Перебираю пальцами травинки, слушая, как вокруг звенят голоса сестер. Боль железными когтями стискивает сердце. Мне нестерпимо сильно хочется закричать. Подняться на Олимп и вытрясти всю душу из Зевса. Взять молнию и пронзить его грудь. Уничтожить.

Но я сижу в мире смертных, делая вид, что все отлично. Улыбаюсь сестрам, будто все хорошо. Талия жила так на протяжении многих столетий. Я не могу выдержать и дня. До этого я несколько часов провела в бассейне, надеясь вымотать себя и обрести душевное равновесие. Вода всегда дарила мне спокойствие. Но какая может идти речь об умиротворении, когда я узнала о том, что произошло с Талией?! И что с ней сделал Зевс?!

Давлю рык и оглядываю сестер, пытаясь сконцентрироваться на окружающем мире. Сегодня моя очередь устраивать встречу, и я решила провести ее в Венсенском лесу, на лоне природы. Изумрудную траву примял клетчатый плед, на котором стоят несколько корзинок с фруктами и закусками. Высоко в небе сияет солнце, и его ласковые лучи гладят кожу, оставляя на ней свои поцелуи-веснушки.

Сестры веселятся, и я вдруг понимаю, что они беззаботны. Их плечи опущены, глаза под полуприкрытыми ресницами не напоминают волчьи, а за улыбками не скрывается яд. Я больше не чувствую идущей от них опасности. В грудь как будто вгоняют кол, и я едва не сгибаюсь пополам. Жалею, что оставила таблетки дома, но ничего уже не поделаешь.

Готовясь к пикнику, я подумала обо всех. Купила любимые фрукты Полигимнии, Эвтерпы и Урании, специально побывала в Болгарии для того, чтобы купить баницу [6] для Талии. Взяла обожаемое Терпсихорой вино и шампанское, которое часто пьют Эрато и Мельпомена. Включила песни Тейлор Свифт для Каллиопы. Не знаю, заметили они это или нет, да и какая разница. Главное, что я это знаю. Будто простреленное, сердце трепещет, и я, стиснув зубы, обхватываю потной ладонью кулон.

Взгляд падает на Талию – мне будто перекрывают кислород. С трудом держу язык за зубами. Не буду рассказывать сестрам о том, через что прошла Талия. Это не моя тайна, не моя история. Талия четко дала мне понять, что пока не готова к тому, чтобы остальные сестры узнали о случившемся. Все, что мне остается, – поддержать ее.

Я должна была сделать это давным-давно, и вина из-за этого сгрызает меня изнутри. Нет смысла корить себя, ведь прошлого все равно не изменить, но на душе по-прежнему скребут кошки.

На Терпсихору кошусь лишь краем глаза, не решаясь взглянуть в открытую. Мне ее не хватает, но я знаю, что сейчас натолкнусь лишь на бездонный, нечитаемый взгляд. Сестра все еще в ярости. Обычно она резко вспыхивает, но так же быстро успокаивается. Вот только тема Зевса для нее как красная тряпка для быка, она не скоро со мной заговорит.

Зевс, Зевс, Зевс…

Все из-за него. Конкурс, который он однажды предложил проводить, мои ссоры с Терпсихорой, боль Талии и бессчетное количество других жертв. Мое расколотое сердце – не самое страшное. Я хотела быть той единственной, которая завоюет любовь громовержца. Которой он не изменит, потому что для него ее будет достаточно. Больше я этого не желала. Но, несмотря на мои открывшиеся глаза и сброшенные розовые очки, моя любовь к нему не угасла. Она потускнела, покрылась налетом, но продолжала тлеть где‐то глубоко внутри. Набравшая силу за столько столетий, она не собиралась сдаваться и уходить так просто.

– О чем задумалась?

Грубоватый тембр Урании, так непохожий на воздушные голоса остальных сестер, вырывает меня из мыслей, и я вздрагиваю от неожиданности.

