– Не верится, что завтра моя крошка станет взрослой совершеннолетней девушкой!

– А сейчас Соня совершенно зимняя? – спросила Света маму, которая в это время расчесывала ей волосы и подготавливала их к покраске.

Да, сестра вздумала поменять имидж. Настоящая актриса, ей-богу. Выклянчила смываемую краску, чтобы сделать несколько розовых прядей. Тренд у девочек в садике накануне новогодней елки.

– Круглогодичная, – фыркнула я.

Пока они занимались своими делами, я лежала на диване и решала варианты экзаменационных тестов по русскому языку. Вернулось волнение перед будущим, хватило лишь подумать, что листы календаря срываются, стрелки часов не прекращают свой бег по кругу. Осталось две недели до Нового года и всего полгода до окончания школы!

– Сонь, откладывай уроки. Сейчас быстренько со Светой закончим, будем смотреть фильмы и есть пиццу. Иди выбирай и то, и другое.

– Мам, может, не надо? День рождения же завтра.

– Меня не смогли подменить, я два дня подряд работаю: завтра и послезавтра.

– Отпразднуем в воскресенье? – с надеждой спросила я.

Настроения почему-то не было.

– Я знаю, что у тебя накануне дня рождения всегда хандра какая-то. – Мама словно прочитала мои мысли. – Но мы сейчас ее вытравим, как тараканов.

– Фу! – Света скривилась, услышав про насекомых.

Сестра страдала инсектофобией. Не распространялась фобия только на ее любимые заколки. И это было и грустно, и смешно, потому что Швепс на прогулках умудрялся находить где-то дохлых жуков и притаскивать ей, как охотник свою добычу. Только вместо похвалы пес получал ярлык «плохая собака».

– Смотрим «Людей в черном»? – подколола я сестру, которая, когда увидела огромных тараканов-пришельцев на экране, верещала на всю квартиру.

В ответ я получила гневный взгляд. Сестринские отношения, они такие.

– Ладно-ладно. Как насчет «Девчат»?

Я очень любила этот советский фильм. Каждый год во время новогодних праздников мы обязательно пересматривали «Гарри Поттера», «Хроники Нарнии», «Одного дома» и «Девчат». А в этот раз выбор фильма был обоснован еще и тем, что хотелось понаблюдать за историей любви, выросшей из-за глупого спора на шапку. Интересно, если Хвостов и правда спорил, то на что?

– Ну нет. – Мама уперла руки в бока. – Мы его и так посмотрим. Я предлагаю «Мамма Мия»!

– Хочешь пострадать от моих вокальных данных, когда надо будет подпевать?

– Я говорила поберечь мужскую психику, а мы со Светой крепкие, все выдержим. – Они заговорщицки подмигнули друг другу, а я расплылась в улыбке.

В итоге мы действительно смотрели фильм-мюзикл. Правда, «смотрели» в этом случае не совсем верное слово. С началом песен мы подскакивали с дивана и устраивали танцы с караоке. Света приспособила пульт от телевизора в качестве воображаемого микрофона, а мама вытащила мишуру с антресолей и повязала на шее вместо боа. Пиццу каждая заказала себе с любимым вкусом, потому что я любила грибы, а остальные женщины моей семьи их терпеть не могли, в то же время мама ела ананасы, на что мы со Светой морщили носы, а для сестры важным критерием начинки было огромное количество пепперони. Невероятно огромное количество, огромнее не бывает.

Досмотрев фильм и набив животы, мы переместились в мамину спальню, зашторили окно и подключили светильник со звездным небом и туманностями. Лежали, вытянувшись на кровати, и смотрели на потолок. Света вскоре уснула и засопела.

– Расскажи-ка, как там поживает тот мальчик симпатичный?

Я сделала вид, что не понимала, о ком она.

– Ну, которого ты чуть в кровать не затащила.

– Я так и знала, что ты всю жизнь будешь потом подтрунивать из-за этого.

Мы посмеялись.

– Мам, он, считай, Илья Ковригин.

– А ты, значит, Тося?

– Угу.

– Бабник, что ли?

– Наверное. Так его брат сказал.

– И на шапку спорил?

