Я пересек Северный Ледовитый океан, Гренландию и Антарктиду. Делал это на лыжах и собачьих упряжках. Мой полярный стаж насчитывает полвека. В течение этого времени я участвовал как в научных, так и в спортивных полярных экспедициях.
Он был на Северном полюсе более 70 раз и 7 раз в Антарктиде, но каждый раз полюсы манили его с новой силой. Он мог погибнуть в сильнейшей пурге, но ему улыбалась удача. Его пытались сломить ветра, холод и усталость, но он продолжал свое дело. В его жизни были семь месяцев бесконечности в нескончаемых белых просторах, но они подарили ему товарищей в разных странах мира и веру в невозможное. Он уверен, что у каждого свой полюс, и точно знает, зачем этот полюс так нужен.
Виктор Боярский – профессиональный путешественник, исследователь, почетный полярник России. Внесен в Книгу рекордов Гиннесса как участник Трансантарктической экспедиции, прошедшей 6,5 тысячи километров на собачьих упряжках по Антарктиде. Председатель полярной комиссии Санкт-Петербургского городского отделения Русского географического общества и член Географического общества США. Долгое время возглавлял Российский государственный музей Арктики и Антарктики. Писатель, автор книг «Семь месяцев бесконечности», «Гренландский меридиан», «У каждого из нас есть полюс свой…» и других. Организатор лыжных экспедиций на Северный полюс.
Количество стран, которые посетил, – около 30. «У меня две основные страны – Арктика и Антарктика».
Точка на карте мира, которая манит больше всего, – дом в Санкт-Петербурге, где живет со своей семьей.
Литературный совет – читать книги, связанные с путешествиями, особенно книги Джека Лондона, в которых описывается Северный полюс. «Если вы читали книги Джека Лондона и не захотели побывать в “стране белого безмолвия”, почитайте их еще раз. Чтобы захотеть. И подготовиться: его описания очень похожи на то, что можно увидеть там собственными глазами».
С детства, воспитанный произведениями Джека Лондона, я мечтал стать или моряком, как мой отец, или полярником. Особенно я любил книги «Зов предков», «Белый Клык», «Морской волк» и «Путешествие на “Ослепительном”». Джек Лондон так описывал путешествия на собачьих упряжках, что просто невозможно было не влюбиться в романтику полярных приключений. Вот я и влюбился.
Но где был я и где полюсы? Я жил в Батуми, в субтропиках, не умел ходить на лыжах и даже не говорил по-английски, чтобы отправиться в полярные путешествия. Но мечта стала ближе, когда после окончания школы я переехал в Ленинград, чтобы поступить в мореходное училище им. Макарова. Не поступил. Зато прошел в электротехнический институт (ЛЭТИ). После окончания учебы при распределении мне посчастливилось попасть в Арктический и Антарктический НИИ – в радиофизическую лабораторию. В тот же год меня отправили в первую научную экспедицию в Антарктиду.
С тех пор началась моя удивительная полярная жизнь, которая манила меня больше приключениями, а не наукой.
За свою жизнь я больше 70 раз был на Северном полюсе и 7 раз – в Антарктиде. Но если считать только те случаи, когда преодолеваешь серьезные трудности для того, чтобы попасть на полюсы, можно сказать, я был там по разу.
Если тебя доставили на Северный полюс на ледоколе или вертолете – это тоже, конечно, путешествие, но не приключение. А вот когда ты с командой на лыжах, преодолевая все трудности, достигаешь Северного полюса – вот это уже приключение. И это ценно. Хотя по сравнению с экспедициями столетней давности, у нас в походах условия были совершенно иными: усовершенствованная одежда, снаряжение, провизия, связь.
Конечно, сейчас тоже повторяются исторические маршруты. Например, маршрут первой русской антарктической экспедиции 1819 года, достижения которой трудно переоценить. Но повторение всего лишь повторение. Хотя это тоже позволяет участникам экспедиций прочувствовать всю тяжесть и страдания тех лет, всю глубину того риска. Пусть даже и на современном, более комфортном уровне.