– Почему не пришла позавчера к Афине? – интересуется Урания, когда я пожимаю плечами.

– Я была занята, извини, – закусываю губу, вспоминая, что именно делала в тот день. Полупустая бутылка бренди у меня в комнате все так же укоризненно смотрит на меня из шкафа, как и заполненный доверху бумажными платками пакет мусора, который я не удосужилась выбросить. – Чем занимались?

– Обсуждали книгу, – лениво говорит Урания, вертя в пальцах подвеску на браслете в форме полумесяца.

– Ту, которую я принесла в прошлый раз? – на всякий случай уточняю я, плотно сжимая губы, чтобы не улыбнуться.

Урания сдержанно кивает, и я едва не фыркаю от чопорности, написанной на ее лице, но не даю себе этого сделать. Моя младшая сестренка – самая отстраненная и неприступная из всех – таит от окружающих свой интерес к любовным романам. Даже со мной она держится холодно и никогда в открытую не говорит о подобной литературе, хотя обычно именно я поставляю им с Афиной, которая тоже обожает романтическую прозу, новые книги. Раз в месяц мы встречаемся и обсуждаем прочитанное и, обычно начиная с романов, постепенно переходим на все более отдаленные от придуманных миров темы.

– Она была очень интересной, – вдруг подает голос Урания, и на ее веснушчатых щеках, словно присыпанных созвездиями, проступает румянец. – Хотя главная героиня мне и не понравилась, сюжет затянул. Спасибо, что принесла ее, Клио.

На душе теплеет от искренней благодарности Урании и от неожиданной открытости сестры, но потом все внутри меня вновь леденеет. Талия. Зевс. Не могу отвлечься от этого, как бы ни пыталась.

– Скажи, Урания, а вы… – медленно подбирая слова, говорю я и оглядываю сестер. – Вы часто встречаетесь? Вне сезона Вдохновения?

– Не так часто, как хотелось бы, – Урания забрасывает в рот виноградинку и блаженно жмурится от удовольствия. – Но вообще да, мы встречаемся.

Беспечность покидает ее, словно унесенная прочь ветерком. Урания не реагирует на сестер, которые громко хохочут над какой‐то шуткой Каллиопы.

– А что?

– Но я думала, что…

Я не успеваю договорить. Вскидываю голову и вижу янтарные глаза, а в них узкие щели зрачков. За миг до того, как на нас обрушится смерть, я чувствую, что она рядом. Но не успеваю никого предупредить.

Чудовище вылетает из кустов. Грозный рык не дает думать, а блеск острых клыков лишает способности двигаться. Гибкое, сильное тело монстра, состоящее, кажется, из одних стальных мышц, несется прямо на нас, а я не могу пошевелиться. Руки и ноги перестали подчиняться, и все, на что я способна, – смотреть в упор на существо. Так же было и в Подземном царстве. Ко мне стремительно летит чудовище, а я бездействую, оцепенев от страха.

Удар в бок выбивает весь воздух из легких, мешком падаю на землю. Кожа на локте содрана, жутко болит запястье – взвизгиваю от боли. Бешено стучащее сердце замирает, когда монстр не успевает изменить траекторию своего движения и проносится мимо.

Я едва не умерла. Просто стояла и ждала собственной смерти, не предпринимая никаких попыток сдвинуться с места. Здесь все было не так, как во владениях Аида. Там у меня был шанс оттянуть время и отдалить свою гибель. А тут – нет.

– Как ты?

Я тону в зеленых глазах, до предела наполненных тревогой. Впервые так близко вижу крапинки и только сейчас понимаю, что глаза не просто зеленые, а малахитовые. Это будто дает мне пощечину, и я отшатываюсь от Адама.

– Что ты здесь делаешь?! – голос срывается, но мне наплевать.

– Ты всерьез хочешь обсудить это сейчас? – Адам кривится и с трудом поднимается на ноги. Я быстро хватаюсь за его протянутую ладонь и инстинктивно прижимаюсь к нему. – Что это за тварь?