– Может, и на шапку.

– Тоже брат его сказал?

– Угу.

– Это которому шесть лет, со Светкой нашей в одну группу ходит?

– Сережа Хвостов.

– И ты думаешь, что дети в шесть лет не склонны рассказывать сказки или видеть картину мира под собственным углом зрения? Я вот почему-то в Саше твоем ничего дурного не разглядела.

– В любом случае мне не до любви в выпускном классе.

– Ага, лучше о любви задумываться лет так в восемьдесят.

Мама фыркнула. Так по-юному, как если бы с подружкой общалась, а не с дочерью. Я иногда удивлялась, как она с виду вся такая серьезная взрослая, когда в душе ей до сих пор восемнадцать.

– Восемнадцать! Мам, мне восемнадцать через несколько часов!

– Ой! Торт! – Мама резко подскочила на кровати. Даже в блеклом свете, отбрасываемом ночником, я заметила ее широко распахнутые глаза с плескающимся внутри ужасом. – Как я могла про торт забыть?!

Света из-за маминого визга покрутилась и закряхтела, тем самым выражая недовольство, что ее сиятельство разбудили. А я понимала, почему мама забыла, ведь торт был обязанностью папы.

– Ничего страшного.

– Нет! Это ж так важно задуть свечки в свои восемнадцать. Мы каждый год в полночь это делали! Нельзя нарушать традицию. Я побежала в магазин.

– Куда ты собралась на ночь глядя? – захохотала я, представляя, как эта женщина носится в поисках торта и свечек по ночным улицам Москвы.

– У меня свечка есть, – пробормотала Света, уткнувшись головой в подушку.

– Отлично! – обрадовалась я. – А вместо торта пойдет творожный сырок.

Мама открыла рот, чтобы возразить, как в этот же момент во входную дверь аккуратно постучали. В тишине квартиры это показалось чем-то жутким. Света молниеносно подскочила, впилась в подушку пальцами. Мама удивилась. А я была как Рапунцель – готовая кинуться за сковородкой для самозащиты.

– Кто посреди ночи мог прийти? – отчего-то шепотом спросила я, будто тот, кто за дверью, мог меня слышать.

– Вдруг трубу прорвало, соседей заливаем! – всполошилась мама, сползая с кровати и включая в квартире свет.

– У-у-у, – запротестовала Света, словно вампир, вышедший на солнце.

Мы на цыпочках подошли к входной двери, причем крались все втроем, будто бы среди нас не было взрослой женщины, рожавшей два раза. Мама глянула в глазок, а потом открыла дверь и отошла.

С лестничной площадки внутрь квартиры вплыл огромный букет роз, штук пятьдесят, не меньше. Красивые, нежные, кремовые. За ними мелькала макушка папы. Он предварительно разорвал газетную бумагу, в которую цветы завернули для защиты от мороза, и та забавно топорщилась. Меня это так растрогало, что я не сдержалась и ахнула.

– Здравствуйте, мои девочки! – Папа прокашлялся и стал говорить напускным торжественным тоном. – Сонечка, я решил сделать тебе сюрприз. С наступающим, дочурка. Ты у нас умница и красавица. Пусть в жизни все у тебя сложится чудесно, не болей, будь счастлива. Помню, что всегда в полночь ты свечки на торте задуваешь. Это же традиция. Так что вот.

Во второй руке отец держал торт. Ореховый. Мой любимый. Слеза скатилась по щеке. Мама еле сдерживала улыбку. Даже Света забыла обиду, глядела на цветы и торт с восторгом. Может быть, спросонья еще, но это к лучшему.

– Спасибо большое! Пап, заходи давай. Пойду цветы поставлю.

Я приняла букет, вдыхая приятный цветочный аромат. Ну красота-то какая!

– А я – чайник, – добавила мама, и я заметила, как она нежно коснулась папиной руки и беззвучно прошептала: – Спасибо.

Мы вчетвером уместились на нашей кухне. Как в старые добрые времена. Света притащила свечку. Правда, та оказалась цифрой шесть, с прошлого дня рождения сестры, да еще и в форме Лапочки из мультика про трех котят. Тщательно обдумав, мы решили, что восемнадцать – это как бы три раза по шесть, а значит, сойдет.