В 1989 году началась главная экспедиция в моей жизни – «Трансантарктика». Ее инициаторами были американец Уилл Стигер и француз Жан-Луи Этьенн. Она была приурочена к 30-летию международного Договора об Антарктике, подписанного 12 странами, в том числе Советским Союзом. Именно поэтому в состав международной команды был включен и представитель СССР. К моему счастью, им оказался я. Почему? Как я всегда шучу, наверное, потому, что не знал английского и из-за этого даже под пытками не выдал бы наших секретов.
Это было рискованное путешествие. При всех наших подготовке и опыте (нам всем в то время было под 40 лет, и у всех за плечами были полярные экспедиции) всегда могло пойти что-то не так. По этой причине я много размышлял, переживал и сомневался. Это нормально для любого человека – всем есть что терять. Внешне мы все старались сохранять спокойствие, но что творилось в душе у каждого – загадка.
При этом страха особо не было. Страх и переживание – разные вещи. Тем более до этого я уже четыре раза был в Антарктиде, даже зимовал там. Я знал, какие в белой стране морозы и ветра. Именно поэтому морально я был готов ко всему. В том числе к тому, что экспедиция продлится долго. Кроме того, до нашей непростой экспедиции мы совершили переход через Гренландию, которая во многом сходна с Антарктидой.
Самое главное в длительных экспедициях – терпение и определенный жизненный опыт. Это необязательно опыт полярных походов, а обычный бытовой, коммуникационный опыт, навыки общения с незнакомыми людьми. Если возникает нестандартная ситуация, то, имея такой опыт, ты быстрее и правильнее ее разрулишь. Этот опыт даже ценнее профессиональных навыков: в экстремальных условиях, к коим относится Антарктида, опыт человеческого общения в команде важнее того, как ты ходишь на лыжах.
Хотя, бесспорно, чем лучше ты подготовлен физически, тем проще тебе в экспедиции. Я, например, в повседневной жизни привык к купанию в холодной воде и разным пробежкам. Конечно, это здорово помогло мне в Антарктиде. Но в принципе, всю физическую работу я бы отнес к средней тяжести: груз у нас тащили собаки, а мы шли на лыжах, что не так уж и сложно. У нас был участник, который раньше и на лыжах-то не стоял. Ничего, через месяц бежал, как все.
Самая большая проблема в таких экспедициях – холод. Постоянный, повсеместный. А к физическим нагрузкам привыкаешь.
Важнее ментальная и психологическая подготовка к экспедиции. Когда ты в экстремальных условиях, ты должен четко понимать, зачем ты здесь, и не задавать себе лишних вопросов. Морально наша команда была прекрасно подготовлена: у нас была высокая степень мобилизации внутренних ресурсов, чтобы пережить сложную ситуацию.
Хотя были такие моменты, когда все шло не так: то собаки отказывались идти дальше, то погода была нечеловеческой, то еще что-нибудь случалось. У нас возникали мысли сократить путь в два раза. Но тогда бы мы не прошли самым длинным путем, которым изначально планировали пройти. Именно поэтому сообща было принято решение идти до конца.
Когда меня спрашивали, как я готовлюсь к экспедициям, я всегда в шутку отвечал: жизнь в Советском Союзе – это лучшая тренировка. Вот она закаляет. Мы действительно быстрее других находим выход из нестандартных ситуаций, придумываем нетривиальные решения, и нам действительно надо меньше времени на раздумья.
В такого рода экспедициях полноценно выполнять научные программы просто невозможно. В Антарктиде каждый день одна наука – выживание. И приборы приличные не возьмешь. Именно поэтому нельзя сказать, что научные исследования были главной целью экспедиции.
На примере этой экспедиции мы хотели показать, как люди из разных стран (США, Франция, СССР, Великобритания, Китай и Япония) даже в суровых условиях вполне могут жить и работать в согласии. Не зря экспедиция была приурочена к юбилею международного Договора об Антарктике, который определяет, что Антарктида – континент мира.
Помимо этого, была, конечно, и чисто спортивная цель: мы заявили свою экспедицию как первое в истории пересечение Антарктиды по наиболее протяженному маршруту без использования механических средств. Нам повезло: мы успели пройти ледяной континент на собаках, потому что через два года собачьи упряжки в экспедициях были запрещены.
