Встреча, где я познакомилась с родителями Скотта, была рассчитана на групповые сеансы для десяти-двенадцати человек одновременно. В последний день мероприятия, на четвертом (заключительном) сеансе, я почувствовала, как энергетическое лассо притягивает меня к еще одной паре: мужчине и женщине. Как только я подошла ближе, появилось темное и тревожное изображение. Затем еще одно и еще – все невероятно жуткие: удар, разрушение, пламя и дым.
– Кто-то пришел. Она говорит, что погибла в автокатастрофе, – сказала я мужчине.
Тот поднял на меня полные слез глаза.
Ночью 1966 года Фрэнк Мак-Гонагл с женой Шарлоттой сели в спортивную машину «Триумф TR4» и поехали домой из Бостона в Суонси, штат Массачусетс. Они были на поминках дяди Фрэнка, а теперь торопились домой, где их ждали четверо маленьких детей. Проехав несколько миль по тихому шоссе, Фрэнк остановился на перекрестке, как только светофор переключился с желтого на красный.
Через мгновение позади с ревом возник автомобиль и врезался в них почти на полном ходу. Последствия были катастрофическими – «Триумф» пролетел через перекресток и угодил в ограждение. В воздухе запахло бензином. Из другого автомобиля выскочили трое подростков и подбежали к машине. Они стали вытаскивать Фрэнка через разбитое боковое стекло, и как только тот оказался снаружи, бензобак взорвался.
Автомобиль охватило пламя. Фрэнк тоже горел – он упал и катался по земле, чтобы погасить полыхающую одежду. На нем было плотное пальто, которое защитило бóльшую часть тела, но голова серьезно пострадала – он получил ожоги третьей степени на лице, ушах и шее. Фрэнк не помнил, как его вытащили из машины и как он пытался сбить с себя огонь. По правде говоря, он едва осознавал, что произошло.
Единственное, что ему запомнилось о той ночи – как пришел в себя в реанимации и шокирующие слова врача: его жена не выжила в катастрофе.
Шарлотта – техасская красавица с вьющимися волосами, которой Фрэнк отдал свое сердце на их самой первой встрече. Любовь всей его жизни, мать четверых детей – она была для него всем.
Его жена погибла, будучи на седьмом месяце беременности. В мгновение ока жизнь, что они построили вместе, исчезла.
Та Сторона не рассказала всех подробностей жизни Фрэнка после аварии, но я видела, что он прошел через тяжелые испытания. По правде говоря, очнувшись в реанимации, он оказался в аду.
Его накачали морфием и вставили трубку в шею, чтобы он мог дышать.
– Я тут же обвинил себя в смерти жены, – сказал Фрэнк. – Чувствовал себя крысой, сбежавшей с корабля. Не мог простить себе, что бросил Шарлотту.
Фрэнк провел в больнице три месяца. Ожоги представляли серьезную опасность для жизни, но он выкарабкался. Хотя гораздо сильнее, чем физическая боль, его терзали чувство вины и несправедливость произошедшего. Он едва не сошел с ума. Пока Фрэнк лежал в больнице, его навестил священник. Тот знал водителя, из-за которого произошла авария, – молодого парня по имени Ричард. Он хотел увидеться с Фрэнком.
– Парень хочет попросить прощения, – сказал священник.
– Святой отец, если он явится сюда, – предупредил тогда Фрэнк, – я просто убью его.
Друзья и семья помогли Фрэнку поправиться и вырастить четверых детей. Но справиться со всем без Шарлотты оказалось почти нереальной задачей. Порой он подумывал о самоубийстве. Через два года после автокатастрофы он женился на медсестре, которая ухаживала за ним в госпитале, но их брак был обречен с самого начала.
– Я так и не пришел в себя, – объяснил Фрэнк. – Вина, гнев, горе – все осталось со мной.
Прошло десять лет, затем двадцать, тридцать, но он все так же страдал.
Как-то раз он попал на выступление доктора Фреда Ласкина, посвященное людям, получившим ожоги. Ласкин рассказывал о прощении и привел убедительные доводы того, что и прощающим, и прощенным значительно легче пережить произошедшую в их жизни трагедию.
– Я решил, что должен встретиться с Ричардом, – сказал мне Фрэнк после сеанса. – Должен простить его.
Как он узнал, парня в итоге обвинили в преступной небрежности, выписали штраф и на год отняли водительские права.
– Как-то я разговорился с соседом, который знал Ричарда, – сказал Фрэнк. – Он рассказал, что после автокатастрофы тот никогда больше не садился за руль.
Сосед помог им встретиться в местной приходской церкви. Фрэнк пришел первым и не мог найти себе места, шагая из угла в угол. Он выглянул из окна и увидел, как подъехала машина. Со стороны пассажирского сиденья вышел человек и неуверенно побрел в сторону церкви. Фрэнк сделал глубокий вдох. Он услышал шаги. Медленно открылась дверь.
