Когда мы отправились в первую кругосветку, у нас был бюджет в 400 долларов. Это и бюджетом-то назвать нельзя. Зато у нас была цель. Это самое главное для путешествий. Если сидеть на диване и ждать, когда будут деньги, то так можно всю жизнь просидеть и прождать, а про путешествия читать только в книгах.
В детстве он плавал на льдинах в котловане с водой, а спустя тридцать лет – по льдам Арктики и Антарктики. Он мог жить спокойной, размеренной жизнью, имея стабильную работу, но его манили путешествия и приключения. Он работал над строительством яхты не покладая рук, но знал, что все это во имя одной цели – кругосветного плавания. За десять лет он совершил три кругосветки, пройдя на яхте 110 тысяч морских миль, побывав во всех океанах и на всех континентах Земли, обогнув по периметру Северный Ледовитый океан и Антарктиду и установив пять мировых рекордов.
Николай Литау – легендарный яхтсмен, капитан парусника «Апостол Андрей», заслуженный мастер спорта, организатор и участник парусных путешествий, действительный член Русского географического общества, кавалер ордена Мужества, автор книг про три кругосветных плавания («Дневники капитана»). Награжден престижными наградами мирового яхтинга.
Награды: медаль «За искусство мореплавания» (медаль Королевского крейсерского клуба Великобритании), медаль «Голубая вода» (медаль Крейсерского клуба Америки), орден Мужества (награжден указом президента РФ), медаль Тилмана (за выдающиеся «десять арктических и три антарктических рейса общей протяженностью 150 000 миль»), приз Fastnet Award (награда Ирландского крейсерского клуба). В 2007 году был удостоен звания «Легенда яхтинга», присуждавшегося в рамках Московского фестиваля яхт, а в 2020 году провозглашен яхтсменом XXI века.
Количество стран, которые посетил, – около 70.
Место силы – парусная яхта «Апостол Андрей».
Самое яркое знакомство в жизни – Антарктида.
Литературный совет – прочитать книгу Милослава Стингла «По незнакомой Микронезии», чтобы влюбиться в эту страну.
Любимые книги – «Золотой теленок» и «12 стульев» Ильфа и Петрова.
У всех моих путешествий есть цель. Абы куда и абы с кем – это не про меня. Я путешествую только со своей командой. И только туда, куда меня ради чего-то тянет. Мое первое плавание было посвящено Северному морскому пути – мы первыми сделали это на яхте. Второе плавание мы шли канадским севером. Там тоже была задача пройти первыми. Третье путешествие посвящалось Антарктиде.
Когда мы отправились в первую кругосветку, у нас был бюджет в 400 долларов. Это и бюджетом-то назвать нельзя. Зато у нас была цель. Это самое главное для путешествий. Если сидеть на диване и ждать, когда будут деньги, то так можно всю жизнь просидеть и прождать, а про путешествия читать только в книгах.
Есть, конечно, люди, которые много путешествуют именно благодаря своим финансовым возможностям. Сегодняшние наши экспедиции тоже практически финансируются увлеченными и состоятельными людьми. У меня есть яхта, идеи и огромный опыт, у людей есть деньги – поэтому каждый вкладывает в путешествие то, что имеет.
Именно такими сборными экспедициями мы были на островах в Северном Ледовитом океане: в 2022 году на Новосибирских островах, а в 2023 году – на Земле Франца-Иосифа.
Люди, которые ходят со мной в экспедиции, вполне могут отправиться в путь на лайнере, заказать себе уютную гостиницу, да и вообще путешествовать с комфортом. Но они ходят со мной – на яхте небольшого размера, испытывая дискомфорт и холод. Потому что все они авантюристы (в хорошем смысле этого слова) и романтики.
Ими движут страсть к приключениям, желание посмотреть мир и получить адреналин. Это не туристы-матрасники (как мы называли некоторых туристов в советское время), которые с комфортом едут из точки А в точку Б и спят в теплых гостиницах.
Именно таким авантюристом и романтиком, страстно влюбленным в путешествия, рос и я.
Человек не может, как Илья Муромец, 33 года сидеть на печи, а потом стать богатырем или путешественником.