Так и помирились, забыли про случай в торговом центре, про то, что скоро у меня появится сводный братик или сестричка. Папа серьезно решил постараться наладить отношения, а следовательно, пора было это сделать и нам.

* * *

В лицее день ничем не отличался от других обычных, если не считать крепких объятий Тани перед первым уроком и ее подарка – красивого ежедневника в кожаном переплете с атласным ляссе. В этом не было ничего удивительного, в классе дни рождения никто не отмечал, а за пределами лицея это делали своими ограниченными кружками, кто с кем дружил и общался. У меня была единственная подруга, с которой мы всегда праздновали дни рождения друг друга, и этого нам было достаточно.

– Ты теперь можешь пиво и сигареты покупать, – пошутила Богачева, прекрасно зная, что ни на то, ни на другое я точно деньги тратить не стану.

– Я теперь могу книжки с маркировкой восемнадцать плюс брать, вот это раздолье! – ответила я.

– Захотелось вместо Печориных и Обломовых почитать про горячих хоккеистов? Или про фейри с нефритовым жезлом?

– А говоришь, что читать не любишь. Оказывается, я тебе не те книги все время советовала.

Мы захихикали.

– Татьяна, Соня, смотрю, вам весело. Выходите к доске, будем вместе смеяться над задачами по теме. – Голос математика разнесся по классу как гром среди ясного неба.

Таня вздохнула и поплелась к доске. Я тоже поднялась, сетуя на свой язык, который не удержался от болтовни. Решение задачи по пройденной теме от меня ускользало. Не помогло даже то, что Катя Боброва с чего-то вдруг решила мне подсказывать с первой парты. Но я просто не понимала, что за коэффициенты и функции отличница пыталась нашептать. Так что в свой день рождения я получила в подарок от математика вымученный трояк.

После уроков я пригласила Таню к себе. Думала, устроим классическую пижамную вечеринку. В прошлом году мы организовали марафон «Сумерек» с газировкой и начос, а до этого было мое шестнадцатилетние с «Мортал Комбат» на приставке. Но когда мы вышли из лицея, на улице нас поджидали Саша и Давид. Я непонимающе захлопала ресницами, а Богачева, кажется, совсем не удивилась.

– Соня! С днем рождения! – Давид подскочил и крепко обнял меня.

– С твоим днем! – добавил Саша.

Они принялись закидывать меня поздравлениями и многочисленными пожеланиями.

– Идем? – спросили парни одновременно после того, как я их поблагодарила.

Я повернула голову в сторону лучшей подруги, которая широко улыбнулась и пожала плечами.

– Сюрпри-и-и-из!

Ребята замерли.

– То есть Соня не в курсе? – уточнил Давид, выгнув бровь.

– Сюрприз так сюрприз, – усмехнулся Саша.

Под мое ворчание, что Таня держала от меня в секрете их хитрый план, мы побрели в сторону центра с игровыми автоматами, где я не была уже лет сто. Последний раз меня туда водили родители, когда Света плавала эмбрионом в мамином животе.

– Будем веселиться по-взрослому, – пошутила Таня, прижимая меня к себе.

Развлекательный центр представлял собой огромное свободное пространство с куполообразным потолком и кучей игровых автоматов, мигавших разноцветными лампочками и издававших громкое звуковое сопровождение. Развлечения были на любой вкус: автоматы для малышей, автоматы с призовыми билетиками и те, которые часто оккупировали «взрослые дети».

– Хочу вон той кувалдой мочить лягушек! А еще вон там, на танцевальном, попробовать! И зомби с ружья убивать! – Стоило переступить порог, как я превратилась в маленькую девочку. Кому там восемнадцать? Точно ли мне?

Саша стоял рядом и тихо посмеивался.

– Знал, что ты оценишь.

– Это была твоя идея? – искренне удивилась я такому повороту.

– Я предложил, меня поддержали. Но вообще это результат мозгового штурма. – Он кивнул на ребят, которые ушли чуть вперед. – Надеюсь, это лучше бара со стриптизерами?

Я фыркнула.