Наконец двое мужчин сошлись в одной комнате – их разделяло лишь несколько метров. Достаточно долго никто из них не мог произнести ни слова. Фрэнк боролся с нахлынувшими эмоциями. Наконец он заговорил.
– Спасибо, что пришел, – обратился он к Ричарду. – Я знаю, тебе потребовалось немало смелости, чтобы это сделать.
Тот поднял на него красные глаза.
– Мне очень жаль, – сказал он дрожащим голосом. – Я так виноват перед тобой…
– Послушай, – продолжил Фрэнк. – Что случилось – то случилось. Я и сам порой вожу не очень аккуратно. Но я понимаю – ты этого не хотел.
Они проговорили с полчаса. Фрэнк увидел, что Ричард осуждал себя гораздо строже, чем стал бы кто-то другой на его месте.
Наконец, смахнув слезы, они пожали друг другу руки и попрощались. Ричард ушел, а Фрэнк наблюдал, как тот ждал машину, которая привезла его. Тогда он понял, что не одинок в своем горе.
Два дня спустя он рассказал по телефону дочери, Маргарет, как встретился с Ричардом и нашел в себе силы простить его. И пока он говорил, в голове возник простой вопрос: «Ты простил его – так почему же не простишь себя?»
После встречи с Ричардом восприятие Фрэнка резко изменилось.
– Я наконец смог взглянуть на случившееся более объективно, – сказал он. – Словно во мне проснулось эго. Отстранившись от ситуации, я стал зрителем, не участником. И начало этому положил разговор с Ричардом. Наблюдая, как он уходит из церкви, я почувствовал к нему невероятную жалость. Авария оставила ему глубокие душевные раны и боль, которая, возможно, не утихала никогда. Эта жалость так не походила на то, что я чувствовал после катастрофы – готов был убить его на месте, попадись он на глаза. Но теперь я начал видеть силу, скрытую в прощении.
Постепенно скорбь Фрэнка начала затихать – прощение исцеляло его.
Но был еще одни важный вопрос, на который он не мог найти ответа: что стало с Шарлоттой? Ведь ее жизнь оборвалась в одно мгновенье. Куда она ушла? Что с ней случилось? Для Фрэнка их связь и любовь исчезла в тот далекий день.
Он вспомнил, как родители Шарлотты приехали в госпиталь проведать его после аварии. Для Фрэнка это были минуты отчаяния и страха. По его вине они потеряли единственного ребенка – их красивую, яркую, замечательную дочь. Но когда мать Шарлотты вошла в палату и села на стул рядом с его койкой, то вдруг сказала: «Фрэнк, она все еще с тобой. Шарлотта недавно навестила меня и хочет, чтобы ты знал – у нее все хорошо, ей не больно. Наша девочка на небесах, с твоим ребенком, и очень счастлива. Она желает тебе поскорее поправиться и стать опорой для ваших четверых детей. И обрести собственное счастье».
Он слушал мать покойной жены, но в одурманенном морфием мозгу тогда промелькнуло только одно: «Она несет какую-то чушь. Слетела с катушек от горя».
Потребовалось сорок лет, чтобы пересмотреть эту мысль.
В 2006 году друг заставил Фрэнка посетить семинар, который проводил медиум. Он отнесся к идее скептически, но все-таки пошел. На встрече несколько медиумов, ассистировавших ведущему, выдали Фрэнку пару деталей об умершей родне, а один даже написал на клочке бумажки буквы «ШК» – инициалы покойной жены, Шарлотты, чья девичья фамилия была Карлайл. Этого оказалось достаточно, чтобы изменить его взгляд на загробную жизнь. Тогда Фрэнк поверил, что есть возможность связаться с Шарлоттой снова.
С тех пор он посетил множество сеансов. Но именно тем вечером, когда я проводила групповой сеанс на мероприятии фонда «Семья навсегда», присутствие Шарлотты ощущалось наиболее четко. Она показала, как все прошедшие годы присматривала за Фрэнком, как подтолкнула его к женитьбе на Арлин – женщине, которая пришла с ним на встречу.
– Она хочет поблагодарить Арлин за все, что та для вас сделала, – сказала я Фрэнку. – И говорит: в том мире много тех, кто присматривает за вами: любимых, наставников, друзей…
Шарлотта передала мне глубокое чувство гордости за то, что делал муж. Казалось, на Той Стороне целая группа людей чествовала Фрэнка и радовалась его успехам.
Позже я узнала, что Фрэнк уже тридцать лет помогает людям, получившим серьезные ожоги, справиться с травмой и наладить полноценную жизнь. Он начал работать в национальной организации, оказывающей поддержку жертвам ожогов, «Феникс: сообщество выживших в пламени» и со временем стал президентом совета правления. «Я верю, что это – одна из главных причин, по которым судьба смилостивилась надо мной, – писал он в информационном бюллетене сообщества. – Я выжил, чтобы помочь остальным пострадавшим от ожогов и их семьям вернуться к нормальной жизни. Такова моя миссия на земле».
