хотела повторить прогулку по парку, как в прошлый понедельник? О том, что мне хотелось побольше узнать о тебе? О том, что еще ни к кому я не испытывала подобной симпатии? Симпатии ли?

– О дынях, – вместо этого сорвалось с моих губ, когда я вспомнила Дашу и выпирающие части ее тела. Невольно опустила взгляд на свои среднестатистические персики.

– Дынях? – Саша растерялся. – Хм. Я арбузы больше люблю. На Алтае их выращивают в некоторых районах, но погодные условия вносят коррективы. Когда в детстве удавалось выбраться на юг в августе, я был очень счастлив. Отец постоянно покупал самый большой и звонкий арбуз.

Саша очень любил отца. Это было заметно. Когда он упоминал о нем, его лицо преображалось, голос становился мягче. Мое сердце защемило. Отчего-то я вспомнила о собственном отце, проживающем со мной в одном городе, но отдалившемся. Или это мы отдалились от него, сами истончая связывающую нить? Внезапно поняла, что безумно скучаю. И тут же решила, что когда-нибудь обязательно загляну в папину новую жизнь и напомню, что у меня есть в нее безлимитный билет.

– Я арбузы всегда ем с мягким белым хлебом, желательно горячим, чтобы только из печи.

– Никогда так не пробовал. А вы в семье арбуз режете дольками или едите ложками?

– Ложками!

– И мы.

Саша расплылся в улыбке. Я ответила ему тем же. Непринужденная беседа про арбузы перетекла в разговоры о детстве, любимых игрушках, нелепых и смешных ситуациях, что когда-либо с нами происходили. Я узнала, что всю начальную школу Саша носил очки и был пухленьким мальчуганом, а став старше, начал заниматься спортом, увлекся скалолазанием и походами. Так как с мамой они часто переезжали по городам своего родного края, то он обошел множество туристических троп различных уровней сложности. Рассказал про каскад водопадов на реке Шинок, про свое восхождение на гору Синюха и преодоление Чуйского тракта. Он бы говорил еще и еще, а я бы слушала, завороженная рассказами об удивительных местах, в которых не была, но которые теперь безумно захотелось повидать, если бы не звонок с перемены.

– Заходите, заходите! – Мария Ивановна кивнула нам, когда мы заглянули в класс. – Сегодня долго не будем заниматься. Пробежимся по заданиям из первого блока с вариантами ответов. Уверена, что ты, Соня, без труда справишься. А судя по успеваемости на моих уроках, у Александра тоже проблем быть не должно.

Мы вежливо улыбнулись и сели за нашу парту. Нашу парту? Уже совсем не странно это звучало.

Сорок минут пролетели, как пара мгновений. Хвостов хорошо решал вопросы первого блока, знал определения аллитерации и ассонанса, смог привести примеры романов-эпопей помимо «Войны и мира», разбирался в литературных жанрах. Он не ошибся ни в одном ответе, в отличие от меня. Но если раньше я из-за этого впала бы в высочайшую степень ужаса и хандры, то теперь просто делала пометки и намечала план, над какой темой нужно потрудиться получше. Мария Ивановна не могла нарадоваться.

– В четверг буду ждать от вас решение первого и второго варианта. – Она протянула нам листы. – Чур, без помощи интернета. Давайте посмотрим, как справимся своими силами. А еще на трех листах – анализ произведений «Бежин луг», «Кому на Руси жить хорошо» и «Мертвые души» с проблематикой жизни крестьян, это к следующему вторнику.

– Хорошо, спасибо, Мария Ивановна. – Хвостов быстро закинул листы в рюкзак. – До свидания! Пока, Соня!

– Пока! – крикнула я вслед его удаляющейся фигуре.

– Вот так скорость! – засмеялась учительница. – Может, ему на марафон по бегу записаться?

От этого быстрого прощания мне стало как-то не по себе. Неужели я рассчитывала, что Саша кинется меня провожать? Конечно, я все равно шла не домой, а за Светой в садик, чтобы потом отвести сестренку на секцию, но предложить-то мог. Я подхватила свои вещи и поплелась следом за шустрым Хвостовым. И кто из нас неуловимый колибри?!

* * *

Уже месяц, как Света ходила по вторникам в театральный кружок в Дом культуры номер семь. С ее усидчивостью и шилом в одном месте продержаться столько времени – настоящее достижение! Надолго ли хватит этой прихоти или по новому кругу начнется «поиск себя», я не знала. Но, будучи старшей сестрой, я была обязана поддерживать все ее начинания и решения. Когда, как не в детстве, нужно пробовать разное?

