Я каталась по автобусному маршруту от одной конечной остановки до другой. Прислонившись головой к запотевшему стеклу, рисовала на нем пальцем зигзаги, которые, как назло, превращались в букву С. Убивала время, хотя хотелось убить боль внутри. Не хотела идти домой, не хотела быть среди знакомых людей, ничего не хотела, если честно.

Написав папе сообщение, что я отмечаю день рождения с друзьями, попросила его забрать Свету из садика, а еще лучше – забрать на выходные к себе. Мне было плевать, что сестра об этом думает. Я устала подстраиваться под ее капризы. Отец без лишних слов согласился, пожелав хорошо провести время. Только время я проводила вместе с людьми, спешащими домой или по делам, толпящимися в автобусе, перекрикивающими друг друга. Незнакомцами, для которых и я была незнакомкой.

На телефон приходило сообщение за сообщением. Хвостова я заблокировала, вместо него меня бомбардировали Таня и незнакомые номера.

Ночь опустилась быстро, подкравшись незаметно. Выйдя из автобуса, я побрела в сторону своего района. Но только не домой. Маме отправила сообщение, что буду с друзьями, чтобы не волновалась. Если она увидит меня в нынешнем состоянии, обязательно начнет расспрашивать о том, как я провела день, а то и жалеть. А жалости мне не хотелось.

Снежинки красиво порхали в воздухе. Снег скрипел под ногами. Витрины магазинов переливались огоньками гирлянд, входные двери подъездов украшала мишура, на детских площадках вразнобой стояли снеговики всевозможных размеров. Прохожие спешили по домам, загруженные пакетами с подарками, оберточной бумагой, продуктами. Кто-то тащил живую ель, теряя по дороге редкие иголки. Предпраздничная суета начала заполнять жизни людей.

Сама не заметила, как добрела до наших элитных домов. За забором высилась огромная елка, украшенная красно-золотыми шарами. В окнах нескольких квартир горел свет, можно было различить блуждающие силуэты. Где-то здесь жил Саша. Ноги сами привели меня к нему. Глупые, глупые ноги.

А еще это место было мне знакомо, потому что в детстве я часто проводила тут время с Денисом. Знала, куда выходили окна его квартиры, помнила, с какого дерева мы однажды свалились, решив проверить, кто карабкается лучше.

Выдохнув в воздух клубочек пара из приоткрытых губ, я решилась на то, что не делала уже много лет. Я направилась в гости к старому другу, к которому были вопросы.

Входная дверь не изменилась. Трель звонка – тоже. Чирик-чирик. Только раньше мне всегда открывала мама Дениса, Екатерина Витальевна, а сейчас на пороге стоял сам Малюгин. В домашних штанах в клеточку и смешной футболке с совятами, которую ожидаешь увидеть на младшекласснике, а не на взрослом юноше. Волосы его были влажные, торчащие в разные стороны, видимо, он недавно вышел из душа и сушил их полотенцем. Это был совсем не тот пафосный и едкий на язык Денис, а какой-то настоящий, что ли.

– Белка?

Он искренне удивился, глаза его широко распахнулись. Денис даже несколько раз потер их кулаками, чтобы удостовериться, что ему не показалось.

– Привет, Денис.

– Сколько лет я не видел тебя на этом пороге? – Он ошарашенно пялился на меня, и только потом его осенило, что нужно предложить мне войти.

Малюгин отошел в сторону, пропуская меня внутрь квартиры. Я шагнула в тепло, готовая окунуться в идеальный мир со стерильной чистотой. Его мама была немножко помешана на чистоте. Но сейчас квартира выглядела иначе. Дверца шкафа оказалась распахнута, вешалки и полки стали завалены разноцветной одеждой, где-то скомканной и небрежно брошенной. На стенах появились какие-то странные рисунки, которые выглядели как детские. Я немного растерялась. Это совсем не походило на то место, которое я помнила с детства.

