9:00
Я прибыл на трассу сегодня в шесть утра, и первым, кого я увидел, был Стюарт, наш директор по связям с общественностью. Он выглядел очень встревоженным.
– Гюнтер, мне нужно с тобой поговорить, – сказал он.
Я подумал про себя: «Черт возьми, начинается». Тесты еще даже не стартовали, а у нас уже проблемы.
Он сказал мне, что Россия, возможно, сейчас на грани вооруженного конфликта с Украиной. Для любой другой команды это не стало бы проблемой как таковой, но для нас это могло оказаться катастрофой. У нас российский гонщик и российский титульный спонсор. В тот момент я даже не хотел думать об этом.
Примерно через час я увидел Никиту. Все вокруг него пытаются вести себя максимально как обычно, но это не так просто. Ну, хотя бы подготовка в гараже идет нормально, уже что-то. Основная проблема, которую мы ожидаем на данный момент, это зависание машины на прямой, приводящее к галопированию. Все завязано на том, как новые машины создают прижимную силу. Это называется «граунд-эффект». Когда машину присасывает к трассе, создается больше прижимной силы. Однако по мере приближения к максимальной скорости высота дорожного просвета автомобиля уменьшается, что может привести к потере потока воздуха под автомобилем, и в результате он будет подниматься. Когда автомобиль снова создает прижимную силу, процесс запускается по новой. Машина буквально подпрыгивает на прямых. В любом случае, на данный момент это проблема технической группы. Будем надеяться, что они смогут разобраться.
Остаток дня был потрачен на мотивирующие разговоры с ребятами и интервью. Все хотят знать о ситуации в России, но что я могу им сказать? Я не Владимир Путин! Я продолжал говорить репортерам: «Вы хотите спросить меня о машине или о команде? Мы здесь вроде как из-за этого, нет?» Они поняли меня.
Здорово, что все снова вместе. Я просто надеюсь, что машина так же хороша, как мы думаем.
14:00
Спал я дерьмово. Мой мозг вертится как белка в колесе: в данный момент слишком много сраных отвлекающих факторов. Когда мы отправились на трассу, было еще темно, поэтому я попытался немного поспать в дороге. Приехав, я позавтракал, а затем пошел прямо в гараж. По крайней мере, погода нормальная. Маленькие радости.
Никита вышел из строя первым, после 20 кругов мы обнаружили утечку в системе охлаждения и потеряли драгоценное время, пытаясь устранить ее. Это просто срань, мне, как всегда, везет. Он вернулся на трассу перед обедом, но только на несколько кругов.
Утро было дерьмовым, и день прошел ненамного лучше. Мик провел большую часть сессии, сидя на заднице в гараже из-за поврежденного днища. Он проехал всего 23 круга. Только Боттас и Кубица на Alfa Romeo проехали меньше кругов, чем два наших гонщика. Вот так!
Знаете, сегодня мой друг сказал мне, что если бы посреди любой дороги в мире лежала куча дерьма, я обязательно в нее вступил бы.
– Гюнтер, – сказал он, – ты мне нравишься, но ты ходячая катастрофа!
И это, прошу заметить, мой хороший друг, так что представьте, что говорят парни, которым я не нравлюсь! Он просто пошутил, но за последние три года все, к чему я прикасался, превращалось в дерьмо! Я сказал ему: «Это не моя вина, придурок. Мне просто некогда сделать перерыв!»
После тестов у меня состоялась встреча со Стюартом, а затем очень долгий телефонный разговор с Джином. Он был обеспокоен ситуацией в России и назначил встречу с правлением Haas Automation на завтра. Также объявилась пара спонсоров, которые звонили по этому поводу и хотели знать, что мы собираемся делать. Все требуют ответов, но я не могу их дать. Стюарт предложил мне затаиться на некоторое время и не разговаривать с прессой. Думаю, это хорошая идея. Будет приятно сделать перерыв.
Спать пойду пораньше. Сил нет!
22:00
Иисусе! Что за день! Пришлось делать пометки, чтобы ничего не забыть.
Я проснулся и сразу увидел новости про Россию и Украину. Ну охренеть теперь! Мне, безусловно, очень жаль людей, которых это непосредственно затронет, но я могу отвечать только за свой корабль, понимаете? В данный момент в автоспорте все внимание обращено на нас. Я даже не включал свой телефон до тех пор, пока не добрался до трассы этим утром, так как знал, сколько людей мне будет звонить. Когда я в конце концов включил его, там было более 100 текстовых и около 70 голосовых сообщений.