Только я перешагнула порог детсадовской группы «Солнышко», как сразу поняла: что-то не так. Света с опухшими красными глазами сидела на лавочке под своим шкафчиком с цветочком. Ситуация из ряда вон выходящая. Каждый раз, заходя в группу, я натыкалась на хохочущую сестру, сестру-ураган, сестру с оторванной головой куклы и улыбкой сатаны, сестру с нарисованными фломастером усами в духе Сальвадора Дали или сестру-высунь-язык-коснись-подбородка. Но еще ни разу я не заставала Свету с опущенной головой, потухшей и печальной. Она могла быть такой дома, в периоды перепадов настроения, но никак не в садике. Мы, Белкины, не любили выставлять боль и страдания на всеобщее обозрение.

– Что случилось? – с ходу спросила я, беря ее лицо в ладони.

Света молчала, пожав губы.

– Не скажешь? Тогда спрошу у Вениамины Андреевны.

Глаза Светы зло сверкнули. Она терпеть не могла, когда ее обсуждали с воспитателями. Особенно с Жужечкой, то есть Жужелевой Вениаминой Андреевной, воспитательницей ее группы, которая внешне смахивала на Фрекен Бок. Да и общалась под стать героине Астрид Линдгрен.

– Что значит «сек-са-пиль-ная»? – Света произнесла это слово по слогам и без ошибок.

Я поперхнулась. Конечно, это не вопрос о пестиках и тычинках, который, как я надеялась, сестра все-таки задаст маме, а не мне, и лет так через семь-восемь, но все равно он вызвал конфуз.

– Хм. Это некто настолько красивый, что от него нельзя отвести взгляд. – Мысленно я скрестила пальцы, чтобы этот ответ прокатил.

– Ты уверена? – настороженно уточнила Света. – Странное оно какое-то.

– Для начала скажи, откуда ты это слово взяла и что происходит.

Она потупила взгляд и принялась терзать подол своего платья. Я сдержалась, чтобы не сделать замечание, ткань грозилась вот-вот треснуть по швам.

– У нас новенький мальчик в группе.

– Дальше?

– Я хотела подружиться.

– А он, очевидно, нет?

– Сказал, что я надоедливая, как пиявка, что прохода ему не даю.

А пацан-то был прав. Света легко заводила новые знакомства и дружбу, в том числе с теми, кто этого особо и не хотел.

– И что я некрасивая со своими точками на щеках. Совсем не сек-са-пиль-ная.

Боже мой, откуда нынешняя мелкота брала эти слова?! И что это вообще за разговоры в шесть лет? Мы играли в куклы, а мальчики – в машинки, и единственная связь между полами была: дернул за косичку – нравишься.

– У тебя очаровательные веснушки. Мальчишки всегда говорят обидные слова назло, когда им девочки на самом деле нравятся.

Свету мой ответ не очень убедил.

– А откуда он это странное слово выкопал? – как можно более небрежно спросила я, мысленно сделав пометку пообщаться с воспитательницей. До сексуального просвещения им бы для начала всем дорасти.

– От старшего брата.

Ну кто бы сомневался! Я вздохнула. И почему парни всегда такие бестолковые, не понимают, что можно транслировать детям, а чего не стоит?

– Что еще он «впитал» от брата?

– Не знаю я, – раздраженно буркнула Света. – Только все хвастался, что брат у него крутой. И что вокруг него девчонки красивые вьются. И что он каждую неделю с новой мутит. Кстати, это слово разве не связано с водой?

В который раз я мысленно чертыхнулась.

– Он хотел сказать дружит. Лучше выкинь из головы и то первое странное слово, и это второе. А брат его – полный идиот. – Тут я сама прикусила язык, заметив злорадный блеск в глазюках сестры. Сколько бы ни накладывалось вето на ругательства, какое-то слово все равно да вырывалось невольно. – И от новенького этого держись подальше, поняла?

– Уже не получится. – Света обреченно вздохнула, что мне совсем не понравилось. – Я не удержалась и врезала ему.

– Ты что сделала?!

– Ну, немножко. Сонь, не переживай, там даже синяка не останется. Честно!

Я сомневалась, что все ограничилось чем-то вроде незначительного пинка. Потому что Света в неистовстве была страшна.

– Ладно. Он заслужил. Но я этого не говорила.

Сестра расплылась в улыбке.

