В ходе сеансов Та Сторона помогла найти ответы на множество фундаментальных вопросов, которые давно меня волновали.

Зачем мы здесь?

Чтобы учиться. Любить и быть любимыми. Менять мир к лучшему.

Что происходит, когда мы умираем?

Оставляя тела, наше бессмертное сознание продолжает существовать.

В чем настоящая цель жизни?

Научиться любить и помочь в этом остальным.

Та Сторона давно нашла решение дилеммы, которая до сих пор приводит в замешательство многих мыслителей. Вольны ли мы выбирать судьбу или будущее уже предначертано и изменить что-либо не в нашей власти? Она показала мне многогранную модель человеческого существования, в которой есть место и свободной воле – возможности действовать по собственному усмотрению, – и предопределенности, когда все события и поступки давно предрешены. Я называю эту простую и изящную систему «свободная воля против судьбы».

Наш жизненный путь намечен огромным количеством точек, которые появляются еще до нашего рождения. Это канва судьбы – непрерывная череда важных событий, решающих моментов и значимых людей, с которыми мы сталкиваемся в этом мире. Представляйте их как звезды на ночном небе – маячки, разбросанные в безграничном пространстве.

Та Сторона показала, что нам дана свобода в тех действиях, которые продвигают нас от одного судьбоносного события к другому. Принимая решения, мы соединяем точки на карте жизненного пути и создаем рисунок собственной жизни.

Каждый из нас рождается с особенным даром, позволяющим немного изменить этот мир. Мы должны научиться видеть и ценить собственный свет – наше настоящее «я» и истинное предназначение – и позволить ему быть проводником по жизни.

Перед нами всегда лежит много дорог, но среди них нет правильных или неправильных – они несут в себе разный жизненный опыт и уроки. Тем не менее можно прийти к судьбоносной точке, двигаясь высоким, осознанным путем, что гораздо легче, либо более низким. Руководствуясь собственными ценностями, почитая свой дар и свет, мы создаем прекрасный рисунок судьбы, где каждая точка соединена прямой и короткой линией – нашим истинным жизненным путем.

Когда мы выбираем маршрут, близкие на Той Стороне надеются, что решение окажется самым лучшим из возможных, иногда даже подталкивают нас в верном направлении. Ведь они желают нам счастливой и полноценной жизни.

В конечном счете только от нас зависит, какой выбор сделать, – это и есть та степень свободы воли, что дана нам в жизни. Порой, если мы руководствуемся страхом, а не любовью, наши решения приводят к более низкому пути. И когда это происходит, мы можем отклониться от курса и потеряться. Но даже тогда нельзя забывать, что у всех есть врожденная способность нащупать верный путь и вернуться обратно.

* * *

Во время сеанса с Николь – мы познакомились через коллег в школе, где я преподавала, – мне пришло срочное послание для ее отца, Майка. Видимо, Та Сторона очень хотела с ним пообщаться, а для дочери оказалось не так уж много информации. Поэтому я попросила Николь передать сообщение отцу, а через несколько месяцев Майк и сам оказался на моем сеансе.

Обычно я ничего не знаю об адресате, но информация о Майке пришла ко мне уже на встрече с его дочерью: двое взрослых детей, живет в Лос-Анджелесе, пишет сценарии для фильмов.

У меня было такое чувство, что Та Сторона не раз пыталась связаться с ним. И все же мне пришлось призвать ее снова, чтобы во всем разобраться.

Я начала с энергии Майка, и левая сторона моего экрана тут же вспыхнула ярко-оранжевым.

– Оранжевый означает творчество и искусство, – объяснила я. – У вас энергия художника. Духовные проводники говорят, что уже в семь лет вы знали, чем хотите заниматься – рисовать. Но я вижу, что в одиннадцать вы отреклись от этого. Всю свою жизнь вы сражались за вещи, которые любите, и за самоуважение, и, запутавшись в этой борьбе, искали ответы внутри себя.

– Да, – подтвердил Майк. – Это правда.

– У вас было тяжелое детство, – продолжила я. – Отец застрял в своих проблемах и так и не смог с ними разобраться. Вам приходилось бороться за то, чтобы найти собственный голос и избавиться от навязанных им идей и представлений. Он оказал огромное влияние на вашу жизнь.

Майк вздохнул и сказал:

– Так и есть.

Люди с Той Стороны изо всех сил пытались прорваться на сеанс, и я их впустила.

– Пришли ваши родители, – сказала я. – Отец не хочет говорить первым и пропускает вашу мать вперед. Она обращается к вам.

Мама Майка начала с того, что обрушила на нас целый ливень любви. Порой меня просто ошеломляют сила и размах чувств, которые испытывают к нам умершие близкие, и это был как раз такой случай.