И теперь его жена пришла к нам, чтобы сказать, как гордится достижением мужа. Я ощутила волну радости и привязанности, исходящую от нее, – так выражалась истинная, чистая любовь.
– Шарлотта видит, как много вы дали миру и что не позволили произошедшему ожесточить себя, – сказала я. – Она очень ценит то, что вы сделали в ее честь.
Фрэнк стал всхлипывать. Он поверил, что покойная жена наблюдает за ним и принимает непосредственное участие в его жизни. Именно она свела его с Арлин. И видела, как он помогает другим выжившим – во имя нее.
– Все, что я делал, – все это в память о Шарлотте, – сказал Фрэнк после сеанса. – Тогда возникало ощущение, что она не ушла навсегда. И когда я узнал, что она гордится мной и счастлива, то почувствовал… невероятное успокоение.
Но к Фрэнку в тот день пришла не только Шарлотта.
– Я вижу того, кто не был рожден, – сказала я, – и тоже погиб в автокатастрофе – вашего сына.
Фрэнк поглядел на меня, не веря своим ушам.
– Он просит меня передать, что очень счастлив – ведь его отец исцеляет других людей. Ваш сын очень вами гордится.
Они с Шарлоттой не успели выбрать имя до аварии, и Фрэнк, вспоминая о ребенке, которого потерял, всегда думал о нем просто как о мальчике.
На ту встречу, посвященную горю и утрате, пришел уже не младенец, но прекрасный дух света. И хотя у него не получилось встретиться с отцом при жизни, теперь они были вместе.
Фрэнк спрятал лицо в ладонях и зарыдал.
Десятилетиями Фрэнк хранил в шкафу несколько коробок с восьмимиллиметровой пленкой «Суперфильм». На них были старые домашние видеозаписи: поцарапанные, подергивающиеся, немые и выцветшие кадры, запечатлевшие самого Фрэнка, Шарлотту и их еще маленьких детей. Для него эти видео были живым напоминанием о том, что он потерял. Смотреть их снова после смерти Шарлотты было просто невыносимо. Но после сеанса Фрэнк решил, что время пришло.
– Записей набралось на два часа, – рассказал он потом. – Со времени рождения первого ребенка и вплоть до аварии. Я отнес их в сервис – оцифровать и смонтировать в один фильм. Чтобы у детей осталось что-то на память. На память о Шарлотте.
Фильм рассказывал короткую историю прекрасной, счастливой семьи: Шарлотта улыбалась и махала в камеру, вокруг бегала малышня – смех, радость и море любви. Фрэнк отдал копии видео детям, чтобы те могли запомнить мать такой – молодой и счастливой. Он хотел, чтобы его одиннадцать внуков тоже посмотрели запись и узнали, какой была их бабушка.
– Еще один способ почтить память Шарлотты, – сказал с улыбкой Фрэнк.
Мероприятие закончилось, я вернулась домой и много размышляла над этой историей. Для меня был невероятно трогательным тот факт, что Фрэнк нашел в себе силы и мужество превратить окутавшую его тьму в прекрасный свет, неся помощь и исцеление другим людям. Это хороший пример того, как мы можем изменить свое отношение к скорби.
В некоторых культурах принято переживать горе в одиночестве, словно умение держаться молодцом превыше всего остального. Но исследователи, изучавшие феномен горя, говорят, что, отдаляясь от других, мы лишь ухудшаем свое самочувствие.
Вначале Фрэнк страдал в одиночестве. И только когда оказался в группе поддержки с другими пострадавшими от ожогов, началось его настоящее исцеление.
– Мужчина должен быть похож на Джона Уэйна, – сказал мне Фрэнк. – Нас учат не плакать и не жаловаться на боль. Но когда я стал делиться своей историей с другими, то понял, как мне этого не хватало.
Простив человека, виновного в той аварии, он смог простить и себя самого, и это позволило ему открыться миру.
Вселенная создана таким образом, что люди должны быть вместе – нам не нужно переживать утрату и боль в одиночестве. Долг каждого из нас – чтить нити света и любви, которые связывают нас, потому что именно любовь других исцеляет лучше всего. Зачем закрываться от нее? Мы все часть огромного и бесконечного цикла любви, его механизм прост – любить и быть любимыми. Только так можно залечить раны и исцелить боль.
Каждое утро Фрэнк просыпается, идет в душ и произносит благодарности.
– Я обращаюсь ко многим людям, – рассказывал он. – Ко всем родным и любимым, которых потерял, и к духам, которые ведут меня по жизненному пути. Каждый день я говорю с Шарлоттой и прошу ее быть моей помощницей и опорой. Знаю, многие люди отнесутся к этому скептически, но я давно отбросил обыденное представление о том, как работает Вселенная.
И даже в дни, когда Фрэнк особенно сильно горюет и скучает по Шарлотте, он находит успокоение в мысли, что она не исчезла бесследно.
– Я верю, что она и наш сын все еще рядом. Ведь если ты любишь кого-то – это навсегда.