– А как мальчишку-то новенького зовут?

– Сережа Хвостов.

– Хвостов, – зачем-то повторила я.

Хвостов?! Как это Хвостов?

Видимо, мое лицо вытянулось от удивления, потому что Света резко притихла и с подозрением на меня уставилась.

– Чего это ты побледнела?

– У новенького точно фамилия Хвостов? – переспросила я.

– Угу. – Света вытерла рукавом платья нос. – Красивая. Я люблю хвостики завязывать с бантиками.

– И это у него брат крутой с оравой девчонок?

– Соня, я же тебе только что все это рассказала! – начала злиться Света. – У тебя память стала как у прабабушки?

А меня будто бы окатили ушатом ледяной воды. Как такое возможно? Ведь это не мог быть тот самый Саша Хвостов? Который новенький. Который с братом-дошкольником. Может быть, это совершенно неправдоподобное глупое совпадение? Сбой в матрице? Тогда мне срочно нужна красная пилюля Морфеуса.

Саша казался таким милым и вежливым. А вечер понедельника в парке Горького? А подарок в книжном, о котором его никто не просил? А наши переписки на литературе? А общение на переменах? Он же по галантности мог самого мистера Дарси переплюнуть! Какие девушки каждую неделю?!

Я так и подвисла, не понимая, что происходит. А Света тем временем опять стала мрачнее тучи, опустила взгляд в пол, принялась нещадно кусать губы из-за нервов. Нужно было вытягивать ее из пучины уныния.

– Пойдем, поговорю с этим твоим Сережей, – ломая голос под стать грубому мужскому баритону, проговорила я. А потом хрустнула кулаками, на что сестра прыснула от смеха.

Вот теперь все стало, как и должно было быть. Пусть лучше она смеется и веселится, а не сидит как в воду опущенная. Этот жест с кулаками мы с сестрой увидели в каком-то боевике, который показывали по телевизору, и Светке настолько понравилось, что она хохотала и говорила, что нам тоже надо так перед драками делать. Папа тогда стыдил ее, что девочки не дерутся. Но он не учел, что когда сестер обижают, то ты больше не девочка, а берсерк.

– Он уже ушел. – Света скривилась. – В театральный кружок. Да, в мой, если тебе интересно.

Вот так новости. Все страннее и страннее. Теперь нужно было приготовиться к тому, что в кружок Света больше ни ногой. Я принялась прокручивать в голове утешительные и вдохновляющие речи, что на театре свет клином не сошелся и мы найдем другие секции, но Света меня удивила:

– Пошли скорее, а то опоздаем. И так время потратили.

– Куда?

– В театралку, Сонь. Ты меня пугаешь. Помнишь, как меня зовут?

Я щелкнула ее по носу.

– Так там же твой Хвостов.

Она пожала плечами.

– Ну и что? Из-за мальчиков не ходить теперь, что ли? Тем более у нас к Новому году представление важное. И я главную роль буду играть. Я же Забава.

– Ну ладно, – согласилась я, косясь на сестру.

Вроде бы не шутила. Может быть, в этот раз задержится в кружке подольше?

Расписавшись в журнале и попрощавшись с воспитательницей, мы побежали в сторону Дома культуры. Все это время я находилась в каком-то странном коматозном состоянии. Как же все-таки по-разному братья Хвостовы познакомились с сестрами Белкиными. Один покорил, а второй рубанул с плеча. Вот только сейчас Света бежала радостная, вприпрыжку, а я плелась с камнем на душе.

На горизонте замелькал наш пункт назначения. Дом культуры только назывался так величественно, на самом деле это было невзрачное продолговатое двухэтажное здание с табличкой и висевшим на углу флагом. Помимо театральной студии здесь еще преподавали вокал, танцы и игру на гитаре. Все эти кружки мы со Светой уже прошли. И было стыдно встречаться в коридорах с преподавателями, которых сначала убеждал, что наша девочка очень талантливая и прилежная, а потом сбежал после нескольких занятий.

Преподавательница театрального кружка Лилия оценила творческий потенциал Светы с одного взгляда. Это была молодая девушка, которая совсем недавно окончила учебу. Наверное, поэтому сестре она и понравилась: веселая, энергичная, активная, на одной волне с малышами. Неправ будет тот, кто скажет, что любовь к предмету не зависит от педагога. Очень даже наоборот.

Лиля встретила нас с обворожительной улыбкой, и сестра засияла.