Я родился в Северном Казахстане, а там, к сожалению, мало каких-то красивых мест и интересных природных явлений. «Степь да степь кругом», как поется в песне. И водоемов там тоже не было. Был только вырытый экскаватором котлован. Каждую весну, когда котлован заполнялся водой, мы с мальчишками строили какие-то плоты, плавали на льдинах. И промокали, и в воду падали – в общем, настоящее детство у нас было.
В целинных краях мы росли свободными детьми, нас никто не опекал. Главное, ночевать домой приходили. Лет в четырнадцать-пятнадцать я поехал один на велосипеде за 18 километров в соседний совхоз – мне там одна девочка понравилась. Тогда такие путешествия были нормой среди свободных советских мальчишек.
После армии я переехал в Москву. Начались сплошные походы: пешие, на байдарках, лошадях, лыжах. Я старался попробовать все, что помогает передвигаться. Была у меня такая страсть к перемещению.
Немаловажную роль в этом сыграли, конечно, книги про путешествия и приключения – Жюль Верн, Константин Станюкович, Тур Хейердал… Книги последнего я вспоминал, когда впервые пошел в Тихий океан и увидел сказочные острова Французской Полинезии. Тогда я вновь ощутил все те эмоции и переживания, которые испытывал, читая его «Путешествие на “Кон-Тики”».
Я не помню, кто из классиков сказал, что всем, что есть во мне прекрасного, я обязан книгам. Именно они занесли бациллы путешествий в мою кровь.
В 32 года я пришел в московский яхт-клуб «Буревестник» и через пять лет получил диплом яхтенного капитана.
Когда я созрел для настоящих приключений физически, морально и духовно, судьба свела меня с путешественником номер один в России – Дмитрием Шпаро. Этот человек сыграл огромную роль в моей жизни. Сначала мы с Дмитрием провели совместные экспедиции, в частности помогли английскому журналисту и яхтсмену Майлзу Кларку пройти на яхте из Белого до Черного моря (это была первая иностранная яхта, прошедшая по внутренним водам России). Потом начали заниматься всеми моими проектами.
В 1992 году я предложил Дмитрию пройти Северный морской путь на яхте – на тот момент такого еще никто не совершал. В те времена на Северном Ледовитом океане были очень сложные ледовые условия. Только в 2000-х годах они стали упрощаться. Сейчас там можно пройти и в летний период вообще не встретить льдов.
Дмитрий загорелся моей идеей. Ему тогда было 52 года, мне – тридцать семь. Бациллы приключений настолько завладели мной, что стали мешать основной работе (я десять лет был начальником автохозяйства в Главмосстрое, под моим управлением находилось 150 машин), и я уволился. Это был 1993 год. С тех пор я уже тридцать лет живу только своим увлечением.
Когда я увольнялся, в автоделе все казалось благополучным и успешным. Появились первые кооперативы, первые шальные деньги. Казалось бы, живи и наслаждайся. Но я выбрал другой путь – идти вокруг света. И сделал путешествия своим новым образом жизни.
Тогда в стране царил дух авантюризма. Не только среди путешественников. Этот дух просто витал в воздухе, им было пропитано все наше общество. Все кинулись в какой-то бизнес, проекты, каждый что-то делал.
В начале 1993 года мы пришли в мэрию Твери и сказали, что собираемся в их городе построить яхту, которая в будущем станет знаменитой. Но с этой идеей я пришел не просто так: меня поддерживал Дмитрий Шпаро, который на тот момент уже имел вес в обществе (в 1979 году их экспедиция впервые в мире достигла Северного полюса на лыжах). Нам поверили. Хотя, конечно, тогда никто не мог знать, что яхта станет обладателем многих зарубежных наград.
В апреле 1993 года мы приступили к строительству яхты. Строительство длилось долгих три года в крайне стесненных финансовых условиях. Строили сами, но при поддержке всего неравнодушного российского мира: нас поддерживали и местные энтузиасты, и предприниматели, и администрации города и области. Кто деньгами, кто территорией, кто рабочей силой, кто чем мог.
