Они пробрались в дом через кухню. Там было окно, которое повар частенько оставляла открытым, чтобы проветрить помещение. Иногда Ирис вылезала из него, чтобы посидеть во дворе ночами и немного привести мысли в порядок. Но в тот вечер впервые она провела через него в дом парня.

Они шли на цыпочках вдоль коридора, затем тихонечко поднялись по лестнице, и наконец Тристан оказался в комнате Ирис.

Она включила лампу на столике, и мягкий желтоватый свет прорезал темноту, открывая взгляду тяжелые бархатные шторы на высоких окнах, за которыми прятались легкие полупрозрачные занавеси. Резная кровать с балдахином, подушки в кружевных наволочках, старинное трюмо с овальным зеркалом и фарфоровыми статуэтками на полке – все это выглядело как фотография комнаты какого-нибудь замка. Тристан огляделся и даже не попытался скрыть удивления.

– Ты действительно принцесса, – прошептал он.

Ирис нервничала и не знала, как это скрыть.

– Нам надо снять мокрые вещи. – Голос ее предательски дрогнул.

– Не думаю, что у тебя найдется что-то подходящее для меня.

– У меня есть спортивный костюм. – Она принялась искать его и спустя пять минут держала в руках серые теплые штаны и толстовку.

– На вид мягкие… – Тристан улыбнулся. – И маленькие.

– Знаешь что, не выделывайся! А ну быстро снимай все мокрое, а то еще подхватишь воспаление легких!

Тристан пожал плечами и начал снимать мокрое худи. Вместе с ним задралась футболка, открыв Ирис идеально ровный живот и линию волос. Девушка смутилась и поспешно отвернулась.

– Там есть ванная, – буркнула она.

– В твоей комнате есть ванная? – уточнил он с легкими насмешливыми нотками.

– Да! – резко повернулась Ирис.

Тристан стоял без футболки, и она замерла, разглядывая многочисленные татуировки, украшавшие его спортивное тело.

– Только не спрашивай, что они значат, – хмыкнул он.

– А сколько их?

– Перестал считать после десятой.

Он был красив. В свете единственной лампы его кожа будто сверкала. Ирис сглотнула нервный ком, а потом – внезапно – рассердилась.

– Так! Я знаю, что ты сделаешь! – Она схватила его за предплечье и потянула в ванную.

Касание обжигало, но она изо всех сил делала вид, что ничего не чувствует. Запихнув его внутрь, Ирис приказала:

– Прими душ и переоденься, понял? – Она всучила ему костюм и воинственно задрала подбородок. – И не беси меня!

Тристан прикрыл рот ладонью, чтобы сдержать смех и не разбудить всех обитателей дома.

– Я не шучу! – буркнула Ирис.

– Ты восхитительна, – неожиданно сказал он.

Ирис поймала свое отражение в зеркале и с ужасом попыталась пригладить торчащие во все стороны кудрявые волосы.

– Оставь. – Тристан поймал ее за руки, и девушка ощутила, что он стоит совсем рядом.

И что он слишком раздетый, чтобы стоять так близко…

– Они… такие живые. – Тристан взял один ее локон между пальцами. – Очень тебе идут.

– Правда? – Огромные глаза Ирис впились в него взглядом.

– Правда. – Он оставил мимолетный поцелуй на ее щеке.

– Но тебе все равно надо переодеться, – прохрипела Ирис и вылетела из ванной, закрыв за собой дверь.

Она прижалась к ней спиной, глубоко вдохнула. Что за сумасшествие? Почему сердце так вырывается из груди? И почему он так смотрит на меня? Так, будто я и правда особенная… Неужели вот так и ощущается любовь?

Костюм Ирис смотрелся на Тристане смешно. Штаны заканчивались чуть ниже колен, а толстовку он даже не попытался надеть – так и остался с голым торсом, прекрасно зная, что этим наверняка ее будет раздражать. Но реакция Ирис его только забавляла. Она сидела на кровати в белых шортах и розовом топе.

– Думаю, я впервые вижу тебя такой.

– Какой?

Он не знал, как объяснить, – дело было не только в пышных курчавых волосах и домашней одежде. Она будто вся изменилась с их первой встречи. В тот день он увидел холодную снежную принцессу, а сейчас – знойную, живую девушку, от которой невозможно было отвести взгляд.

– Не отвечай, я знаю, о чем ты, – сказала она, немного смутившись.

Он вскинул бровь, и она пояснила:

– Я купила эти вещи прошлым летом, но так ни разу и не надела.

– Почему? – Он сел рядом.

– Потому что бабушка следит даже за моими пижамами, – призналась Ирис, прикрыв лицо ладонью.

– Может, не зря она так усердно тебя караулит, – усмехнулся Тристан.

Ирис вскинула голову и, опешив, посмотрела на него.

– Сама посуди: привела домой парня, которого видишь третий раз в жизни, а поцеловала – вообще в первую встречу! – Он легонько щелкнул ее по носу.

Ирис тихо вскрикнула и напрыгнула на него, решив отомстить щекоткой.

– Хватит надо мной издеваться! – Она пыталась пробраться к его подмышкам, но он перехватил ее руки. В итоге она просто рухнула на него плашмя – и их лица оказались совсем близко.

– И вот ты уже лежишь поверх этого самого парня, – прошептал он с дразнящей улыбкой.

Дыхание Тристана щекотало ее кожу.

– Думаешь, я легкомысленная? – серьезно спросила Ирис.