– Дай угадаю, предложение Тани? – Саша промолчал, еле сдерживая смех, я видела, что попала в точку. – Спасибо тебе. Я правда рада, что могу окунуться в детство. Стриптизеры подождут.

– Надеюсь, не дождутся, – услышала я его тихий недовольный голос.

Начать мы решили с призовых аппаратов. Кто ж откажется от шанса получить какую-то безделушку в лавке с сувенирами? В итоге четыре одиннадцатиклассника воевали с дошколятами. Только мелочь пузатая нас все равно каким-то образом обскакала, набрав охапку выигранных билетов.

– В чем суть этой игры? – спросила Таня, останавливаясь возле экрана с гидрантами.

– Там дом горит, жмешь рычажок, дается напор воды, и ты направляешь струю в окошко, где пожар, – включил знатока Давид.

– Скука. Пошли на мотоциклах гонять?

Таня схватила Кондратьева за руку и потащила во «взрослую» зону, игнорируя появившийся румянец на его скулах от неожиданного физического контакта.

– А мы попробуем? – Саша кивнул на экран, где смешная нарисованная старушка выпрыгивала из горящего дома с парашютом.

– Давай.

Окна у нас все горели и горели, а чертов гидрант отказывался нормально шевелиться. То ли предшественники что-то сломали, то ли у меня руки не из того места росли. Обнадеживало, что Хвостов тоже профи по тушению пиксельных пожаров не был, и на наших табло результат по очкам был нулевой. Когда пошел отсчет последних двадцати секунд, я приуныла. Билетиков мы не заработали.

– А кто это нос повесил? – спросил Саша, а потом взял да брызнул в меня водой.

Я опешила. Перевела взгляд на рубашку, покрытую капельками.

– И что это такое?

– Веселье. Билетов не получили, компенсирую списанные баллы за игру.

Я прищурилась, как можно более незаметно зачерпнула воду из гидранта и брызнула в него в отместку. Хвостов не растерялся, начал набирать воду в ладошку и попытался меня догнать, чтобы намочить.

Мы забыли про цель игрового автомата, про то, что вокруг люди, которые бросали на нас косые взгляды и в спешке убегали от летящих капель, про ребят – про все на свете. Стояли с Сашей потом намокшие и раскрасневшиеся, волосы что у меня, что у него растрепались, а в глазах поблескивали остатки радостных огоньков.

– Видишь, Таня, автомат на самом деле был вполне ничего, – пошутил Давид.

Они успели накататься на мотоциклах и вернуться. Оглядели нас с головы до ног и хитренько переглянулись. Я почувствовала, что школьная рубашка начала неприятно прилипать к телу, охлаждая как пыл, так и кожу. Не сдержалась и громко чихнула.

– Ребят, подождите, мы сейчас придем. – Саша переплел наши пальцы и потащил меня в сторону таблички, указывающей на переход в торговый центр.

Я отставала на полшага, все смотрела и смотрела на руку, державшую мою одновременно крепко и нежно, и внутри тела взрывались маленькие фейерверки. Не хотелось даже спрашивать, куда мы направляемся, чтобы не испортить это мгновение. А когда Хвостов как бы неосознанно провел подушечкой большого пальца по моей коже, я чуть не споткнулась на ровном месте. Мурашки поскакали как бешеные. Нехорошо, Соня, ой как нехорошо. Еще чуть-чуть – и он бы догадался, какую вызывал реакцию в моем организме. Пришлось нехотя высвободить руку.

– Пришли.

Мы стояли напротив молодежного магазина одежды. Саша мельком взглянул на наши расцепленные руки, но не стал ничего комментировать.

– Я виноват, что мы мокрые. Не хотелось бы быть еще виноватым в простуде. Выберем по футболке?

Я согласилась. Все-таки девушка я была рациональная и здравомыслящая, отдельного приглашения мне не требовалось, поэтому я уверенно двинулась в магазин.

– А ты чего идешь по мужскому отделу? – удивился Хвостов, когда я за ним увязалась.

– В женском ничего интересного. Я больше люблю мужские отделы, просто возьму самый маленький размер футболки.

– И в примерочную мужскую пойдешь? – лукаво спросил Саша, а я вспыхнула.