Работать нам приходилось самоотверженно. Особенно в последний год, когда мы поняли, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Мы фактически переселились на вагонозавод, где строилась яхта. Нашему экипажу (4 человека) предоставили комнату в общежитии, и началась активная работа. Трудиться мы начинали в 7 утра вместе с заводчанами, только они в 16 часов уходили домой, а мы работали до 21 часа.
Делали уже многое самостоятельно: занимались пескоструйной обработкой корпуса, его окраской, внутренней отделкой. Работали по 14 часов ежедневно. Благодаря нашей вере в кругосветку все и было достроено. Держалось все почти на голом энтузиазме.
Самое интересное, многие знаменитые яхты, которые отметились в каких-то великих делах, были построены таким вот самостроем: некоторые – на вагоностроительных заводах, некоторые – на тракторных, а некоторые – чуть ли не в огородах.
Нам было тяжело, но у нас была цель – кругосветное плавание. Мы отправились в него, получив благословение патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Он, кстати, и предложил имя нашей яхте – «Апостол Андрей».
В то время кругосветные путешествия были еще экзотикой. Это сейчас, если есть деньги, можно снять яхту, нанять капитана и отправиться в кругосветку. Я сам как-то был капитаном-наставником на российской яхте, на которой собрались состоятельные люди. Они оставили свои бизнесы на управляющих и на 15 месяцев отправились в кругосветку. Сейчас совершенно другие возможности.
У нас были, конечно, предшественники: Крузенштерн, Беллинсгаузен. Но это было почти два века назад. До 90-х годов ХХ века только две яхты под советским флагом прошли вокруг света: это яхта «Икар» под командованием капитана Немирова и яхта «Фазиси» (участники кругосветной гонки 1989 года). Вот и все.
В 1990-е годы появилось много яхтсменов, которые мечтали пройти вокруг света. Наша затея передавалась из уст в уста, люди приходили к нам, собирался экипаж. Несколько участников нашей первой кругосветки были из московского яхт-клуба, несколько – из тверского.
Потом к команде присоединились ребята из других городов и регионов: Петербурга, Владивостока, Новосибирска, Мурманска, а также с Камчатки.
Первую кругосветку мы начинали всемером, при этом один из семи – кок, который занимался только камбузом. Сейчас мы и впятером обходимся. Во время кругосветки жизнь вносила свои коррективы: кто-то мог улететь домой из-за болезни, кто-то – из-за каких-то срочных дел. Замену им не всегда успевали найти. Именно поэтому, завершив первую кругосветку впятером, мы поняли, что этого количества вполне хватает.
Кроме того, у нас в команде всегда был один врач. При этом не все наши врачи были яхтсменами, каждый второй был гражданским человеком. Основной доктор – Александр Левин, который прошел с нами почти всю первую кругосветку и половину второй, – поднялся на яхту впервые в жизни. Все доктора у нас были уже остепененные – кандидаты наук.
Самое интересное, почти все наши коки тоже были со степенями (из семи коков, которые в разное время с нами ходили, пять были кандидатами наук – химических, металлургических и пр.). Мы даже шутили: чтобы попасть на камбуз яхты «Апостол Андрей», нужно иметь кандидатскую степень.
Раньше у нас был строгий возрастной ценз: мы брали на яхту мужчин не моложе 30 и не старше 50 лет. Сейчас я возрасту меньше внимания уделяю, но более-менее стараемся держаться в этих рамках. Большое значение для комфортного климата в коллективе играет одинаковый интеллектуальный уровень. В моей команде практически у всех высшее образование, поэтому всегда есть о чем поговорить.
Во время первой кругосветки нам удалось пройти Северный морской путь за две навигации. Мы первыми в мире совершили подобный переход под парусами. За это плавание мы получили мастеров спорта, мастеров спорта международного класса и всякие награды, включая почетные британскую и американскую яхтенные награды. На сегодня мы единственные из россиян, кто имеет подобные. Это было первое кругосветное путешествие в меридиональном направлении.
