В 2013 году Фран и Боб Гинсберг пригласили меня стать ведущим медиумом на ежегодной встрече своего фонда – та традиционно проходила в выходные и в другом штате. Мероприятие называлось «Отпуская горе: связь между двумя мирами, дарящая исцеление». В том году выбрали отель и конференц-центр в Честере, штат Коннектикут. Невероятно красивое место – акры лиственных лесов и утопающая в зелени деревьев терраса с видом на прекрасное озеро. Фран сказала, что встреча организована, чтобы «взглянуть по-новому на боль утраты и научиться общаться с любимыми, которых мы потеряли, и поддерживать с ними связь».

Не успела я приехать и заселиться в комнату, как зазвонил мобильник. В трубке была тишина. Через пару минут – еще один звонок, и снова ни слова, ни звука.

Тем вечером мне позвонили шесть или семь раз. После четвертого звонка я стала думать, что происходит что-то странное. Один-два вызова, проблемы со связью – обычное дело. А вот пять или шесть… Сначала я подумала, что меня разыгрывают. Но странно было еще и то, что номер, с которого поступал вызов, не отображался. Телефон просто звонил, словно сам по себе.

Вскоре я поняла, что это все значило, – кто-то из потустороннего мира хотел со мной связаться.

Загадочные звонки – один из множества способов, которым пользуется Та Сторона, чтобы выйти на связь. Мобильные телефоны излучают электромагнитные волны, а ушедшие могут взаимодействовать с таким типом энергии. В том, что звонки с неизвестного номера пришли накануне встречи, был определенный смысл. На таких вечерах я часто встречала людей, чья боль так стискивала грудь, что те едва могли дышать. Их горе было тяжелым, как свинец. Но еще я видела, как они обретали надежду и смысл жить дальше – слезы горя становились слезами любви и счастья. Они отпускали скорбь, как ребенок отпускает наполненный гелием воздушный шарик. Та Сторона многое мне рассказала – в том числе об утрате и горе, а эти странные звонки наверняка означали некий урок.

В первый вечер, когда Боб и Фран поприветствовали участников и представили программу на два следующих дня, я заметила одну супружескую пару – они сидели очень спокойно, держались особняком и за все время ни разу не подняли глаз от пола. Их лица словно окаменели. Меня поразила глубина их горя – боль, что они испытывали, буквально витала над ними. Я мысленно обратилась с молитвой к Той Стороне: «Пожалуйста, позволь мне стать орудием в руках твоих и помочь им», надеясь, что тот, кого они потеряли, сможет меня найти.

Ночью мы собрались у костра во дворе отеля. Фран спросила, буду ли я открыта на случай, если кто-нибудь придет. И я не могла отказать. После того как все расселись вокруг костра, мы спели песню – повысили общий уровень энергии. И когда пение смолкло, снова воцарилась молчаливая печаль. Я вдруг почувствовала, что меня словно к кому-то тянет. Пришло время провести сеанс.

Я ждала, когда энергетическое лассо направит меня в нужную сторону. Наконец мое внимание вновь привлекла печальная супружеская пара, которую я заметила раньше. Я встала и подошла к ним – они сидели по другую сторону костра. Тот, кто хотел связаться, был очень настойчив, и, когда я оказалась перед парой, позволила ему прийти.

– Вы потеряли сына, – сказала я.

* * *

Фред и Сьюзан были женаты уже двадцать лет и вырастили троих сыновей: Скотта, Тайлера и Бобби. Жизнь, которую они вели в Тандер-Бей, провинция Онтарио, многим покажется знакомой – нескончаемая череда хоккейных тренировок, игр в бейсбол, школьных мероприятий и горы домашних заданий. Все трое ребят, как один, – яркие и спортивные мальчуганы, но самый старший, Скотт, был очень общительным и прирожденным лидером. Из той породы парней, что могли внезапно затянуть песню прямо посреди урока, а другие ученики ее подхватывали. Почему-то за это он нравился учителям еще больше.

В средней школе Скотти выбрали президентом ученического совета и королем выпускного бала. Он занимался несколькими видами спорта и везде показывал отличные результаты. У него даже был сертификат дайвера. После школы его приняли в Канадский мемориальный колледж хиропрактики.

К концу первого семестра он вернулся домой на каникулы, чтобы подготовиться к экзаменам.

– Он целыми днями просиживал за обеденным столом, корпя над книгами, – рассказала мне Сьюзан. – Все время учился и почти никуда не ходил. Кроме того вечера в пятницу…

В тот день Скотт пошел на вечеринку с другом Итаном, а потом остался у него ночевать. На следующий день, когда Сьюзан и Фред ходили по магазинам (они хотели приготовить пасхальный ужин для всей семьи), позвонил брат Итана.