– Встретимся на кассе! – выпалила я и подхватила футболки, которые приметила, чтобы перейти в женский отдел для примерки.

Спустя десять минут мы вернулись к Тане с Давидом в одинаковых черных футболках с изображением Пикачу. Сашина футболка красиво обтянула рельеф груди, а вот я в своей слегка утонула.

– У вас парные футболки? – шепнула Богачева, отведя меня в сторону. – Это то, о чем я думаю?

– Ничего они не парные! – запротестовала я, хотя со стороны именно так это выглядело. – У нас просто вкусы совпали. Саша купил нам одинаковые футболки, и все по доброте душевной, никакого смысла не вкладывал.

– Ну-ну.

– Ты не забыла, что мы обсуждали на уроке физкультуры?

– А ты, Сонь? Не убедилась еще, что Саша и спор – вещи несовместимые? Не думаешь, что вот это… – она махнула рукой на мою футболку, – настоящее?

Я окинула взглядом зал, пытаясь отвлечься от намеков, брошенных подругой. Рано или поздно придется задать себе вопрос, готова ли я довериться Хвостову и своим чувствам, но в эту минуту делать этого точно не хотелось. Внимание привлек шутер, где нужно было стрелять в жуков-инопланетян. Сконструирован автомат был в виде закрытой машины с пистолетами внутри, как раз для двух игроков.

– Как ты смотришь на то, чтобы побывать в «Звездном десанте»? – спросила я у подруги.

– Я пас.

Таня скрестила руки на груди. Мою попытку сменить тему она раскусила на раз-два.

– Тоже смотрела фильм? – Саша внезапно очутился рядом, я подпрыгнула от неожиданности. – Я согласен замочить парочку пришельцев.

Я не успела моргнуть, как Таня пихнула меня в сторону игрового автомата и я очутилась там вместе с Хвостовым. Причем сидели мы очень-очень близко, так, что плечи и колени соприкасались. Автомат предназначался для детей помладше.

Саша оказался клоном Джонни Рико. Какое тушение пожаров?! Его призванием являлось беспощадное уничтожение яйцекладок жуков-пришельцев. Всего лишь раз злобное существо его загрызло, но Хвостов включил Терминатора и сказал, что обязательно вернется поквитаться. Никогда я столько не хохотала. Жаль, что на таком автомате призовые билетики не выдавали. Иначе нам потребовался бы чемодан на колесиках, чтобы их увезти. Когда уже изрядно потрепанные мы выбрались из кабинки, то поняли, что упустили Таню и Давида из виду.

– Я звоню Богачевой, – сказала я, вслушиваясь в гудки.

– Не берет? – спросил Саша, прижимая к уху свой телефон. – Давид тоже.

– Надеюсь, что их не засосала игра, как в «Джуманджи».

Саша усмехнулся.

– Она бы их обратно выплюнула. Таня очень бойкая девчонка.

– Она такая.

– Предлагаю поиграть в аэрохоккей, потом пострелять в тире, а заодно их дождемся.

В аэрохоккей я обыграла Сашу вчистую, и он наблюдал мой победный танец, который я обычно исполняла со Светой. Так забылась рядом с этим парнем, что скромность куда-то спряталась. А ему это даже нравилось, я видела это по взгляду серых глаз, по изгибу губ и ямочкам, что чаще и чаще появлялись на его лице.

Зато в тире Хвостову не было равных.

– Итак, какую игрушку желаешь? – спросил он, когда выбил двадцать очков из двадцати.

– Ты меня пугаешь. – Я ткнула пальцем сначала в него, а потом в винтовку в его руках. – Сначала профи с жуками, теперь ас в тире. Признавайся, ты агент под прикрытием? Снайпер? Или правда идеальный во всем?

Саша склонился пониже и шепнул свой вопрос мне в ухо:

– А я идеальный?

Ухо тут же загорелось, как от раскаленного утюга.

– Мне вон ту непонятную штуку.

Я показала на мягкую игрушку, которая представляла собой смесь нескольких видов животных. Что-то отдаленно похожее на собаку с крыльями и ушами слона.