Потом мы замахнулись на вторую кругосветку – через Канадскую Арктику. Ее проходили за 25 лет до нас. Но по периметру Ледовитого океана – по двум Арктикам – еще никто не ходил. На этот раз наше путешествие проходило вокруг Западного полушария. В итоге за две кругосветки мы нарисовали на земном шаре своеобразную восьмерку. С тех пор этот маршрут получил название «Восьмерка Литау», или «Восьмерка “Апостола Андрея”».
Возвращаясь из второй кругосветки в Россию, я задумался: позади три года строительства яхты и шесть лет плавания – девять лет парусной жизни, с которой я не хотел расставаться. В голове появилась мысль: а почему бы нам не пройти по периметру Антарктиды? Здесь я снова нашел полное понимание и поддержку Дмитрия Шпаро.
И мы отправились в третью кругосветку. Нам удалось пройти по периметру Антарктиды. Правда, не за одну навигацию, так как у нас была поломка. К концу 2006 года яхта «Апостол Андрей» стала первой в мире, кто прошел вокруг и Северного, и Южного полюсов. В 2016 году я тряхнул стариной и уже во главе международного экипажа на ирландской яхте Northabout вновь прошел по периметру Северного Ледовитого океана – только уже за одну летнюю навигацию.
Сегодня кто бы куда бы ни отправлялся на яхте, всюду «Апостол Андрей» уже был: на всех континентах, во всех океанах и не по одному разу.
После кругосветок мы хотели поставить яхту в музей. Три года она простояла в Москве, ожидая решения вопроса. Я же в это время путешествовал с различными иностранными командами, которым был интересен Русский Север.
Потом мы решили совершать арктические плавания, связанные с юбилейными датами и выдающимися путешественниками. Последние 14 лет «Апостол Андрей» занимается историко-географическими мемориальными плаваниями, совершая различные исторические экспедиции. Кроме того, работаем с биологами, геологами, радистами. Это уже не просто приключения, а наука.
Самые большие переходы в наших кругосветках составляли 50 дней, во время которых мы никуда не заходили. Тушенку и овощи на два месяца ты можешь взять, а топлива (а еще жареную курочку и пиво) ты же не возьмешь на всю кругосветку. Современная навигация и связь – все работает от электричества. Есть, конечно, яхты, которые ходят по старинке, без навигации, но их единицы. Без дизеля и солярки мы уже не представляем морскую жизнь.
В Антарктике топливо взять просто негде, приходится экономить и в любую погоду идти под парусами. Если ветра практически нет, то за вахту можно пройти всего две мили, то есть двигаться со скоростью примерно километр в час. Понятно, что такая скорость не каждый день. Но и ветер не всегда дует в нужную тебе сторону: то он навстречу, то его слишком мало, то слишком много. Именно поэтому плавание под парусами – это не только романтика, но и крепкие нервы.
Легковозбудимым людям на яхте тяжело. И плавание месяцами, конечно, многих утомляет. Быть яхтсменом – значит зависеть от ветра и волн. Так что для кого-то кругосветное путешествие – это сплошное удовольствие, для кого-то – нудное и противное занятие.
У меня были люди в экипаже, для которых чем хуже погода, тем лучше. Они от этого балдели. В первой кругосветке таким ребятам нравилось: опыта у нас было мало, мы не знали, что нас ждет, поэтому приходилось самим всему учиться на практике. Яхтой мы, конечно, управлять умели, но некоторые из нас впервые вышли в бескрайние морские просторы.
Первое наше путешествие стало для нас испытанием и закалкой характеров. Хотя мы и так не мальчиками пришли, у каждого был свой жизненный опыт. Испытания начались уже в Балтике: яхта была сырая в прямом и переносном смыслах. Какие-то поломки были постоянно – мы регулярно что-то чинили.
Однажды мы потеряли перо руля (читай: потеряли управление). Случилось это посреди Индийского океана у архипелага Кергелен. Казалось, все – финиш! Но кое-как мы добрались до Австралии и там еще ждали три недели, пока нам починят руль. Этот новый руль послужил нам потом две кругосветки. Так что сделан он был на совесть.
Зато когда мы вышли из Австралии, чтобы идти в Южный океан, я поймал себя на мысли, что я абсолютно спокоен. Для этого спокойствия и уверенности в душе мне нужно было пережить два океана, ураганы, штормы и поломку руля.