– Скотт прошлой ночью упал с лестницы, – сказал он. – Мы вызвали скорую помощь, потому что он потерял сознание. Сейчас его везут в больницу.

Родители тут же сели в машину и помчались в госпиталь. Врач сказала, что они не могут увидеться с сыном – тот получил травму, но пока никто не знает, насколько это серьезно.

– Мы собираемся дать ему общий наркоз, – сказала доктор. – И затем позовем нейрохирурга.

«Нейрохирурга? Он же просто упал с лестницы, разве нет?» – подумала Сьюзан. Она услышала, как доктор вызвала хирурга, и сжалась от страха.

Сьюзан и Фред ждали в отдельной комнате вместе с Итаном и его братом. Они то и дело выглядывали из-за двери в коридор – в одной из операционных врачи осматривали их сына. Казалось, прошла вечность, прежде чем к ним вышла доктор.

– Она сразу подошла к Фреду и заговорила с ним, – рассказала Сьюзан. – Даже не взглянула на меня. Тогда-то я и поняла, что у нее плохие новости.

У Скотти обнаружили сильный отек мозга. Его оставили под наркозом. Нейрохирург попытался ввести тонкую трубку, чтобы снизить давление, но отек был слишком обширным. Затем врачи попробовали повысить давление, чтобы заставить тело Скотти перераспределить кровь, но пульс поднялся до двухсот пятидесяти ударов в минуту, а снять отек так и не вышло.

Единственный вариант, который им остался, – просверлить череп Скотти, чтобы снизить давление на мозг. Один из докторов, который ассистировал хирургу, был другом их семьи, и, когда операция закончилась, он пришел к Фреду и Сьюзан в комнату ожидания.

– Когда мы добрались до мозга, то увидели, что отек очень сильный, – объяснил он. – Мы ничего не можем сделать.

Скотти не умер. Но он не мог самостоятельно дышать, и давление в мозгу привело к серьезным и необратимым повреждениям.

– Если бы это был мой сын, – сказала доктор, – я бы дала ему уйти. Он уже никогда не будет тем Скотти, которого вы знаете.

Вот так. Это было просто немыслимо. Невозможно. Потрясенные, Сьюзан и Фред позвонили сыновьям – Тайлеру и Бобби, чтобы те приехали и поговорили с хирургом. Они знали, чем все закончится, но хотели быть вместе, когда придет время.

– К сожалению, фактически Скотта больше нет с нами, – заключил хирург.

Семье предстояло принять решение – отключать ли систему жизнеобеспечения.

Когда Скотти получил водительские права, он согласился стать донором органов в случае смерти. И теперь врачи объяснили, что, так как он молод и в хорошей форме, у них есть возможность извлечь часть его органов, но решение нужно принять прямо сейчас.

– Откуда вы знаете, что он не поправится? – спросила Сьюзан. – Почему так уверены?

Доктор перечислил ей критерии, которыми руководствуются, принимая подобные решения: пациент не может самостоятельно дышать, его мозг критически поврежден, он не реагирует на боль, другие рефлексы тоже не наблюдаются. Сомнений не было – Скотти уже умер, а его тело доживало последние часы.

Потребовалось несколько минут, чтобы Сьюзан, Фред и двое их сыновей полностью осознали услышанное. В глубине души они знали, чтó должны сделать, но решение все равно далось им невероятно тяжело.

В итоге они сказали докторам, что те могут отключить Скотта от аппарата жизнеобеспечения.

В среду, 4 апреля 2012 года, команда врачей отвезла их сына в операционную, чтобы извлечь его органы. Семья шла за каталкой до самых дверей, где врачи дали им несколько минут, чтобы попрощаться. Родители Скотти и его братья один за другим прикасались к телу в последний раз.

– Прощай, сынок, – сказал отец, едва сдерживая слезы.

– Прощай, Скотти, – прошептала Сьюзан. – Мы всегда будем любить тебя.

Врачи протолкнули каталку через двери операционной, а семья Скотта осталась снаружи.

Через несколько часов на крышу госпиталя стали приземляться вертолеты, чтобы забрать органы: легкие, печень, поджелудочную железу, почки – они все отправились в разные места, к людям, нуждавшимся в пересадке. Наконец врачи извлекли сердце, и последний вертолет унес его в небо.

А дома медицинские учебники Скотта так и остались лежать открытыми на обеденном столе.