– Светочка-пипеточка, скорее беги в класс. – Лиля обняла ее за плечи и подтолкнула к двери. – У нас сегодня будут скороговорки. Очень интересное занятие.

Света взвизгнула и убежала. Скороговорки – это наша с ней тема. От корки до корки толстый томик с ней вызубрили.

– Здравствуйте! – вежливо поздоровалась я.

Хоть разница в возрасте у нас была незначительная, да и выглядела Лиля как старшеклассница – невысокая, худенькая и с хвостиком, колышущимся при каждом движении, – я не могла перестать обращаться к ней на вы.

– Привет! – бойко ответила Лиля. – Не хочешь сегодня с сестрой?

Она кивнула в сторону комнаты, где проходили занятия. Она не в первый раз пыталась заманить меня в кружок. Восемнадцать лет мне стукнет в конце декабря, а следовательно, я пока попадала под категорию тех, кто мог посещать местные секции.

– Боюсь, я уже стара для такого, – рассмеялась я.

– Хм. – Она постучала пальцем по подбородку. – Загляни-ка!

Я подошла к приоткрытой двери. В середине комнаты полукругом были расставлены разноцветные пластиковые стульчики. Десяток мальчишек и девчонок о чем-то оживленно дискутировали, болтая ногами. Света сидела, скрестив руки на груди и бросая злые взгляды в мальчика напротив. Сто процентов, Сережа. Маленький, щупленький, с взъерошенными волосами и крупными, по-настоящему лучезарными глазами, как у олененка. Вполне обычный шестилетка, со стороны показался даже немного растерянным. А потом кто-то загородил обзор, усаживаясь возле Сережи.

Я чуть не рухнула на пол, неудачно навалившись на дверь от неожиданности. На маленьком голубом стуле рядом с Сережей очутился Хвостов-старший. Его коленки нелепо торчали вверх, и сам он смешной горой возвышался среди мелкоты.

– Вот видишь, театру, как и любви, все возрасты покорны, – громко сказала Лилия, хватая меня за руку и затаскивая в класс.

Дети примолкли. Саша Хвостов удивленно уставился на меня. Я же поджала губы и прошла мимо.

– Внимание, у нас сегодня необычное занятие! – звонко затрещала Лиля. – Во-первых, похлопаем нашему новому члену труппы – Сереженьке. Чуть позднее дадим ему слово, чтобы он рассказал о себе.

Дети посмотрели на нового мальчика и похлопали. Младший Хвостов смутился, опустил взгляд.

– Сережа пришел сюда с группой поддержки, потому что очень стесняется. Это его брат Саша.

Дети похлопали снова. Значит, этот маленький негодник сейчас «стесняется», а как девочек обижать, так у него храбрости хватает?!

– А еще сестра Светы заглянула к нам на огонек. Все помнят Соню?

Дети оживились. Почему-то я им понравилась с первого знакомства, когда только привела сестру. Тогда я сидела точно так же, как и Саша сейчас, в качестве «группы поддержки». И чего дети всегда мне радовались? Ума не приложу. У меня порой характер Гринча накануне Рождества.

– Сонь, ты чего это? – шепнула мне Светка, когда я подтащила еще один маленький стульчик в круг и плюхнулась рядом с ней.

– Хочу проконтролировать, чтобы больше никто тебя не обидел.

Она закатила глаза.

– Мне при тебе будет неловко. Может, домой пойдешь?

– Поздно. – Я кивнула в сторону закрытой двери. – Меня ваша Лиля взяла в заложники.

Началось занятие. Лиля ловко взаимодействовала с ребятами. Они пели незамысловатую детскую песенку, потом хлопали в ладоши под какой-то только им известный такт и вскоре начали перекидывать друг другу мячик, чтобы определить очередность рассказчика скороговорки. Мне мяч прилетел от старшего Хвостова, так что я была пятая по очереди после него.

Все это время я старалась отводить взгляд, чтобы ненароком не встретиться с Сашей глазами и не выдать своих душевных терзаний. Вот же он, сидел, улыбался, приветливый и добрый, помогал детям, шутил и ничуть не смахивал на того, кто мутил с новой девчонкой каждую неделю. Такое описание больше подходило Денису Малюгину.

От мешанины этих мыслей и липкого тягучего чувства в груди избавиться было сложно, и я не понимала, что лучше: знать горькую правду или слепо заблуждаться на чей-то счет.

– Итак, очередь Саши, – прощебетала Лиля, неосознанно поправив волосы.

И эта туда же! Поддалась чарам Хвостова-старшего.