К слову, в третьей кругосветке мы снова потеряли перо руля. Произошло это посреди моря Росса. Но мы уже были опытными, поэтому сняли с помощником дверь с кубрика и приделали ее с помощью веревок вместо руля. И так рулили больше двух тысяч миль до Новой Зеландии. У нас, наверное, самый богатый опыт в плавании без руля: всего мы без него шли четыре тысячи миль.
Ледовая обстановка во время арктических походов – то еще испытание. Надо сказать, что когда идешь в Арктику, никогда нельзя быть уверенным, что все хорошо закончится. Ледовая обстановка – это всегда очень серьезно. Может не быть прохода между льдами, иногда приходится неделями стоять и ждать, когда льды перегруппируются.
Во время первой экспедиции мы на пять недель застряли на мысе Шмидта и не могли пройти дальше, а был уже сентябрь. Мыс Шмидта – это почти заброшенный поселок, населения там нет, порта тоже, чтобы можно было нас как-то краном вытащить. Слава богу, пришел южный штормовой ветер, который оторвал ледовые поля. Благодаря этому мы смогли добраться до Тикси и нормально перезимовать. А когда вышли из Тикси, то снова неделю простояли во льдах. Тогда нас 20 миль вел атомный ледокол.
В Канадской Арктике мы впервые попали в ледовую западню: нашу яхту просто сжало, корма провалилась, нос выдавило. Три дня мы простояли в таком положении. Если бы сжатие продолжилось, то неизвестно, чем бы это все закончилось. Мы уже приготовили документы и запас продуктов на случай гибели яхты. Но к счастью, льды расступились, ветер сменился, и мы вышли. Опасность, конечно, в Арктике высокая, и мысли в голову приходят разные.
В такие моменты надеешься на фортуну, себя, помощь со стороны и приборы, которые помогут подать сигнал бедствия. Как говорят, на Бога надейся, а сам не плошай.
Люди – самое главное открытие наших кругосветок. Я, например, знаю, что пираты существуют, но нам, слава богу, они ни разу не встретились. А вот хороших людей везде полно, вне зависимости от цвета кожи и религий – нам везде помогали.
Когда у нас случилась поломка руля и мы были в Западной Австралии, нам оказали помощь Московский патриархат, Русская православная церковь за границей и старообрядческая община. Помогали кто чем может: кто деньгами, кто продуктами. А жили мы в миссии для моряков при англиканской церкви. Так «Апостол Андрей» всех объединил.
Кстати, в Австралии мы ни за что не платили: больше месяца жили в миссии с завтраком, обедали и ужинали в «Макдоналдсе» (я на всю жизнь бигмаков наелся) и бесплатно стояли в яхтенной марине. Руль нам сделали тоже совершенно бесплатно.
Мир тогда открывался нам, а мы – миру. При этом, как мне казалось, мы знали мир гораздо лучше, чем он нас. Во многих странах считали, что любой человек из бывших советских республик – русский. И казахов, и белорусов, и таджиков называли русскими туристами.
Во многих местах мы были первой русской яхтой. Эти места остались в памяти навсегда.
Приходишь в такие места, как остров Пасхи, видишь эти моаи – каменные статуи – и не можешь поверить увиденному. На маленьком острове (мы на машине проехали его всего за полдня) почти тысяча этих истуканов! Кто их делал, зачем? Там много каких-то космических загадок. Раньше на острове была совершенно другая культура – на это указывают и низкие жилища, в которые надо на четвереньках залезать. Что на острове случилось? Куда делась древняя цивилизация? Трудно сказать. Когда ты стоишь под звездами и смотришь на все это чудо – это непередаваемо волшебно.
Из всех кругосветных путешествий мы возвращались наполненными невероятными знаниями – о людях, о новых местах и неведомых нам ранее культурах, а также знаниями о самих себе. Я, к примеру, заметил, что за время плавания отвыкаю от большого количества людей. Да, люди прекрасны, добры, но я отвыкаю. Вот такая у меня особенность. Потом заново нужно было привыкать.