– Эм? – Я сняла пуховик и смотрела на скопление вещей, не зная, куда его приткнуть.

– Ой, прости. Давай сюда, я сам повешу.

Денис принялся искать свободную вешалку. Выглядело это очень забавно, потому что свободной-то как раз и не находилось, и Малюгин все время вздыхал и чертыхался.

– Твоя мама стала проще относиться к порядку? – решила я пошутить.

Денис справился со шкафом и моим пуховиком и обернулся ко мне, но выглядел теперь немного грустным и осунувшимся.

– Белка, мои родители в разводе уже больше трех лет. Тут новая хозяйка.

– Что? Как же…

Я растерялась. Эта новость совсем не вязалась с тем, что я себе представляла. Думала, что семья его все так же крепка и что избалован Денис от переизбытка любви и внимания.

– Прости. Я не знала, – сказала я, действительно ему сочувствуя. – Мне жаль.

– Не бери в голову. Но зато у нас с тобой больше общего, чем кажется.

Он постарался спрятать за шуткой печаль. Я тоже всегда так делала. Поэтому и сжала его ладонь, чтобы он ощутил поддержку. Денис посмотрел на меня странно, будто его давно никто так не касался. Ничего не требуя взамен, не беря, а отдавая.

– Спасибо, Сонь. – Он назвал меня по имени, не Белкой, и я улыбнулась. Денис прочистил горло и указал в сторону кухни. – Пойдем отогреем тебя чаем. Заодно расскажешь, что тебя привело на мой порог. Чувствую, что вряд ли мое обаяние. Может, горячее сексуальное тело?

– Никуда без пошлых шуток, да?

Он усмехнулся. Мы направились на кухню. По пути Денис взял что-то с полки в коридоре, но что именно, я разглядеть не успела. Посреди комнаты он аккуратно придержал меня за локоть, привлекая внимание.

– С днем рождения. Хотел отдать тебе в школе, но так и не решился.

Он протянул мне небольшой сверток и вложил в руки. Я аккуратно развернула оберточную бумагу. Внутри длинной прямоугольной коробочки лежала красивая перьевая ручка.

– Ого. Спасибо. Не думала, что ты помнишь про мой день рождения.

– Если честно, я забыл. Хвост напомнил, трещал без умолку про сегодняшний день, когда выбирал подарок.

Я задержала дыхание. И не стыдно ему так легко упоминать при мне того, с кем на меня же поспорил?! Злость накатила, как пришедшая с полнолунием большая волна. Но я здесь не для того, чтобы ругаться, и от этой мысли эмоции стали утихать.

– Садись, а я чайник поставлю.

Минут десять мы молчали. Я медленно пила чай с шоколадными трюфелями, вкусными до безумия, которые Денис без лишних вопросов поставил передо мной. Наверное, это аура дома была такая, что все казалось вкуснее. Так было в детстве, ничего не изменилось сейчас. А потом Малюгин начал постукивать пальцами по столу, намекая, что ждет рассказа.

– Ты проиграл.

Денис замер. Пальцы перестали отстукивать ритм. Вместо этого стал отчетливо слышен звук заводных часов на тумбочке в коридоре.

– Чего?

– Я про Сашу… Кажется, что я его…

Сердце опять распухло внутри, как шарик, заполонив собой пространство грудной клетки. Слова никак не могли вырваться на волю.

– Любишь? – подсказал Денис.

Мой тяжелый вздох стал ему ответом. Я взглянула на Малюгина из-под опущенных ресниц. Небось, расстроился, что спор проиграл. Но Денис был спокоен и задумчив. А потом улыбнулся. По-доброму.

– В чем тогда проблема, Белка? Он же тоже в тебя влюбился. Дурак, конечно, ты та еще заноза в заднице. Ай!

Я пульнула в него скомканную салфетку и угодила прямо в лоб.

– Денис, хватит. Все я знаю. Ненастоящие у него чувства. Можешь не ломать комедию.