Всего две экспедиции на собаках успешно достигли Южного полюса. В 1911 году норвежский полярник Руаль Амундсен открыл Южный полюс. А через 78 лет состоялась наша экспедиция. Больше экспедиций с собаками не было. И не будет, пока действует решение Комитета по охране окружающей среды в системе Договора об Антарктике. Хотя на самом деле это наиболее адекватный и экологичный способ передвижения.
Собаки были главными героями нашей экспедиции. За каждую из собак мы переживали как за самих себя. И спасали их из самых разных ситуаций. Например, во время ЧП на леднике Ларсена три собаки в одной из упряжек провалились в трещину и повисли на веревках. Слава богу, нам удалось их вытащить. Предательские трещины во льдах сопровождали нас на протяжении всей экспедиции, и только чудом ни одна из собак в них не погибла.
Собакам приходилось так же тяжело, как и нам. Они покрывались тяжелыми снежными панцирями, от которых освобождались вместе с шерстью, их израненные лапы оставляли на снегу кровавые следы, и много раз после пурги мы выкапывали их из-под снега, боясь не застать в живых…
Значительную часть пути я шел первым, прокладывая маршрут для других. При встречном ветре на усах и бороде у меня образовывалась настолько крепкая ледяная корка, что нередко просто открыть рот было для меня подвигом. Ледяные сосульки с усов я обкусывал или, как в Гренландии, размачивал в чае из термоса. Однажды я сбрил бороду, но понял, что совершил ужасную ошибку: несмотря на все эти ледяные неудобства, она защищала меня от обморожения.
Кстати, сбрить бороду в палатке в Антарктиде – то еще приключение. При свете свечи и отсутствии зеркала одному сделать это никак не представлялось возможным. Избавиться от густой растительности на лице мне помог американец Уилл. Температура в импровизированном салоне красоты была около минус двадцати, потому что оператор (он был с нами в начале пути) снимал все через открытую дверь.
В благоприятную погоду настроение было на высоте, что позволяло наслаждаться процессом: идешь себе на лыжах, солнце светит, и на душе как-то уютно. Да и собаки в солнечную морозную погоду не чувствуют, что им тяжело, – радуются, быстро бегут. А если дул сумасшедший ветер, было пасмурно и мрачно, то, конечно, хотелось, чтобы все это быстрее закончилось.
Пейзажи вокруг тоже не баловали разнообразием – постоянные снежные барханы и голубые льды немного угнетающе действовали на психику, а летняя температура в 35 градусов мороза не добавляла позитива.
Тем не менее на финише вспоминаются только хорошие моменты. И появляется какое-то опустошение, грусть, ведь еще один сложный, но интересный этап твоей жизни остался позади. Пик эмоционального подъема происходит за день-два до финиша. Сам финиш – это перегорание. А после финиша собаки не понимали, почему они никуда не идут. Их основной инстинкт – тянуть за собой, бежать.
Что касается монотонности экспедиции и присутствия одних и тех же лиц рядом, то у нас было все очень грамотно организовано в этом плане. В палатках мы жили по два человека, меняясь каждые полтора-два месяца. Не было такого, чтобы все семь месяцев мы были в тесном кругу и постоянно друг на друга смотрели.
Это на подводной лодке замкнутое пространство, а в Антарктиде – простор. Каждый идет со своими санями и думает о своем. Все вместе мы собирались, когда праздновали дни рождения или обсуждали какие-то моменты. Так что надоесть друг другу не успевали. Тем более у нас были собаки. Какими бы уставшими они ни были, они всегда радовались нам, понимая нас с полуслова и полужеста. Это давало большую разрядку. Подошел, погладил собаку, пообщался с ней – и стресса как не бывало.
Сложнее было занять свою голову, когда идешь по девять часов в день. Мне помогало то, что я шел впереди, нужно было держать направление, не удаляться от своих и смотреть за трещинами. А еще я сочинял стихи. Кто-то из наших ребят вспоминал счастливые моменты жизни и потом ими делился, кто-то строил планы на будущее. Но сильно в свои мысли уходить было нельзя – под ноги нужно было смотреть всем.