Один из членов нашего экипажа вернулся из кругосветок (он прошел со мной всю первую кругосветку и половину второй), излечившись от радикулита и остеохондроза. На яхте ведь постоянно качает, ты круглосуточно находишься в движении и не можешь зафиксироваться даже ночью: спишь, а тебя кидает из стороны в сторону. Именно поэтому суставы постоянно работают. Казалось бы, незначительная нагрузка, а дает такие положительные результаты.
Сейчас этот товарищ живет в Израиле. Я недавно ездил к нему – у него действительно уже давно нет никаких болей. Я в свои 68 лет тоже не знаю, как болят кости и суставы. Длительное плавание действительно может оздоровить организм.
Сейчас есть много туристов с достаточным количеством денежных средств и желанием стать героем приключенческих книг. Недавно было три экспедиции на шхунах на Землю Франца-Иосифа. Цена начиналась от 800 тысяч рублей. На Новую Землю тоже ходят. Я у таких коммерческих авантюристов всегда спрашиваю: а вы точно готовы к приключениям?
Расскажу на примере Антарктиды. Мы возили туда туристические группы по восемь человек. Некоторые изъявляли желание стоять вахту. Но остальные лежали, особенно в проливе Дрейка – это ведь очень серьезное место. Большая часть группы тяжело переносила качку.
Перед тем как идти в дальнее плавание, сначала нужно проверить себя на короткие расстояния: укачивает тебя или нет, комфортно тебе или нет, как ты вообще чувствуешь себя в море. В море ведь часто приходится находиться в мокрой одежде, в туалет сходить не очень комфортно – везде какие-то бытовые неудобства. Корабли и то качает, что уж говорить про яхту.
Я как-то плавал на лайнере длиной 220 метров. Это, конечно, настоящий сервис: питаешься в ресторане, три официантки тебя обслуживают, горничная тебе постель заправляет… Но многих укачивает даже там. Тогда и официантки тебе становятся не нужны, и горничные. А яхту постоянно болтает. Бывает так тяжело, что будешь просто проклинать тот день, когда собрался в плавание. Вот некоторые и проклинают, и даже плачут. И просят вернуться.
Организм должен привыкнуть к качке, и на это нужно время. Бывает, люди и голову пробивают на яхте от качки, и ребра ломают. А потом организм адаптируется, и ты ходишь как ни в чем не бывало. Мое тело настолько привыкло к яхте, что я прохожу от одного места до другого, практически ни за что не держась. Хотя, надо признать, после сухопутных перерывов я тоже сначала на яхте спотыкаюсь.
Человек просто должен принять океан. Ложась вечером в кровать, нужно думать не о том, какая ужасная качка, а о том, что это колыбель для яхты. По крайней мере, у меня именно так. Тяжелый морской день позади, тихая родная каюта, приглушенный свет, ветер покачивает яхту – от всего этого мне становится так спокойно, что я сразу засыпаю. Я доверяюсь океану и представляю, что он несет нашу яхту на своих могучих руках. От таких мыслей всегда хорошо на душе.
Конечно, когда идешь в дальнюю экспедицию с переходами в 40–50 дней, обязательно попадешь в какую-нибудь передрягу. Но любая передряга – это тоже хорошо. Это бесценный опыт. К тому же во время длительных переходов у тебя больше личного времени, чтобы читать, слушать музыку, учить языки, устраивать дискуссии, рисовать. Я за время плавания получил второе высшее образование – окончил Государственную морскую академию имени адмирала C. О. Макарова. В плавании никогда не скучаешь, всегда находишь чем заняться (помимо несения вахт – 12 часов в сутки).
В последнее время я не так часто хожу в плавания, только в летний период месяца на три-четыре. Остальное время я дома, в Москве. За всю жизнь я так наплавался, что можно уже и на суше побыть. Но даже когда я остаюсь дома, все мои путешествия со мной – в моей памяти и в моем сердце. Они наполняют будние дни вкусом моей необыкновенной морской жизни.
Только встав с дивана, человек может впустить в свою жизнь чудеса.