Денис нахмурился. Я опустила взгляд на руки, лежащие на коленях. Горечь пробиралась наружу и была готова излиться слезами.

– В смысле?

– Вы же спорили, что я в него влюблюсь. А если спорят, значит, сами чувств не испытывают. Так что отдай ему, что там он выиграл.

Что-то задребезжало на столе. Я подняла голову. Кружка, которую секундой ранее держал Денис, крутилась на месте, оставив под собой небольшую лужицу. Сам Малюгин сидел бледный.

– С чего ты это взяла? Откуда?

– Еще в октябре его младший брат признался. Сказал, что на меня спор идет.

– Черт возьми!

Денис уронил голову на ладони. А потом принялся теребить пальцами волосы. Странная реакция. Очень странная.

– Денис?

– Соня. – Он поднял на меня взгляд, и в глазах его, голубых и бездонных, плескалось раскаяние. – Это не он спорил, а я. Мне так жаль, прости. Но спор давно в прошлом. Я такой дурак! Парни меня надоумили. Мне не хотелось делать это с тобой, но статус популярного придурка не позволил отказаться. Единственный спор, который связывает меня и Санька, это на победу в компьютерной игре.

Мне оставалось сидеть и моргать, ничего не понимая.

– Ты с ним так сдружился, что пытаешься выгородить?

– Да нет же!

– Я не понима…

Договорить не успела. Какой-то шустрый ураган влетел на кухню и кинулся Денису на шею.

– Брат! Представляешь, я прошел уровень дальше! Замочил всех с автомата. Можно еще один раунд?

Я была похожа на каменное изваяние, которое не способно не просто пошевелиться, но и вздохнуть. На моих глазах Сережа, тот самый младший Хвостов, обнимал Дениса и называл его братом. У меня случилось обморожение мозга по дороге сюда, поэтому виделось всякое?

– Ой! – Сережа заметил меня. – Привет, Соня. А чего это ты у нас дома? Ты со Светой?

– Сережа? Как ты тут очутился?

– Я тут живу. – Он удивленно переводил взгляд то на меня, то на Малюгина.

Подскочив как ошпаренная, я вылетела из кухни и кинулась по коридору в сторону комнат. Пролетела мимо спальни Малюгина, комнаты его родителей и застыла у приоткрытой двери, которая раньше вела в гостевую спальню.

Проглотив комочек колючей слюны, с силой толкнула дверь и зашла внутрь, чувствуя себя как приговоренный на эшафоте. На застеленной кровати разместилась гитара. Вот компьютерный стол, на краю которого стопкой лежали учебники, сверху – тетрадь в кожаной обложке. На кресле у окна аккуратно висел голубой вязаный шарф.

Я подошла ближе и коснулась вещи, принадлежащей мне.

Какая же я глупая! Права была Таня: человеку язык нужен, чтобы с другими разговаривать. А я закрылась, зарылась в своей обиде, напридумывала черт знает что. Не на того брата я думала, совсем не на того.

– Сонь, – позвал меня тихий голос из коридора, – я ж вам с Таней говорил, что через стенку живем. Да и приезжали вместе. Думал, что все очевидно. Мой отец сошелся с его мамой, и мы стали семьей.

– Для человека, который не хочет видеть, очевидных вещей нет, – с горечью сказала я, прижимая к себе свой шарфик. – Я была слепа.

– Прости. Я не думал, что все так обернется.

– Денис, ты – полный идиот. Спорить на людей, играть их чувствами – это мелочно и мерзко. Но и я не лучше. Господи, сколько же я Саше там, в кафе, наговорила!

Я захныкала, ощущая, что пол под ногами становится шатким. И я сама поставила себя в такое нелепое нестабильное положение.

– Позвонить Хвосту?

– Нет. Можно я тут побуду немножко?

– Конечно, не вопрос. Говори, если что нужно.

– Выключишь свет? Он режет глаза.