– Майк, – сказала я, – ваша мама говорит: «Я не хотела покидать тебя – у меня просто не было выбора». Она хочет, чтобы вы это знали.

Позже он объяснил мне, что мать умерла во время операции на открытом сердце, когда ему исполнилось девятнадцать. Но так как брак с отцом был очень тяжелым испытанием, Майк посчитал, что она в каком-то смысле свела счеты с жизнью. Из-за этого он долгие годы чувствовал себя так, словно мать его бросила.

– Она сожалеет, что не смогла оградить вас от отца, но смерть не была ее сознательным выбором. Она не хотела оставлять вас ему на воспитание.

После этих слов Майк прервал сеанс и рассказал о дне, когда умерла его мама.

Позвонил отец и сказал, что она заболела – как и чем, он не знал. Майк сел в свой «Форд-Буревестник» 1957 года выпуска и поехал из Бостона домой.

– Мне предстояло ехать четыре часа. И в какой-то момент в салоне машины вдруг вспыхнул яркий белый свет, – рассказывал Майк. – Я понял, что это мама. Она испытывала облегчение и пришла сказать, что все в порядке. Оставалось только порадоваться за нее. Теперь она была свободна от неудачного замужества и искалеченного инсультом тела. И всю долгую дорогу домой я испытывал светлое чувство от того, что мама больше не мучается. В глубине души я знал, что она упокоилась с миром.

В тот самый момент, когда мать Майка пришла к нему в машину, часы на приборной панели остановились.

– Они так больше никогда и не заработали, – сказал он.

Когда Майк добрался домой, он застал отца в слезах – в первый раз в жизни.

– Твоя мать умерла, – сказал он.

Но Майк уже это знал.

– Да, – ответил он и, не произнеся больше ни слова, ушел в свою комнату.

В их отношениях не было ни привязанности, ни любви. Марио, отец Майка, шести футов двух дюймов роста, весом под двести пятьдесят фунтов, чисто физически главенствовал в семье. Он твердо стоял на том, что мужчина не должен выказывать эмоций.

Майк знал – он не сможет поделиться с ним тем, что случилось в машине, даже и пытаться не стал. На самом деле он никому об этом не рассказывал. Мне стало очень грустно – ведь это был значимый момент, упущенная возможность для Майка и его отца разделить нечто очень важное.

– Между вами всегда была глухая стена, – сказала я. – Каждый член вашей семьи был замкнут в самом себе. И бóльшую часть жизни вы разрывались на части, пытаясь быть одновременно и собой, и тем человеком, которого хотел сделать из вас отец.

Теперь я поняла, почему Та Сторона так настойчиво пыталась связаться с Майком. Что-то очень сильно ранило его в детстве, и это было как-то связано с отцом. Даже спустя десятилетия он все еще боролся с возникшими тогда проблемами. И теперь Вселенная хотела вернуть ему то, что у него отняли.

Долг каждого из нас – чтить нити света и любви, которые связывают нас, потому что именно любовь других исцеляет лучше всего.

Теперь пришел черед отца Майка. Он пришел очень несмело, с опущенной головой, словно извиняясь.

– Все началось, когда вам было три, – сказала я. – Ваш отец… бил вас? Сейчас он жутко стыдится – вы были таким крохой.

– Если я делал что-то плохое, он искал меня по всему району, – вспоминал Майк. – В конце концов я все равно возвращался домой и прятался в шкафу. Там отец находил меня и избивал.

– Майк, ваш отец склоняет голову и бормочет извинения, – сказала я. – После смерти ему было дано увидеть все в истинном свете, и он просит прощения. Он начал бить вас в три годика, и мне очень больно видеть это. И я точно знаю, что вы не делали ничего плохого. Просто были беспомощным, невинным ребенком. Все зло было в его голове. Вам нужно это понять, потому что я вижу – вы все еще страдаете. Вас словно держали под водой, пока вы почти не захлебнулись. В итоге отец отпустил вас и позволил всплыть, но вы едва могли дышать и по сей день все еще судорожно хватаете ртом воздух. Но вашей вины в том нет. Вся ответственность лежит на нем.

Затем Марио показал мне линию времени с отметкой на событии, которое произошло, когда Майку было девять. И еще одно – в одиннадцать лет.

Я не могла четко увидеть, что тогда случилось, но одно можно было сказать точно: после этого Майк потерял свой истинный путь.

– Вы выбрали не тот путь, что был предначертан при рождении, – сказала я. – И вместо этого последовали модели, навязанной отцом. И теперь он буквально рыдает. И говорит, что совершил непростительный поступок. Ваш отец плачет от стыда за то, что он сделал.