Напряжение и усталость, конечно, тоже были. Один раз это сопровождалось даже слезами. На то время мы жили в палатке с американцем Уиллом Стигером. На его беду, он очень чутко спал: его будили не только мой храп, но и лай собак по ночам. В один из вечеров он должен был готовить ужин в палатке, а я занимался собаками. Прихожу, в палатке холодно, никого нет, а Стигер устанавливает рядом свою палатку – плачет, говорит, что ему надо выспаться. Накопилось. Но больше такого не повторялось.
Не Антарктида, а работа в международной команде и общение с такими разными людьми подарили мне опыт, о котором я мечтал. Я стал лучше понимать других. Мне кажется, у меня даже характер улучшился. Я чувствовал себя героем книг Джека Лондона.
У нас до сих пор замечательные, теплые отношения со всеми участниками экспедиции. После нашего антарктического похода один раз мы встречались в Америке, второй – в Японии. Столько лет прошло, а до сих пор дружим.
По возвращении из экспедиции мы были приняты президентами Франции и США – в Елисейском дворце Франсуа Миттераном и в Белом доме Джорджем Бушем – старшим. В Советском Союзе меня встречали только мои родные и друзья…
Когда в начале 1990-х годов свернулись почти все российские экспедиционные программы, мы с российскими коллегами создали компанию, которая организует экспедиции в Арктику и на Северный полюс, – хотелось познакомить с этим замечательным краем как можно больше человек.
Впервые я побывал на Северном полюсе еще в 1978 году – работал там на дрейфующей станции. Но по-настоящему достиг его только в 1995 году, дойдя до него на лыжах.
Каждый раз Северный полюс был для меня разным. Он никогда не бывает одним и тем же, эта точка постоянно меняется. Именно поэтому каждый находит свой Северный полюс.
Физически Северный полюс ничем не отличается от других полярных точек: те же снег и лед. Он незаметен. Но ментально Северный полюс – это особые эмоции, победа и осознание объятия тобой необъятного мира. Это точка в 90 градусов, вершина, откуда ты можешь смотреть свысока на весь мир, находиться со всеми в одном временном поясе и сутки праздновать Новый год. Потому что понятия времени как такового там нет.
В этой точке главное – исполнение мечты. Это очень сильное чувство, которое не передать словами. Оно и тянет тебя возвращаться туда снова и снова. По крайней мере, со мной происходит именно так.
За тридцать лет я заметил, что количество желающих побывать на Северном полюсе не зависит от политических и иных передряг. В сезон там бывает примерно по 250 человек – романтиков и мечтателей. Кто-то с детства мечтал посетить Северный полюс, кто-то уже во взрослом возрасте добавил себе эту точку на карте мира в список желаний.
Есть те, кто хочет добраться до полюса на лыжах. Они проходят через нашу дрейфующую ледовую базу «Барнео» – лагерь, который находится в непосредственной близости к Северному полюсу. Такие экспедиции лучше совершать в апреле. Тогда еще и лед крепкий для лыжных походов, и температура под минус 30 градусов, и солнце светит. Арктика во всей своей красе!
Есть те, кто хочет попасть на Северный полюс на ледоколе. Для них есть популярные ледокольные туры, которые сочетают в себе комфорт, прекрасное ресторанное питание, возможность выйти посмотреть на медведей свысока и побывать на полюсе. Эти туры проходят в июле, августе и сентябре.
В это время года Арктика не так прекрасна: бывает дождь со снегом, слякоть, почти все время пасмурно, солнце редко выглядывает. Именно поэтому на ледоколе люди не получают тех впечатлений, которые могли бы получить от Арктики.
Конечно, если хочется насладиться красотой полярного животного мира, то Арктика не заменит Антарктиду с ее пингвинами, тюленями и китами. Антарктический остров Южная Георгия – это вообще рай земной. Остров сотен тысяч пингвинов, морских слонов и котиков, китов и гигантских альбатросов. Животные там непуганые, в отличие от Арктики, которую человек покорил раньше. Эта антарктическая красота точно навсегда останется в ваших воспоминаниях.