Трясу головой, цепляясь за его руку, и расширенными от ужаса глазами смотрю на разбегающихся сестер. Они кричат, пытаясь защититься от монстра. Замечаю Уранию, которая, увидев, что я не одна, кидается к подвернувшей ногу Мельпомене и тащит ее прочь. Дрожу так, будто меня бьет лихорадка. Я знаю, чей рык проносится над парком, но зубы так сильно стучат друг о друга, что мне не удается выдавить из себя ответ.

– Это химера, – подскочившая Терпсихора берет мою ладонь в свою и сжимает так сильно, что хрустят кости. Но я только рада этой боли.

– Х-химера? – сжимая и разжимая кулаки, заикается Адам, не отрывая взгляда от монстра.

Талия переступает с ноги на ногу рядом с нами, глаза обеих сестер прикованы ко мне.

– Ее послала Гера? – испуганно говорит Терпсихора, и это не столько вопрос, сколько утверждение.

Я холодею от этой мысли. Химера пришла за мной. Стараюсь взять себя в руки и вернуть контроль хотя бы над дыханием, но получается с трудом. В следующую секунду все перестает волновать меня, потому что чудовище поворачивает голову к стоящей в нескольких метрах от меня Каллиопе. Сестра не двигается, то ли приготовившись к бою, то ли окаменев от ужаса, как я за несколько секунд до этого. У меня нет времени рассуждать. Сестры разбегаются во все стороны, и я с трудом сдерживаю себя, чтобы не побежать за ними, прихватив Адама с собой.

– Уведите его! – кричу я Талии и Терпсихоре и бросаюсь вперед.

Не имею ни малейшего представления о том, что намерена сделать, но все равно бегу. Мои ноги почти не касаются земли.

Я торможу прямо перед Каллиопой. На долю мгновения у меня создается ощущение, что душа не поспела за телом и устремилась дальше. Химера прыгает, и весь мир замирает. В мельчайших деталях я вижу оскаленную пасть, клыки, с которых капает слюна и брызжет яд, маленькие глаза, растопыренные когти и змеиный хвост с трещоткой. Словно в замедленной съемке, химера приближается, изгибая смертоносное тело в воздухе. Я остро чувствую перед ней свою слабость.

Губы складываются, чтобы произнести имя того, на чью помощь по собственной глупости я все еще продолжаю рассчитывать, но с них не срывается ни звука. Нет. Никогда в жизни больше не хочу просить его о чем‐то. Эта мысль отрезвляет и придает сил, но вместе с тем будто нажимает на кнопку «Пуск» и возвращает времени привычную скорость.

Я ныряю вниз и подсекаю ноги Каллиопы. Сестра вскрикивает и падает на меня, придавив своим весом. Крепко прижимаю ее к себе, не давая подняться. Химера пролетает над нами, ее раздраженный раскатистый рык – сладкая музыка для моих ушей. Подталкиваю Каллиопу и следом за ней вскакиваю на ноги. Надо срочно что‐то придумать. Иначе нам обеим крышка.

– Ты вернулась за мной, – хрипит Каллиопа, но я отмахиваюсь от нее, хоть удивление в словах сестры неприятно ранит. Она думала, что я ее брошу. Впрочем, после моих пропитанных желчью слов это и неудивительно.

Все мышцы напряжены до предела, а ноги так сильно упираются в землю, словно хотят стать корнями дерева. Мозг лихорадочно работает, пытаясь найти выход из ситуации, но я без понятия, что делать. В рукопашную с монстром не вступить, от него не сбежать: на полянке мы с Каллиопой остались одни, остальные сестры умчались, так что в любом случае нам не скрыться от прищуренных глаз чудовища.

– Надо позвать Артемиду, – вены на шее Каллиопы вздуваются, а юное лицо неожиданно выглядит старым. Его прочертили глубокие морщины, смертельная бледность разлилась по щекам. Ее глаза больше не принадлежат молодой деве. В них читаются мудрость и груз многих сотен лет, которые оставили в душе отпечаток.