Денис показался в дверном проеме, быстро щелкнул выключателем и закрыл за собой дверь. Я осталась в полумраке комнаты. Тут пахло Сашей, моим любимым хвойным ароматом. Я нашла место, где он сидел, прислонившись спиной к стене, и играл на гитаре, когда записывал для меня видео. И легла туда, свернулась клубочком.

Я обижалась и злилась на парня, который ничего плохого мне не сделал, и сама же его обидела. Горючие слезы потекли по щекам. Я энергично пыталась их стереть, но их становилось больше и больше. А когда они наконец кончились, я почувствовала, что сил в теле не осталось. Веки смежились, и темнота полностью завладела моим сознанием.

А потом что-то нежное защекотало щеку. Теплое. Приятное. Что-то очерчивало ушную раковину, едва касаясь, но и этого было достаточно, чтобы тело покрылось мурашками, а под кожей побежали высоковольтные провода. Глаза мои распахнулись. В приглушенном свете ночника, который кто-то включил на прикроватном столике, я различила силуэт Саши. Он сидел рядом со мной на кровати, аккуратно убирая волосы мне за ухо.

– Проснулась?

– Сколько времени?

Я испуганно заозиралась по сторонам.

– Полночь. Не переживай, я попросил Таню прикрыть тебя перед мамой. Все думают, что ты ночуешь у подруги.

Он был такой спокойный, словно несколько часов назад я не разбила его сердце, не втоптала чувства в грязь, не была стервозной дрянью. Словно само по себе разумеющееся то, что я находилась в его доме, на его постели. На его постели?! Я занервничала. Приподнялась и села вполоборота. Прикусила губу, отводя взгляд. Было стыдно смотреть на него и от того, что он видел меня такой. Но Сашу ничего из этого не волновало.

– Сонь, я рад, что ты здесь. Я очень волновался. Обежал всех знакомых, готов был уже побеспокоить твоих родителей, но Денис написал вовремя, – сказал он. – А еще ты безумно красивая, даже когда растрепанная после сна. Если вдруг начала переживать из-за этого.

Я наконец осмелилась взглянуть на Сашу. Он смотрел на меня так, будто в мире не было сокровища дороже. И я ощутила, что то разбухшее сердце в моей груди, которое не давало дышать, начало пульсировать мощнее и стремительнее. Заработало правильно, как механизм. Позволило себе чувствовать.

– Но такая глупая, да?

Он усмехнулся. Откинулся спиной на подушку, а затылком уперся в стену. Глаза прикрыл.

– Денис мне рассказал, что произошло. Ты не глупая. Я сам должен был давно догадаться и понять, что что-то не так. Так что это я дурак. Думал, ты просто боишься отношений, не готова к ним. После того поцелуя, который я украл, места себе не находил, жалел, что поспешил, надавил. Но на деле все оказалось запутаннее.

– Неправда! – Я придвинулась ближе, подогнула под себя ноги и взяла Сашино лицо в свои ладони. Не хотела, чтобы он закрывал глаза, хотела, чтобы видел все, о чем я думаю и чего желаю. – Никакой ты не дурак. Ты – самое лучшее, что случилось со мной в этом году. И я… я…

Он распахнул глаза, лукаво улыбаясь. Повернул немного голову и оставил поцелуй на моей ладошке. Место, где его губы коснулись кожи, тут же обожгло. Жест был до безумия нежный, интимный и возбуждающий. Я медленно убрала руки, но осталась сидеть близко-близко к нему.

– Я знаю, что ты чувствуешь и хочешь сказать. То же самое, что и я. У нас же телепатия, да?

– Да. Она самая.