Первым, кого я увидел, когда приехал, был один из наших инженеров, и он сразу же рассмешил меня.
– Гюнтер, – сказал он, – только у Haas могли быть русский гонщик и русский спонсор, когда весь мир возненавидел Россию!
Я чуть не намочил штаны. Впрочем, он прав. Я думаю, на нас лежит какое-то проклятие. Возможно, виноваты Кевин и Роман? Я полагал, что помирился с Кевином, но кто знает. Они могли бы сейчас сидеть дома и втыкать булавки в куклу Гюнтера!
Шутки шутками, конечно, но в словах инженера был смысл. С российским спонсором и российским гонщиком все хотели знать, как мы отреагируем на происходящее. Ситуация была довольно напряженной, и первым делом мы приняли решение не давать комментариев прессе, пока я не поговорю с правлением. Сразу после этого я должен был убедиться, что ребята в гараже могут продолжать тесты без постороннего вмешательства. До определенного момента все шло нормально, так как все оставались сконцентрированными, однако мне пришлось провести очень тяжелый разговор с Никитой. Его отец Дмитрий является мажоритарным акционером нашего основного спонсора, «Уралкалия», и я знаю, что он близок к президенту России. Я не хочу, чтобы наша команда ассоциировалась с чем-то таким, понимаете? Никита сказал, что не интересуется политикой и просто хочет водить машину. Я понимаю и ценю то, что он говорит, но это не особо помогло. Сложный момент для всех.
В конце концов этот день на трассе получился хорошим. Не блестящим, но лучше, чем вчера. Мик вышел раньше, показал лучшее время 1:21.949 и проехал 66 кругов, что соответствует расстоянию полного Гран-при Испании. Он выглядел счастливым. На седьмом круге Никита остановился на трассе с поврежденным топливным насосом, поэтому сессия была остановлена красными флагами. Ребята изо всех сил старались исправить это, и на своем предпоследнем круге он показал результат 1:21.512 и довел общее количество кругов за день до 108. Никита начнет тесты в пятницу утром, а Мик закончит их во второй половине дня.
На данный момент парни в гараже остаются сконцентрированными, потому что все они видят в машине потенциал. И дело в том, что потенциал машины реален. А еще реален конфликт между Россией и Украиной, но мы ничего не можем с этим поделать. Мы получили кучу дерьма в свой адрес за последние дни. У всех взрослых есть две вещи: мнение и жопа. Встретившись, они являют миру дерьмовое мнение.
Как только тесты закончились, я отправился в свой офис на заседание правления. Они хотели знать, что я как руководитель команды думаю по этому поводу. «Откажитесь от цветов “Уралкалия”, – сказал я. – Смените расцветку на белую и скажите о том, что мы сделали, всему сраному миру».
Все члены совета согласились со мной, так что встреча закончилась через пару минут. Дебатов не было. Это должно произойти на благо Haas и на благо спорта. Если бы мы сохранили «Уралкалий» в качестве спонсора и включили бы его в наши цвета, нас распяли бы СМИ, болельщики и FIA. Это было бы самоубийством, а с меня хватит!
После заседания правления я позвонил председателю «Уралкалия» и сообщил ему о том, что мы решили. Думаю, он этого ожидал. Я мог бы позвонить отцу Никиты, но каждый наш разговор неизбежно заканчивается ссорой. Хоть решение и было единогласным, я попросил председателя «Уралкалия» через какое-то время рассказать мне, как они видят ситуацию. Я до сих пор не получил от него ответа.
Дело в том, что люди в наши дни называют все происходящее «очень изменчивой ситуацией». В основном это означает, что никто ни хрена не знает о том, что происходит. Я постоянно слышу подобное. Сейчас это модно.
«Я уже не представляю, как делать свою работу».
«Эй, не волнуйся, чувак, ты просто в очень изменчивой ситуации!»
Собачий, мать его, бред!
Так или иначе, в 18:00 Стюарт опубликовал для прессы следующее заявление:
Команда Haas F1 Team представит свой VF-22 в простой белой окраске без логотипа «Уралкалия» на третий и последний день тестов на трассе «Барселона» в пятницу 25 февраля. Никита Мазепин проведет утреннюю сессию, как и было запланировано, а Мик Шумахер сменит его во второй половине дня. В настоящее время никаких дальнейших комментариев относительно соглашений с партнерами по команде сделано не будет.