Смотри туда, Саша, прошу, не на меня. Иначе у меня случится инфаркт. Еще и слова Тани, как назло, стали всплывать в подкорке: «Не думаешь, что вот это настоящее?» Если так, то я поддамся чувствам, отброшу все сомнения.

Меня спас сотрудник тира, который тут же принялся вытаскивать приз и отвлек внимание на себя.

Телефон завибрировал.

Таня: Сонь, еще раз с днем рождения! Мы сбежали, оставив вас с Сашей развлекаться дальше.

Я смотрела на сообщение от подруги и растерянно хлопала ресницами, не веря, что Богачева действительно так сделала.

– Похоже, Давид с Таней ушли, – сказал Саша, пробегая взглядом по экрану своего телефона. – Тогда идем, перекусим без них.

В этот миг я в полной мере поняла, что вот так вдвоем с Хвостовым у нас будто бы свидание. Таня, хитрая лисица, все подстроила! Мне бы негодовать, но сердце затрепетало от волнения.

– Тебе это не обременительно? – спросила я.

Саша как-то странно на меня глянул, с толикой удивления и со смешинками в глазах.

– Соня, время с тобой никогда обременительным не бывает. И если бы кое-кто не сбегал периодически, то этого времени было бы больше.

Мой глупый барьер рушился. Сердце в груди разрасталось, ему не хватало места. Даже дышать стало затруднительно. Саша шел медленно, в молчании, едва-едва касаясь костяшками пальцев моей руки. Я будто бы находилась возле высоковольтного провода, воздух вокруг был наэлектризован. Эмоции так переполняли, что я решилась признаться сегодня Хвостову: да, он мне тоже нравился, и телепатия наша вполне работала. А еще я хотела, чтобы этот парень вновь меня поцеловал.

Саша выбрал уютное кафе с мягким приглушенным светом, плетеной мебелью и милыми скатертями в клеточку. Мы сели за уединенный столик в уголке.

– Выбирай все, что душа желает. – Саша подтолкнул ко мне лист с меню.

– Знаешь, когда дело касается еды, я совсем не скромная.

– Это же хорошо. – Он усмехнулся и подмигнул. – Для того чтобы обыгрывать сестру в скороговорки, нужно много сил.

Мы заказали по салату, пиццу из дровяной печи и лимонад. Пока ждали официанта с заказом и потом набивали животы, немножко поболтали о пустяках. Еда оказалась очень вкусной, я решила, что обязательно нужно будет прийти сюда с мамой и Светой.

За соседним столиком сидела влюбленная парочка: девушка положила голову парню на плечо, а он с нежностью водил рукой по ее бедру. Выглядели они очень мило, доказывая всем своим видом, что бывают настоящие взаимные чувства. Пялилась я на них не специально, взгляд падал сам собой. Мне стало немного завидно. Я представила, что могла бы так же сидеть вместе с Сашей, прижимаясь к его плечу и ощущая тепло его ладони на своей коже. Румянец выступил на щеках, я почувствовала, что они запылали.

Саша громко прочистил горло, привлекая внимание, я резко вынырнула из мыслей и повернулась к нему, испытывая стыд. Он не мог не заметить, как я беззастенчиво разглядывала соседей.

– Хорошо вот так найти человека, с которым наплевать на весь остальной мир, – произнес Хвостов мягко.

Я пару раз моргнула. Первая мысль, появившаяся в голове: он говорил про нас. И только потом осознала, что слова были про влюбленную парочку.

– Да, но главное, чтобы чувства были искренние, – зачем-то прошептала я, ощущая непонятное давление в груди.

– Да, искренние, – так же тихо подтвердил Саша. – Сонь, это тебе. Еще раз с днем рождения.

На столе передо мной оказалась небольшая коробочка.

– Ой, что ты! Вы мне и так подарили прекрасный день в игровом центре, футболку, да еще и кракозябру. – Я кивнула на игрушку, сидевшую на стуле рядом.

– Открой.

Я открыла коробочку. Внутри лежал браслетик из небольших круглых камешков удивительно нежного оттенка розового.

– Это клубничный кварц. Считается, что помогает обрести счастье. А еще символизирует искренние чувства… Раз мы про искренность заговорили.