– Хорошо. – Саша ухмыльнулся. – Четыре черненьких чумазеньких чертенка чертили черными чернилами чертеж чрезвычайно чисто.

Эта скороговорка заняла у него не более трех секунд. И даже нигде не запнулся! Дети радостно завизжали.

– Вау, круто! – сказал какой-то мальчик, выставив большой палец.

Саша подмигнул мне. Я приняла вызов. Закатала рукава школьной рубашки, показывая боевой настрой, чуть наклонилась вперед и впилась в Хвостова взглядом. Он выгнул бровь, но удивление было напускное. Ситуация явно веселила его. Ну, ничего, сейчас посмеюсь я.

– На мели мы лениво налима ловили, меняли налима вы мне на линя. О любви не меня ли вы мило молили и в туманы лимана манили меня?

Я управилась быстрее него. Все же проживание с увлеченной скороговорками шестилетней сестрой под одной крышей оставило свой отпечаток. С помощью них я как-то выиграла две недели помощи с уборкой квартиры, потому что Светка обожала соревноваться.

Света, довольная развернувшейся баталией, дала мне пять. Лиля тоже похвалила, тихонько присвистнув. Не успела она передать слово следующему, как Саша произнес, хитро прищурившись:

– Как насчет… Даже шею, даже уши ты испачкал в черной туши. Становись скорей под душ, смой с ушей под душем тушь. Смой и с шеи тушь под душем, после душа вытрись суше. Шею суше, суше уши, и не пачкай больше уши.

Думал меня нокаутировать? Не на ту нарвался! Я усмехнулась, прочистила горло и с лету повторила:

– Даже шею, даже уши ты испачкал в черной туши. Становись скорей под душ, смой с ушей под душем тушь. Смой и с шеи тушь под душем, после душа вытрись суше. Шею суше, суше уши, и не пачкай больше уши.

Брови Саши взлетели вверх, он беззвучно смеялся, я видела это по глазам. Со стороны послышались аплодисменты. Лиля без стеснения хохотала в голос.

– Браво нашей группе поддержки! Но думаю, что пришла все-таки очередь детей. Время у нас не резиновое. Вы с Соней можете потренироваться в коридоре. Наедине.

Ее намек заставил мои щеки вспыхнуть, а Сашу – закашляться. Сережа удивленно уставился на меня, а потом зыркнул на Свету. Сестра показала ему язык, а потом просверлила гневным взглядом старшего Хвостова. Со стороны наш нелепый квартет с этими реакциями и гляделками смотрелся очень странно. Если бы кто-то действительно за нами наблюдал. Дети уже вовсю перешептывались друг с другом, а Лиля напоминала им о правилах поведения.

– Спасибо, Соня. Мы им показали. – Света незаметно взяла меня за руку и несильно сжала ладонь. Я тоже была довольная, невзирая на то, что по возрасту мне не положено такое глупое поведение.

– Через полчаса детей заберете. Погуляйте, – быстро протараторила Лиля, махнув рукой в сторону меня и Саши. Видимо, мы ей не помогали, а только отвлекали.

На языке так и вертелось напомнить, что буквально десять минут назад она чуть ли не силой затащила меня сюда, а сейчас без стыда и совести выпроваживала, но я покорно встала и вышла за дверь вслед за Хвостовым. Всяко лучше, чем торчать с детворой.

Мы с Сашей замерли возле установленного напротив класса автомата с напитками и прочей вредной гадостью.

– Хочешь что-нибудь? – спросил Хвостов.

Я покачала головой, удержавшись, чтобы не буркнуть: «Кофе, который ты купил Даше, а не мне». Но Саша все равно приложил карточку к терминалу и дождался, пока снизу не вывалились два пакетика с орешками и цукатами. Один из них он молча всучил мне, а потом указал на лавочку у стены. Это оказалось неплохой идеей: пока хрустели арахисом, было меньше риска наговорить глупостей.

– Здорово у тебя со скороговорками вышло. Тренируешься? – Тем временем Саша перешел к другой теме.

– Да, мы со Светой любим устраивать дома соревнования. Ее любимая – про Сашу и шоссе.

Заметив, что я выбираю только орехи, оставляя нетронутыми цукаты, Хвостов отсыпал мне их побольше из своего пакетика. Сердце неприятно заныло. Ну как этот парень может учить брата плохому? Хотелось кричать, как Станиславский, не верю! Может быть, Света неправильно что-то поняла? Да, скорее всего, так и есть. И единственный правильный способ узнать правду – спросить Хвостова напрямую.