На самом деле люди редко отправляются в полярные широты для преодоления себя. Они следуют туда за мечтой, необыкновенной красотой и новыми впечатлениями. Хотя если человек идет в экспедицию на лыжах, то, конечно, это то еще испытание. Провести пару дней в палатке при температуре минус 30 градусов – нелегкая задача, требующая определенной выдержки.
Человек, который отправляется на Северный полюс, должен понимать, что на Земле нет ничего абсолютно безопасного. Но если сравнивать наши экспедиции с восхождением на Эверест – это небо и земля: полярный туризм, конечно, в разы безопаснее. Мы гарантированно можем доставить любого пострадавшего в течение максимум двух часов в базовый лагерь, оказать ему первую помощь и дальше отправить на материк.
Что касается встречи с белым медведем, то все профессиональные гиды обязательно имеют при себе оружие – поэтому все участники полярных экспедиций находятся под постоянным контролем.
Кроме того, команда участников проходит предварительную тренировку: ставит палатки, топит печь, готовит в палатке еду. Есть и такие, кто перед экспедицией на Северный полюс просит потренировать их в похожих условиях. Тогда мы проводим для них мини-туры в Карелии или Норвегии.
Естественно, мы стараемся сделать полярный туризм безопасным. Но люди и сами должны отдавать себе отчет в том, что Крайний Север обостряет все хронические заболевания. Если у человека есть проблемы с сердцем или ЖКТ, то его решение посетить полюс должно быть особенно взвешенным и ответственным. На Северном полюсе ведь все другое: и погодные условия, и питание, и вода. И как все это отразится на его самочувствии, никому не известно.
К полярной экспедиции нужно обязательно готовиться. Не столько физически (если человек активен в обыденной жизни, то специальная подготовка ему особо и не требуется), сколько морально. Нужно помнить, что будет очень холодно (особенно сильно будут мерзнуть руки и лицо), потихоньку переходить на заранее обговоренный рацион, чтобы привыкнуть, и быть уверенным в том, что не зря заплатил большие деньги и справишься со всеми трудностями.
Бывает, что уже на второй день кто-то начинает жалеть, что отправился в экспедицию. Значит, человек не был готов морально. Повернуть назад он может: ему нужно заплатить всего лишь 16 тысяч евро в час за вертолет, который за ним прилетит. Практически то же самое, что за всю экспедицию. Именно поэтому решение о полярном походе нужно принимать крайне серьезно. Обо всем этом туристов осведомляют заранее.
К слову, о бюджете. Не только Северный полюс может открыть человеку тайный мир льдов и снегов. Если бюджет ограничен (а экспедиции на полюс – дорогостоящее удовольствие из-за сложностей логистики), лучше отправиться в Арктику – впечатлений будет не меньше. Например, в поселок Хатанга на полуострове Таймыр – один из самых северных поселков России, где частенько можно увидеть северное сияние. Или в Салехард и Нарьян-Мар – тоже интересные и бюджетные города.
Если финансы позволяют развернуться больше, то отлично подойдет полярный архипелаг Шпицберген – самая северная часть Норвегии. Там можно и на собаках покататься, и на снегоходах, и медведей увидеть. И за относительно небольшие деньги за неделю насладиться всей северной красотой.
Считается, что полярные экспедиции – удел мужчин. Нет, это удел сильных, мотивированных и идейных людей. Неважно, мужчина это или женщина. У нас в команде на Северный полюс были две женщины, и они прекрасно справились. А мужчин больше просто потому, что женщинам есть чем заняться дома. Исключение составляют лишь японские рейсы на ледоколе: там больше женщин. Мужья отправляют их развеяться, а сами отдыхают дома.
Возраст полюсу тоже не помеха. Как-то у нас в экспедиции была 75-летняя американка, которая мечтала на лыжах дойти до Северного полюса. На вертолете мы высадили ее на расстоянии примерно в четыреста метров до вершины мира, где уже стоял наш гид. Надели ей лыжи – и она дошла до Северного полюса! Мечта сбылась! А сколько километров или метров там было пройдено – уже неважно. Порадовали человека. У нее такая тяга к жизни проснулась!