Как только человек начинает чего-то хотеть и куда-то двигаться, с ним происходят совершенно неожиданные вещи и встречи. В его жизни появляются интересные люди, о которых нередко он мог только в книгах читать.
Когда мы собрались в третью кругосветку, я думал: куда же еще заглянуть? Ну всюду уже были. Смотрю, в Бельгии есть совершенно небольшой и еще не освоенный нами отрезок береговой линии. Отлично! Наметили туда заход.
Вдруг через пару дней звонок. Звонит мне один товарищ и представляется братом человека, который много лет назад помогал нам на Канарах, будучи представителем «Аэрофлота». Звонящего интересовал наш поход в Антарктиду.
Слово за слово узнал, что он увлекается филателией. А у нас на «Апостоле Андрее» было передвижное отделение почтовой связи, и мы возили с собой конверты, выпущенные миллионным тиражом Минcвязи РФ в честь наших кругосветок.
Когда этот филателист узнал, что мы хотим зайти в Бельгию, при этом решаем проблемы с конвертами и марками, то очень воодушевился. Оказывается, именно в том бельгийском городе, куда мы и планировали зайти, живет Эдди де Буше – секретарь Бельгийской ассоциации полярных исследований. Эта организация, помимо всего прочего, отвечала и за всю филателию в Антарктиде.
Это ж надо было так всему совпасть! Когда из миллиардов человек на Земле тебе неожиданно звонит тот, кто открывает для тебя новые возможности, а потом ты встречаешься с тем, кто тебе нужен, да и просто интересен! Конечно, было глупо упускать шанс встретиться с господином де Буше.
Но и это еще не все. Иногда даже сам поражаюсь, как судьба закручивает спираль событий, превращая жизнь в одно сплошное везение (как это принято называть).
Во время встречи Эдди де Буше спросил нас: «А хотите увидеться с Вилли де Роосом?» Я даже удивился. Вилли де Роос? Он еще жив? Это знаменитый бельгиец, легенда арктического яхтинга, который за 25 лет до меня проплыл (частью один, частью с напарником) Канадскую Арктику на паруснике, а потом отправился в Антарктиду. Кроме того, в его послужном списке есть также кругосветное плавание по пути Магеллана.
На следующий день мы сели в машину и поехали в гости к этому уважаемому пожилому джентльмену, который жил на другом конце Бельгии. На тот момент ему был уже 81 год. Это была удивительная встреча. Вилли живо интересовался нашими проектами, рассказывал о своих походах, о Чили, о проливе Дрейка в 12-балльный шторм. Воодушевленные этой встречей, мы с еще более горящими глазами отправились в Антарктиду.
Судьба действительно посылала нам подарки. Потому что мы шли ей навстречу.
Однажды я попал в тур на барке «Седов». Это было мое первое приключение на барке и первое настоящее знакомство с парусами – не в роли именинника или гостя на яхте во время дня рождения, а в роли матроса. Никогда бы не подумал, что это настолько меня захватит. Захватит настолько, что я уже даже получил лицензию шкипера.
На барке я понял, что море объединяет людей. Когда вокруг одна вода, а вы в замкнутом пространстве, команда быстро становится командой. Я в море на барке открыл для себя русских предпринимателей. И был поражен сходству наших ценностей. Хотя раньше по-другому думал о российском бизнесе. Многие из тех, кто был на барке, стали мне друзьями и хорошими товарищами.
Кроме того, после парусного путешествия у меня появилась идея помогать русскоговорящим инвесторам вкладываться в израильские стартапы. И эта идея успешно реализуется.
Парусный спорт напомнил мне бизнес. И то и другое прокачивает навыки работы в команде, умение расставлять людей в соответствии с их скилами и возможностями, четко и быстро ставить задачи и находить ветер (в бизнесе – чувствовать тенденции рынка и видеть направления развития). И в яхтинге, и в бизнесе ты готов не спать, не есть, не пить и тяжело работать, лишь бы достичь цели, потому что горишь своим любимым делом. Кроме того, и там и там ты всегда стараешься победить и быть впереди своих конкурентов, при этом понимаешь, что они те, кто двигает тебя вперед и делает тебя лучше.