Охренеть не встать, конечно, не будет! Просто оставьте меня в покое.
Это было все, что мы могли сделать сегодня, но, по словам Стюарта, наше заявление помогло успокоить прессу, болельщиков и FIA. Они не знают, что на самом деле мы еще не разорвали отношения с «Уралкалием», но это отвадит их от нас до тех пор, пока мы не сможем выйти на рынок и найти нового спонсора. Как сказал мне прошлой ночью Джин: «В данный момент все дело в минимизации урона».
Сейчас я намерен пережить завтрашний день и улететь домой, а затем затаиться на выходные, провести время с семьей и держать свой большой рот на замке. Вчера и сегодня я не сказал ни слова ни одному журналисту, но мельница слухов работала на полную катушку.
«Гюнтера уволили, Haas обанкротились!»
Что за чушь.
А еще пришел Netflix, они стучались в дверь весь день. По словам Стюарта, новый сезон Drive to Survive начался несколько дней назад, а это значит, что половина решетки будет ныть по этому поводу, как всегда и происходит, а другой половине будет насрать. Это просто телевизионная программа, и она полезна для спорта.
Учитывая то, что произошло за последние несколько дней, я надеюсь, что следующие серии Drive to Survive будут не о России и Никите. Хочется верить, что люди захотят спросить меня о чем-то другом. Я могу спокойно говорить о большинстве вещей, но о политике и подобном дерьме – нет, спасибо.
Слухи о банкротстве Haas в случае потери «Уралкалия» – это первое, на что я отвечу, когда мы решим вернуться в публичное пространство. По той простой причине, что многие наши болельщики и болельщицы искренне беспокоятся о будущем команды. У нас довольно хорошее финансовое положение, так что не о чем волноваться. Вся жизнь состоит из преодоления препятствий, и я уже сделал несколько телефонных звонков. Мы будем в порядке. Самое главное на данный момент после моего разговора с «Уралкалием» – убедиться, что команда не чувствует угрозы. Если не считать одного из наших гонщиков – который, вероятно, наложил в штаны, – я думаю, все в порядке. В отличие от других руководителей команд, я принимал участие в наборе всех сотрудников в нашей команде. Они доверяют мне, и мы как семья. Даже если вдруг мы семейка Аддамс, то что с того?
Пока я пишу этот текст, FIA собирается, чтобы обсудить, что делать с российскими гонщиками и Гран-при России. Этим вечером мне уже звонили члены Всемирного совета и спрашивали мое мнение. Оно нужно им лишь для того, чтобы оправдать свое решение, и я ничего не скажу. Мне не нравится, когда меня используют. Они должны решить все самостоятельно. Если они выйдут и скажут, что российских гонщиков не должно быть ни на одном Гран-при, это сильно облегчит мне жизнь, но посмотрим. В конце концов, для всех было бы лучше, если бы этот конфликт не начался в принципе.
Вернувшись в отель пару часов назад, я позвонил Герти, которая, к счастью, не задавала мне слишком много вопросов о России. Однако она беспокоилась обо мне, поэтому я сказал ей, что все в порядке. Я что-то поел, а затем ответил на несколько писем и сообщений. По дерьмовой шкале от 1 до 10 сегодняшний день набрал около миллиона.
Серьезно, кто хотел бы оказаться на моем месте?
Как только я добрался до трассы этим утром, все сразу пошло дерьмово – чтобы не расслаблялись. Буквально в тот момент, когда я вошел в гараж, механики начали жаловаться, что они нашли утечку в масляной системе, и в итоге за день мы проехали только девять кругов в обеих сессиях. На самом деле это означает, что у нас был только один полный день на трехдневных тестах. Иногда такое случается. Главное, что мы многое узнали о машине и более-менее продвинулись в решении вопроса с галопированием. Я думаю, 80 % команд столкнулись с этой проблемой.
Ситуация с Россией, очевидно, продолжается, но реакция на то, что мы сделали к этому моменту, была очень положительной. Сначала я не был уверен, как все пойдет, но сейчас мы довольны. FIA также опубликовала заявление о том, что Гран-при России больше не состоится. Однако о российских гонщиках пока ни слова. В конце концов, в «Ф-1» есть только один русский гонщик, и – сюрприз-сюрприз – он работает на меня! Как, мать вашу, мне повезло. Ну что ж, посмотрим. Сейчас я просто хочу вернуться домой и увидеть Герти и Грету.