Сердце мое разрасталось все больше. Я провела кончиками пальцев по бусинкам. На ощупь они оказались гладкими и приятными.

– Мне очень нравится.

Саша аккуратно поддел браслетик и надел мне на запястье. Я не могла оторвать взгляд от необычной текстуры кварца, проступающей на свету, и крутила кисть в разные стороны.

– Я на минутку отлучусь и вернусь.

Я оторвалась от разглядывания подарка и проследила взглядом за Хвостовым. Тот подошел к официанту и попросил отойти с ним в сторону. Папа тоже раньше всегда так делал: подговаривал персонал кафе вынести десерт со свечкой. Я попыталась спрятать улыбку, появившуюся на лице, чтобы не выдать себя и догадку о сюрпризе.

Когда Саша с официантом скрылись из виду, на столе неожиданно завибрировал телефон Хвостова. Сначала я проигнорировала входящее сообщение, но спустя пару секунду экран загорелся снова. А потом еще раз. Любопытство во мне перевесило чувство такта. Никогда не делала так раньше, не вторгалась в личное пространство другого человека, но сейчас не удержалась. Вдруг что-то случилось, раз ему так настойчиво пишут?

Аккуратно приподнялась с места и повернула телефон экраном к себе. Входящие сообщения сыпались от Дениса Малюгина. Я нахмурилась. И что ему от Саши понадобилось? Уже без стеснения взяла телефон Хвостова в руки.

Денис: Эй, бро, готов сегодня проиграть? Финальный рывок?

Денис: Деньги готовишь? Или отменяем спор? Смотри, я добрый, могу тебя пожалеть.

Денис: Ты дома? Спишь, что ль? Ау!

Денис: Если спишь не один, то сорян.

У меня задрожали руки, телефон выскользнул из пальцев и упал на пол экраном вниз. Звук удара привлек других посетителей кафе, все тут же обернулись в мою сторону. Хотелось бы мне сейчас спрятаться куда-то, зарыться в норку, как мышка. Все теми же дрожащими пальцами я вернула телефон на место. По экрану тянулась трещина. Точно такая же была на моем сердце. Это было во сто крат хуже, чем тогда в детской раздевалке. Сейчас я убедилась своими собственными глазами. Меня водили за нос, надо мной смеялись, все это было не по-настоящему.

Почему я до последнего верила в Сашу? Почему посчитала слова Сережи глупым недоразумением? Потому ли, что хотела верить? Или потому, что успела влюбиться сильно, бесповоротно?

Лучше бы это была просто симпатия. Тогда душу сейчас не терзало бы, как вещи в барабане стиральной машинке на отжиме в тысячу оборотов. Я прикусила губу до боли, до выступившей капельки крови. Во рту ощущался металлический привкус. А я хотела ему признаться сегодня…

В этот миг из кухни под аплодисменты и поздравительную музыку официанты вынесли пирожное со свечкой. Как во сне я наблюдала за десертом, очутившимся передо мной на столе. Как в замедленной съемке задула огонек. Как под толщей воды выслушала пожелания.

– Соня?

Дымок от свечки клубился между мной и Хвостовым, вернувшимся на свое место. Саша пристально смотрел на меня, его лицо стало терять признаки радости и воодушевления.

– Все в порядке?

– Да, – безжизненным тоном произнесли мои губы ложь. А потом я подняла взгляд на Сашу и сердито прошептала: – Давай разберемся с телепатией раз и навсегда. Хватит гадать, о чем я думаю, раскрою все карты. Ты мне совсем не нравишься. Ни капельки. Тот поцелуй был ошибкой, жаль, что я на него ответила.

Подскочив с места, я схватила куртку и понеслась прочь из этого милого и уютного кафе, в котором было тошно оставаться. Прочь от глаз, в которых от моих слов вдруг заплескала боль. Настоящая ли? Или такая же искусственная, как он? Прочь от губ, которые звали меня по имени, пока я сбегала, и которые я все еще хотела ощутить на своих. Прочь от игрушки, провожающей меня. Прочь от последнего напоминания о том, как же с этим парнем мне было весело и хорошо.