Тристан понял, что не стоило так шутить. Он качнул головой и тихо сказал:

– Я лишь думаю о том, что не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

– Я тоже, – шепнула она, почти касаясь его губ.

– А еще я думаю, что ты была уготована мне небесами. – Он запустил пальцы в ее волосы. – Я увидел тебя впервые не в той каморке…

Ирис смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Ты сидела в кафе…

– А ты проходил мимо…

– Уличный музыкант играл…

– Песню Рено, – закончила она.

Они договаривали друг за другом, точно помня тот день.

– Казалось, что ты мне приснилась, – прошептал Тристан.

Ирис покрылась мурашками.

– Ты такая красивая…

– Значит, я поцеловала тебя на второй встрече, – улыбнулась она. – Уже не столь легкомысленно.

Тристан тихо рассмеялся и обнял ее. Голова Ирис идеально легла ему на плечо, ее волосы волной накрыли его руки, щекоча кожу.

– Знаешь… а что, если, – он убрал локон с ее лица и заглянул в глаза, – все, что мы переживали, вело нас к встрече друг с другом?

Шоколадные глаза Ирис засверкали. Ей так нравилось греться в тепле Тристана, чувствовать его кожу своей.

– Достаточно романтичная мысль. – Она смущенно улыбнулась. – Ты хочешь сказать, что, если бы Блэр не воспользовалась моей панической атакой и не заперла меня в той комнате, я бы никогда не встретила тебя?

– Все еще серьезнее, – кивнул он. – Если бы Реми не был моим другом и не попросил подменить его за два часа до начала, меня бы там никогда не было… Если бы я не работал официантом в том кафе, куда зашел твой профессор… Музыка… если бы мы оба не занимались музыкой? Что, если вся жизнь вела нас друг к другу?

Его голубые глаза переливались, словно звезды в ночном небе, и он смотрел на Ирис так, будто видел перед собой самое настоящее чудо.

– Вот бы эта ночь длилась бесконечно. – Ирис провела ладонью по его груди. – Знаешь, мне всегда нравилась «Алиса в Стране чудес». Это ведь потрясающе – скрыться от всего вокруг в волшебном мире.

– Надеюсь, ты бы скрылась там со мной.

Ирис посмотрела на него своими темными, глубокими глазами и тихо призналась:

– Ты и есть мой волшебный мир. – Она заправила локон за ухо и добавила: – Это чистое сумасшествие…

– Если тебе станет легче, то я тоже сошел с ума, – усмехнулся Тристан. – Кстати, смотри. – Он показал ей татуировку на локте: кот из «Алисы», ухмыляющийся в полумраке.

Под ним тонкой строкой было набито: We’re all mad here – «Мы все здесь не в своем уме».

– Говорю же, судьба! – подмигнул он.

Ирис встала перед ним на колени и принялась рассматривать его многочисленные татуировки. Среди них были крошечная пчелка над ключицей, компас на руке, надпись Stay wild под ребром, тонкий силуэт луны, спрятанный на внутренней стороне предплечья. Каждая татуировка выглядела как напоминание о какой-то истории – сумасшедшей, дерзкой и нежной, как он сам.

Ирис медленно провела рукой по его телу – от плеча к груди, по рельефным линиям мышц, будто пытаясь запомнить каждый изгиб. Под ее пальцами кожа была теплой и гладкой.

Тристан резко приподнялся, и она замерла.

– Тебе неприятно? – тихо спросила она.

Он качнул головой, и легкий румянец поднялся от шеи к скулам.

– Конечно, приятно, – хрипло сорвалось с его губ. Он посмотрел ей в глаза – прямо, без тени лукавства. – Ты сводишь меня с ума.

На мгновение комната погрузилась в молчание. И в этой тишине чувства стали острее. Он дотронулся до ее щеки, большим пальцем провел по коже, и от этого простого движения по телу Ирис пробежала дрожь. Не думая, она подалась вперед и устроилась у него на коленях.

– И что мы будем с этим делать? – прошептала она, обвивая руками его шею.

Тристан едва дышал. Его ладони легли на ее спину, скользнули ниже, и он рывком притянул ее ближе.

– Я знаю, что с этим делать. – В его голосе звенело напряжение, а глаза сверкали. – А ты?

Ирис выдержала его взгляд и подалась еще ближе, стирая последние сантиметры между ними.

– А я быстро учусь, – прошептала она в его губы.

Время будто растворилось. Они целовались жадно, с нарастающей неуверенностью и нежностью одновременно. Ее пальцы блуждали по его спине, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Его руки скользили по ее талии, к груди, к шее – он будто боялся, что, если отпустит ее, она исчезнет. Комната наполнилась звуками их дыхания, коротких вздохов, шелестом ткани и глухими словами, потерявшими смысл в движении тел.

– Если будет больно, скажи, – прошептал он, прижимаясь к ней. – Я остановлюсь.

Но она не хотела, чтобы он останавливался. Все происходящее казалось правильным, закономерным – тем, что обязательно должно случиться. Он дарил ей новые, головокружительные ощущения, и Ирис вдруг поняла, что жадна до них – до него. Ей хотелось большего… его всего.

– Моя Ирис, – шептал Тристан, касаясь ее губ, и она улыбалась ему своей теплой, немного смущенной улыбкой, сверкая шоколадными глазами.

Этой ночью она действительно стала его Ирис. А он – ее Тристаном.

И это ощущалось сбывшейся мечтой, такой реальной, что в нее страшно было поверить.