– Саша, я…

– Сонь…

Мы заговорили одновременно. И так же одновременно замолчали, смотря друг другу в глаза. Потом рассмеялись.

– Прости. Давай ты первый.

– Я просто хотел сказать, что утром могла сложиться какая-то неправильная картинка. Весь день об этом думаю. Я взял тебе кофе в «Чашечке», но так и не донес его. – Саша сказал то, что я уже не ожидала услышать. – Уронил стаканчик из-за зацепившего меня курьера на велосипеде. А владелица кофейни – женщина любопытная, все пыталась выведать, не тебя ли хочу угостить.

– Так кофе все-таки был мне? – Я искренне удивилась, не понимая, говорил Хвостов правду или красивую ложь. – Но я видела Дашу со стаканчиком.

Выпалила последнюю фразу и поняла, как жалко она прозвучала. Как от обиженной дурочки. Хорошо, что Саша этого тона не заметил. Наоборот, он смутился и запустил руку в волосы, немного их растрепав.

– Она мимо шла, увидела произошедшее, помогла влажными салфетками оттереть куртку. Я часть латте на себя опрокинул. А еще Даша убеждала, что нужно обязательно написать жалобу в компанию, где работает тот курьер, для возмещения ущерба. – Он улыбнулся. – А кофе у нее был из другой кофейни. Наверняка не такой вкусный, как в «Чашечке».

– Наверняка… – тихо прошептала я, ощущая, что часть груза, тяготившего весь день, спала с души.

– А что ты хотела спросить или сказать, когда я тебя перебил?

В эту самую секунду я поняла, что не хочу ничего спрашивать.

– Хотела сказать, что день насыщенный и утомительный выдался. И поблагодарить за орешки.

– Я тоже немного устал. Внеплановый кружок брата свалился на меня неожиданно, мать прислала после уроков сообщение и перед фактом поставила. Участь старшеньких в семье – помогать с мелкими. Мы с тобой в одной лодке гребем. – Он усмехнулся. – Может быть, пока ждем Сережу и Свету, послушаем музыку?

Я согласилась. Наушник тут же оказался в ухе, как и на той неделе в метро. Он словно прописался по новому адресу. Заиграла песня Наша Таня – «Нет тепла». Не думала, что парни такое слушают, но я была не против. Прикрыла глаза, погружаясь в мелодию и слова.

Очнулась, когда из наушника доносилось уже что-то веселенькое. Света теребила меня за плечо, а ее глаза напоминали два больших блюдца. Оказывается, я задремала. Причем голова моя лежала на плече у Саши, а ладонь покоилась в его ладони. Очень близко, слишком интимно.

Я в ужасе подскочила с места и за долю секунды оказалась у противоположной стены. Мне б такую реакцию, когда на окрашенные лавочки весной сажусь. Хорошо, что Хвостов тоже задремал и не видел, как я к нему прижималась.

– Я уснул? – Он потер глаза и потянулся.

– Да. – Со стороны автомата послышался сердитый голосок. Сережа стоял со скрещенными руками и насупленными бровями. – Болван.

– Нам уже пора! Пока!

Я схватила Свету за руку и потащила к выходу. Если Саша – болван, я тогда кто? Через пару шагов опомнилась, осознав, что из уха торчал чужой наушник. Вернулась и неловко отдала его Хвостову, едва не уронив под лавочку. Движения выходили нелепые и дерганые. Мисс Неловкость в деле. Света фыркнула.

– Сонь, одеться не хочешь сначала?

Она кивнула на гору верхней одежды, что лежала на лавочке напротив. Оказывается, малышня позаботилась об этом. Стараясь не пересекаться взглядами с Хвостовыми, мы быстро оделись и двинулись в сторону дома. Я всеми силами пыталась выкинуть из головы ощущение тепла и обволакивающий аромат хвои, из-за которых так расслабилась и потеряла бдительность.

Небо заволокли тучи. Сегодня ночью вероятность дождя была стопроцентной.

– Значит, Сережа был прав, – с досадой сказала Светка.

– О чем?

– Что всем девушкам нравится его брат. А значит, правдой было и то, что я некрасивая. Ты предательница!

И как только такая глупость пришла ей в голову? Я хотела запротестовать, но Света ускорилась, так что мне оставалось лишь смотреть ей в спину и наблюдать за косичками, выглядывающими из-под шапочки и подпрыгивающими в такт шагов.