Я всхлипнула, искренне улыбаясь. Сашины глаза тут же сверкнули, кадык дернулся. Наконец он услышал признание. Не такое, которое говорят другие. Наше собственное, особое. Он с жадностью накрыл мои губы своими, опустил руки на талию, притягивая меня ближе, так, что я уже сидела не на кровати, а на его бедрах. Сначала было неловко, но потом мысли упорхнули. Я зарывалась пальцами в его волосах, пока наши губы и языки продолжали сладостную негу. Все, что я могла в эту секунду, – это чувствовать, ощущать и тонуть в наслаждении.

Сашины поцелуи переместились с моих губ на шею, он нежно целовал место за ушком, периодически прикусывая мочку. Кончиками пальцев водил по спине, талии, двигаясь выше, к груди, но останавливаясь у стоп-линии. Это было слишком прекрасно, слишком сладко. Ни одна книга, ни один фильм никогда не передадут эмоции, что я испытывала сейчас. Захотелось касаться этого парня, сводить его с ума так же, как он делал это со мной.

Я медленно опустила руку ему на грудь, провела ладонью ниже, нырнула под футболку, почувствовала под пальцами горячую кожу и твердый пресс. Саша тут же напрягся и прервал поцелуй. Заглянул мне в глаза. В полумраке его глаза казались темными безднами. Он убрал мою ладошку, поправил футболку и уперся лбом в мое плечо, тяжело дыша. Чего он жаждал, я знала, чувствовала, одежда не могла скрыть очевидного желания мужского тела. Такая же жажда мучила и меня. Но мысль о чем-то большем, чем просто поцелуи, отрезвила. Сердце в груди сделало несколько кульбитов от страха. Страха того, что я с такой легкостью была готова пересечь черту с этим парнем.

Саша наконец успокоил дыхание, обхватил ладонями мое лицо и посмотрел с обезоруживающей нежностью. А потом поцеловал в кончик носа и принялся аккуратно смещать меня со своих ног, чтобы подняться с кровати. Мне стало до ужаса неловко. Как сейчас себя вести? Что-то сказать? Вызвать такси и уехать домой?

– Я дам тебе полотенце, выделю футболку и шорты, в которых можно поспать.

Он закопошился у шкафа. И по мере того, как слова срывались с его губ, я становилась все краснее и краснее.

– Господи, я не подумала о твоих родных! Что они скажут, когда обнаружат меня в твоей комнате?!

Я вскочила и принялась накручивать круги по спальне. Мама Хвостовых видела меня всего раз в торговом центре, и то в не самом лицеприятном виде, а теперь я завалилась без приглашения к ее сыну на ночь глядя! А Лев Маркович помнил меня как подругу Дениса. Да я же буду вертихвосткой в его глазах! Можно больше конфузных случаев? Давайте, куда уж еще хуже.

– Не маячь ты так, не нервничай. Родители в очередной командировке. Точнее, рабочая командировка у отчима, а маму он взял за компанию.

Я слишком громко выдохнула от облегчения, на что Саша рассмеялся. Подошел и стал приглаживать мне волосы, заводя несколько прядей за ухо.

– Серега спать лег. Ну а Дениса ничто волновать не должно. – Его пальцы замерли. – Я думал, что он нравится тебе, и безумно хотел, чтобы ты в итоге выбрала меня.

– С первой встречи в «Чашечке» тебя выбрала, – смущенно прошептала я, отводя взгляд в пол. – Своими серыми глазами заворожил.

– Так я колдун уже, не тайный агент?

Я в шутку стукнула его кулачком. Саша сместил ладони на мои лопатки и притянул в свои объятия, дыша в волосы и немного щекоча.

– А я тебя еще раньше выбрал.

– Что? Как это?

От удивления я немного отодвинулась, упираясь в грудь Хвостова руками и задирая голову. На его лице мелькнула лукавая улыбка с ямочками.

– После переезда Денис разрешил временно пользоваться своим ноутбуком, пока мой компьютер путешествовал в коробке по дорогам России. Компания, занимающаяся грузоперевозками, была не самой добросовестной, они напутали что-то с бумагами и отправили наши вещи в Питер. Но я даже рад, что так случилось. Зайдя на рабочий стол, я случайно открыл не нужную мне папку, а с фотографиями новоприобретенного братца. А там ты.