Я не смогла разобрать, что же случилось с Майком в те роковые девять и одиннадцать лет. Его отец пытался показать, но был слишком подавлен раскаянием.

И тогда заговорил Майк – рассказал мне о своем детстве, которое прошло на Лонг-Айленде. У него была коллекция плюшевых игрушек: крошечная желтая обезьянка с длинным хвостом, маленький коричневый медвежонок – всего восемь или девять зверушек. Майк их безумно любил.

– Они были моими лучшими друзьями, – сказал он. – Когда я рос, поцелуи и объятия не были приняты в нашем доме. Но к своим игрушкам я мог проявлять любую нежность. Мы были настоящей семьей. Каждую ночь я брал их с собой в кровать и крепко обнимал.

И однажды, когда Майку было девять, он вернулся из школы домой и обнаружил, что все его игрушки пропали. Он обыскал все, но их нигде не было. Оказалось, отец отнес их на помойку.

– Он сказал, что только сосунки играют с плюшевыми игрушками, поэтому он их выкинул, – вспоминал Майк.

Два года спустя он нашел огромную коробку на заднем дворе у соседей и принес в гараж. Разрезал и расправил – получился огромный холст. Каждый день он прибегал домой из школы и рисовал. На самодельном холсте появился пейзаж с горами, деревьями и реками. Настоящий шедевр. Работая над картиной, Майк чувствовал себя по-настоящему живым – она была отражением его внутреннего света. Он увидел и понял, кто он на самом деле и каким даром владеет.

Но как-то вечером он открыл дверь гаража и увидел, что картина исчезла. Майк спросил у мамы, что случилось.

– Отец выкинул ее, – сказала она.

Даже не надо было спрашивать почему. Он и так знал ответ – только сосунки рисуют.

– Я до сих пор помню потрясение, которое испытал, когда открыл гараж, а картины там нет… – сказал мне Майк. – После этого я больше никогда не рисовал. Поставил крест на своем таланте.

Он избрал более практичный путь и в итоге стал менеджером по продажам в компании «Джонсон и Джонсон». Хорошая работа, но для Майка это был лишь способ заработать денег. Иногда, уже взрослым, он пытался рисовать, но никогда не преследовал цели стать художником. Или пробовал писать, но потом бросал. Он больше не верил в себя.

Желание создавать – дар и способности, которые были основой существа Майка, – десятилетиями оставалось запертыми внутри.

* * *

Однако Вселенная не желает видеть, как мы хороним мечты под гнетом боли и сомнений. Майк рассказал, что несколько лет назад, после развода, он оказался на групповой терапии. Друг заставил его пойти. Спустя несколько недель терапевт попросила членов группы поделиться мыслями друг о друге. Все девять человек сказали Майку, что он придурок.

– Меня это просто потрясло, – сказал он. – Я даже и не представлял, что люди вот так воспринимают меня. Не зная, как выражать эмоции, я пренебрегал окружающими, отмахивался от них или говорил грубым тоном. Возвращаясь домой тем вечером, я подумал: «Раз целая толпа народа говорит одно и то же, надо что-то придумать».

Возможно, для Майка это был первый в жизни случай самоанализа.

И затем все постепенно начало меняться. У него никогда не было друзей-женщин, но теперь он обнаружил, что с ними можно делиться переживаниями и чувствами, чего раньше даже не мог представить.

– Мы говорили о вещах, которыми я бы никогда не поделился с мужчиной, – сказал Майк. – Для меня словно распахнулась дверь, ведущая в новую, до того неизведанную, сферу жизни.

Майка всегда тянуло на самый запад Калифорнии. Наконец он решился и уехал, но когда пришло время возвращаться, в последний момент изменил все планы и остался там писать. Миновав мост в Саусалито, он взглянул направо и почувствовал невероятный прилив энергии. Казалось, место само звало его к себе.

– Я тогда сказал себе: «Здесь что-то есть. Нужно лишь двигаться дальше», – вспоминает Майк.

Он поселился в небольшом городке Тибьюрон и начал работать над романом и несколькими сценариями. В первый раз во взрослой жизни Майк обратился к своей творческой сути. Примерно в это время и состоялся наш сеанс.

– В вашей жизни начинается важный период, – сказала я. – Рост, развитие, исцеление. Вы так долго этого ждали, и теперь время пришло. Вам предстоит переосмыслить, что значит быть мужчиной.

И хотя Майку хватило смелости возродить свой творческий дар, он все еще не был уверен, что поступает правильно.

– Да, я вернулся к тому, чтобы стать художником, – сказал он. – Но я никогда не был таким уж успешным. Может, отец оказался в чем-то прав.