Я потрясенно выдыхаю. Колени подгибаются, и я лишь чудом остаюсь стоять на ногах. Истинный возраст Каллиопы, показавшийся из-под божественной маски, напомнил мне о том, что пережила я сама. Сколько раз бывала на поле боя, держала за руку умирающих, пряталась в тенях, наблюдая за героями и злодеями. Я видела смерть. И держала себя в руках лишь потому, что она приходила не за мной. Сейчас все иначе. Я больше не могу робко топтаться за кулисами. Это время прошло.

– Зови. Я отвлеку.

Каллиопа не задает лишних вопросов. Она прикрывает глаза и начинает шептать себе под нос имя Артемиды, наполняя его настолько сильной мольбой, что даже я чувствую притяжение, хотя зов адресован не мне. Встряхиваюсь и бегу прочь от Каллиопы. Машу руками, чтобы привлечь внимание монстра, но этого не требуется. Выбор хищника уже пал на меня, он несется в мою сторону.

Я останавливаюсь. Все мои инстинкты истерично приказывают бежать, но я не подчиняюсь им и неподвижно стою на месте. Мысленно цепляюсь за алую, как будто пропитанную кровью смертных нить и тяну за нее. Стиснутые зубы скрипят от усилий, а по спине бежит пот. Времени мало. Тварь все ближе. Мне надо поторопиться. Быстрее, быстрее, быстрее!

В моих руках с тихим, слышимым только мне хлопком появляется горн. Он напоминает рог животного, и его костяные бока покрыты небольшими щербинками – шрамами, оставленными временем. Не теряя ни минуты, касаюсь губами мундштука, и по всему телу пробегает дрожь. Материал инструмента настолько горячий, словно я только что подняла его из жерла вулкана. Морщусь, но не даю себе отодвинуться. Жар никак не связан с огнем, он не сможет причинить мне вреда. Это тепло истории, раскаленной и живой, обжигающей и правдивой.

Над Венсенским лесом проносится протяжный звук горна. Его трубный глас будоражит душу, вырывая ее из тела и захватывая в свои сети. Я чувствую, как моя сущность устремляется следом за звуком, взлетая все выше. Самих небес мало, чтобы вместить этот звук. Химера резко замирает и трясет головой. Ее хвост хлещет по бокам, которые тяжело вздымаются и опадают. Взгляд твари прикован ко мне, и я снова подношу горн ко рту, но на этот раз низкому зову не суждено родиться.

Свист стрелы рассекает тишину, и острый наконечник пронзает грудь чудовища. Оно ревет и делает скачок вбок, сбрасывая с себя мои чары. Огромная голова пригибается к земле. С оскаленных клыков прямо на траву капает яд, и сочные стебельки засыхают и сереют в считаные секунды. Я волчком оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с нахмуренной Артемидой. От гибкой фигуры богини распространяется аура смерти, и длинные мозолистые пальцы, сжимающие лук, обещают, что погибель будет хоть и быстрой, но не славной.

Артемида кивает мне и вскакивает на колесницу, запряженную четверкой ланей. Белоснежные животные горячатся и нетерпеливо перебирают тонкими ногами, около которых беснуются двенадцать псов. Им всем не терпится пуститься в погоню, но без приказа хозяйки они не решаются.

Тварь разворачивается и бросается наутек, плотно прижав уши. Пару долгих секунд посмотрев ей вслед, Артемида передергивает плечами и делает легкое движение кистью, будто набрасывает тончайший шелк. В ту же секунду и она, и ее спутники покрываются рябью и пропадают.

Не могу оторвать взгляда от удаляющегося монстра. Химера возвращается к своей хозяйке, чтобы получить дальнейшие распоряжения и дождаться момента, когда ее клыки беспрепятственно войдут в мягкую плоть жертвы. Она еще вернется.

Стискиваю горн так сильно, что на миг боюсь, что он треснет. Я не стану ждать ее прихода. Хватит с меня.