– Я? Мои фото у Дениса?

– Не только твои, да и ничего такого. В основном были какие-то детские фото, совместные с классом, с различных экскурсий. На одной фотографии ты стояла в легком платьице в цветочек, запрокинув голову к солнцу, волосы были длинные, рассыпанные по плечам, а щеки покрывали очаровательные веснушки. Я будто на ангела смотрел. Такая зависть к Денису появилась, что у него столь милая девушка.

– Стой, подожди, не помню такую фотографию.

Я задумалась. Платье в цветочек у меня было одно, купила его пару лет назад, когда училась в девятом классе, в небольшом дизайнерском магазинчике в Туле. Мы ездили туда в конце мая на выходные от лицея. Точно! Смутное воспоминание всплыло на поверхность, превращаясь из легкой дымки в более четкую картинку.

– Девчонки «А» и «Б» классов просили сделать фотографии на террасе Музея станка в Туле, – сказала я. – И Таня решила, что мы тоже должны воспользоваться шансом, тем более у Малюгина была с собой зеркалка. Я совсем забыла потом про эту спонтанную фотосессию и не попросила его скинуть фотографии. Странно, что Денис не удалил их.

– Хорошо, что он не сделал этого, или он всего-навсего про них забыл. Ты была как тургеневская Ася. Я понял, что из мыслей такую девушку просто так не вытравить. – Саша усмехнулся. – Спросил невзначай у Дена, мол, что за девчонка, а он буркнул что-то про «просто подругу детства». У меня как камень с души упал. Парень бы так свою девушку не обозначил.

– Значит, ты знал, что мы будем учиться вместе?

– Нет. Я, как дурак, решил не спрашивать про тебя у Дениса. Вдруг своим интересом заставил бы и его приглядеться к чудесной девушке, что находится рядом с ним. По-детски звучит, знаю.

Я улыбнулась.

– А потом это случайное столкновение в «Чашечке»! Я так опешил и растерялся, увидев тебя, что язык онемел. Так и не подошел познакомиться. Всю дорогу до лицея брел, мысленно проклиная себя за трусость.

– Зато потом мы подружились.

– Да. Вот только Денис вел себя странно, оказывая тебе знаки внимания. И неимоверно этим раздражал.

– А я ревновала к Даше. И злилась из-за спора. Не могла поверить, что ты способен на такое, но, с другой стороны, задумывалась, зачем Сереже врать.

– Лучше было нам с тобой просто поговорить.

– Не поверишь, но Таня именно это мне и предлагала.

Я вымученно рассмеялась.

– Значит, не всегда у нее идеи странные.

Мы с Сашей переплели пальцы. Хорошо, что я решилась сегодня поговорить с Малюгиным, иначе правда так бы и не выплыла наружу.

Я могла бы болтать с Сашей хоть всю ночь, но усталость начала давать о себе знать. Невольно зевнула, а он заметил.

– Ванная в твоем распоряжении, вещи – вот тут.

– А где мне можно будет лечь?

Он посмотрел на меня со смешинками в глазах.

– Так как я и Серега заняли гостевые комнаты в квартире, свободных больше не осталось. Поэтому мы разделим мою кровать.

– Я… эм… не думаю…

Меня затопило смущение, а пульс в который раз ускорился.

– Сонь. – Саша склонился и шепнул в самое ухо: – Мы просто поспим в обнимку.

Я кивнула. И спустя полчаса лежала в кровати. Спина моя прижималась к его груди, а дыхание уже официально моего парня немного щекотало шею. Перед сном Хвостов подарил мне целомудренный поцелуй в щечку, чем немного рассмешил. Но было так хорошо, спокойно и тепло, что я задумалась о том, что именно такие картинки должны быть в карте визуализации желаний у любой девушки.