– Нет! – воскликнула я. – Суть не в том, чтобы зарабатывать миллионы долларов. Сейчас вам необходимо принять свой истинный путь, а успех в итоге придет. Занимаясь творчеством, вы познаете самого себя, говорите всему миру: «Мой голос имеет значение! Все, что я чувствую, имеет ценность! Тот, кто я есть на самом деле, – сокровенно!» Это и есть настоящий успех.

И в этот момент Та Сторона показала мне картинку – дерево бонсай. Я поняла ее смысл. Эти маленькие деревца сажают в крошечные горшочки, которые ограничивают их дальнейший рост. Растеньица обрезают и закручивают по прихоти хозяина. Таким же искалеченным деревом был и Майк.

– Ваш духовный рост сдерживали, – сказала я ему. – Калечили и сгибали все детство по чужой воле. Самореализация, понимание собственной энергии – все это было вам недоступно. Вы никогда не разрешали себе стать тем человеком, которым всегда хотели быть.

– Представьте себе маленькое деревце бонсай, – попросила я. – А теперь вообразите, как земля вокруг него трясется, грохочет и внезапно огромное дерево взмывает вверх, к самому небу. Знайте, это вы сами! Вот ваше место во Вселенной. Вы больше не крошечное искалеченное дерево в горшке. Растите и развивайтесь – вас больше ничего не ограничивает!

* * *

Наш сеанс с Майком продолжался почти полтора часа. Было ясно, что он все еще страдает, учится и пытается пройти выпавшее ему испытание. Но важнее всего то, что он нашел в себе смелость принять необходимость перемен. Впервые, как взрослый мужчина, он признал, кто он есть, и встал на подлинный путь.

Замечательно и то, что Майк не одинок в своем жизненном путешествии. Кое-кто помогает ему найти верное направление.

– Ваш отец говорит, что всю жизнь трусил, – сказала я Майку. – Он сожалеет о том, что сделал, и теперь даже не знает, с чего начать. Ему кажется, что он никогда не сможет возместить все то, что отнял у вас. Но он хочет попробовать – помочь вам с рисованием. Теперь отец на вашей стороне.

Когда наша беседа закончилась, Майк вернулся домой, сел на диван и стал раздумывать над предложением отца. Готов ли он принять его помощь? Или простить? Слеза пробежала по его щеке, затем еще одна и еще. А через мгновение он уже смеялся. Потом снова плакал. Так он и сидел, то проливая слезы, то заходясь от судорожного смеха, давая свободу всем тем эмоциям, что так долго держал в себе.

– Похоже было на настоящую истерику, – рассказал он мне потом. – Все эти детские воспоминания растравили мне душу. Услышать, что отец сожалеет о том, что сделал, как он просит прощения, – у меня просто не укладывалось это в голове. Признав, что совершил множество ошибок, он помог моему исцелению.

Минуло немало дней после встречи с Майком, и Та Сторона стала снова настойчиво прорываться ко мне. Я даже не удивилась, когда поняла, что это был отец Майка.

У него была ко мне просьба, которая больше походила на требование. Ему казалось, что на сеансе он не смог убедить сына в том, что раскаивается в своих поступках. И теперь он нуждался в моей помощи.

Так случалось очень редко. Нечасто кто-то приходил просто так, требуя помощи. Но беседа с Майком все еще была свежа в моей памяти, и я ощущала отчаяние его отца. Поэтому согласилась сделать то, что он просил.

Несколько дней спустя Майк нашел две посылки в почтовом ящике. В одной была маленькая плюшевая игрушка – улыбающаяся голубая собачка. А в другой он обнаружил небольшую упаковку бумаги для рисования и коробку цветных карандашей. Майк долго глядел на содержимое посылок, пытаясь понять, от кого они и что вообще все это значит. Потом он нашел записку, прикрепленную ко дну одной из коробок.

«Дорогой Майк!

Это от Вашего отца. Он попросил меня отправить вам эти вещи и передать, что просит прощения. Вы были замечательным сыном, но собственные проблемы ослепили его настолько, что он не мог радоваться и помогать Вам идти по верному пути. Ваш отец очень сожалеет о том, что отнял у Вас. Он просит передать, что горячо любит Вас и гордится всем, чего Вы достигли.

С огромной любовью, от Вашего отца».

Майк положил игрушку и бумагу с карандашами рядом с рабочим столом. Теперь они всегда там – вдохновляют его каждый раз, когда он садится писать. Он приближается к чему-то замечательному, что скоро произойдет, – он чувствует это, как и я ощущаю то, что его воодушевление сильнее, чем когда-либо.

И теперь, спустя почти целую жизнь, он готов принять помощь своего отца.