Однажды я пригласил в экспедицию на Северный полюс Михаила Михайловича Боброва – нашего замечательного соотечественника, человека-легенду, военного альпиниста, почетного гражданина Санкт-Петербурга. На тот момент ему было 75 лет. Он прихватил с собой 73-летнего товарища. И они справились с нелегким походом.
С тех пор мы поддерживали очень теплые отношения. Даже больше – Михаил стал для меня ориентиром по жизни. Прежде чем что-либо предпринять, я часто думал о том, как бы поступил Михаил. Я благодарен той нашей экспедиции за настоящий подарок судьбы – знакомство с этим человеком.
Полярная жизнь познакомила меня также с итальянским альпинистом Райнхольдом Месснером, который первым покорил все 14 восьмитысячников мира, причем некоторые из них в одиночку. Мы пересекались с ним, когда он шел со своей экспедицией, а я – со своей. Потом мы были друг у друга в гостях.
Благодаря Северному полюсу я познакомился с принцем Гарри. По просьбе англичан я организовывал экспедицию на полюс для участников афганских боевых действий. Участие в ней принимал и принц Гарри. Конечно, я не мог с ним не пообщаться (прошли те времена, когда я почти не знал английского). Принц очень простой и приятный в общении молодой человек.
Если честно, на полюсе все равны, как в бане. Неважно, принц ты или нет, ты все равно будешь ликовать, достигнув Северного полюса. И у тебя все равно произойдет такой выброс адреналина, что сразу забудешь о всяком холоде. Ты или увидишь, как взрослые люди кувыркаются и плачут от радости, или сам будешь так делать. А для меня по-прежнему будет невообразимо ценным быть причастным к исполнению чьих-то мечт.
Антарктида схожа с предпринимательством. Еще в давние времена люди преодолевали огромные расстояния, опасные штормы, невыносимую качку, проявляли характер на пути к тому, чтобы познать что-то новое, открыть для себя и в себе неизведанное, понять, что же находится где-то там, на далеком краю света. Предпринимательство это тот же длинный путь, штормы, качка, характер, познание, открытия, цели со вкусом преодолений и побед.
В путешествии в Антарктиду я столкнулся с преодолениями и одержал победу. Я никогда так активно не работал (пытался договориться) со своим телом и мозгом, как в течение общих 11 дней перехода по Дрейку. Однозначно могу сказать, что жизнь совершенно по-другому начинает восприниматься и цениться из непривычно долгого для меня горизонтального положения (качка давалась мне очень нелегко) и непростых условий.
При этом, забыв все тяготы, я, как ребенок, радовался китам, с невероятным интересом и восторгом прикасался к старым консервам на заброшенных станциях, ощущал грациозный гул падающих льдов, улыбался всему животному миру Антарктики. Это было невероятно! Через год я снова вернулся, чтобы пройти новые расстояния. Но вернулся уже другим – понимающим и ценящим жизнь.
Я убежден, что абсолютно любое путешествие, даже самое маленькое, меняет человека. Особенно такое, где ты проходишь процесс преодоления самого себя. Для меня этим путешествием стала Антарктида. Вернулся ли я другим? Однозначно да! Я стал свободным. Свободным в принятии решений, в общении с людьми, в выборе жизненных целей. Человек, побывавший в Антарктике, не может быть закрытым! Когда мы шли на шхуне к берегам шестого континента, пришло понимание: не надо бояться что-либо упустить, тогда ты перестанешь жить в постоянной гонке и услышишь самого себя, осознаешь, чего действительно хочется, и что приносит радость.
Путешествие длиною в 21 день доказало, что можно жить без связи, можно отпустить бизнес-процессы и мир на этом не остановится. Я осознал, на что действительно хочу потратить свою жизнь и что могу оставить после себя. Антарктика перевернула все и в то же время придала сил двигаться в нужном направлении. Путешествуйте, друзья, это открывает новые грани в каждом из нас!