* * *

На той встрече наш сеанс с Фредом и Сьюзан занял сорок минут. Молодой человек, пришедший ко мне, очень энергичный и решительный, многое хотел рассказать родителям. Он показал мне букву «С» – так начиналось его имя – и рассказал, что умер быстро – из-за несчастного случая, в котором сам отчасти был виноват. Затем пришел черед доказательств, так как он знал, что родителей придется убеждать.

– Он показывает что-то зеленое, – сказала я. – Зеленый костюм. Он просит меня упомянуть о нем Сьюзан, говорит, она будет смеяться.

Сьюзан выглядела ошарашенной. Но потом, как и предсказал ее сын, рассмеялась.

– Скотти вырядился на Хэллоуин как Халк – с головы до ног в зеленом, – рассказала Сьюзан немного позже. – Я засмеялась, потому что это так в духе Скотти – припомнить что-то, чтобы развеселить меня.

Потом Скотти обратил внимание на сережки Сьюзан. Я спросила, сложно ли ей было выбрать, какие серьги надеть.

– Скотти говорит, что ему нравятся те, что на вас сейчас, – он подтолкнул вас выбрать именно эти, а не другие, о которых вы сперва подумали, – сказала я.

Сьюзан подтвердила, что сначала выбрала одни сережки, но в последний момент вернулась и надела другие. Так сын показывал ей, что был с ней весь день.

Затем я повернулась к Фреду.

– Говорить о таком неудобно, но я должна передавать все сообщения, что получаю, – сказала я. – Скотти нравится ваше новое нижнее белье. Он рад, что вы больше не носите «семейники».

Теперь обомлел и отец.

– Скотти всегда поддразнивал меня за то, что мои трусы напоминали жокейские шорты, – объяснил мне Фред после сеанса. – И всего пару дней назад я купил новое белье, которое больше напоминало боксеры. И никто об этом не знал.

– Он хочет пожурить вас за ботинки, – продолжила я. – Но не может перестать смеяться – у вас достаточно обуви на следующие десять лет.

Фред и Сьюзан переглянулись и прыснули от смеха.

– Так и есть, – сказал Фред. – Мне нравится только одна модель – я постоянно их ношу. Да они и сейчас на мне. Была большая распродажа, и я подумал: «А почему бы и нет?» – и заказал в интернете целую кучу.

Потом Скотти показал мне сад, и я ощутила невероятно сильную любовь, связанную с этим местом.

– Ваш сын показывает сад, который как-то связан с ним и с вами обоими, – сказала я. – Говорит, вы сидите там, и он – рядом с вами. Это так здорово – вы проводите время в саду, общаясь с ним. Там тихо и спокойно, и вы можете побыть вместе.

– Мы посадили сад в его память, – произнесла Сьюзан. – И назвали «Сад Скотти». Это особенное место для нас.

– Я не нужна вам – ни для того, чтобы видеться с сыном, ни для того, чтобы слышать или чувствовать его, – сказала я. – Вы уже все делаете правильно – когда проводите время в его саду, когда выбираете новое нижнее белье взамен старого и когда внезапно меняете сережки. Он всегда с вами. Скотти – все еще часть вашей семьи.

* * *

Когда Сьюзан и Фред только приехали, я почувствовала, как глубоко укоренилось в их сердцах горе, и даже боялась, что у них не получится выбраться из него. Но их сын позаботился об этом. Он постарался принести с собой как можно больше радости, заставил нас всех улыбаться и смеяться. Он явился перед семьей тем Скотти, которого они так любили.

Но самое главное, чем он хотел поделиться, было восхищение.

– Он безмерно рад и благодарен за то, что вы делаете в память о нем – так у него есть возможность изменить хоть что-то в этом мире, хотя он уже на Той Стороне. Вместе вы работаете как команда света. Ваш сын удивлен и очень счастлив.

Я не совсем понимала, о чем тогда говорил Скотти, но потом узнала, что через год после того, как он умер, родители организовали мемориальный ужин, чтобы собрать благотворительный фонд в его память. Они выбрали для мероприятия самую близкую субботу ко дню его рождения в ноябре. Первый ужин прошел в популярном ресторане в Тандер-Бей – его посетили более ста человек. Фреду и Сьюзан удалось собрать тридцать шесть тысяч долларов, которые пошли на то, чтобы накормить детей в Западной Африке. После этого они собрали пожертвования для организации «Дети Сирии» и более пятидесяти тысяч долларов – голодающим детям Мали.

– Мы называем эти вечера «Ужин со Скотти», – сказала мне Сьюзан. – Он всегда любил детей, ему нравилось помогать им. И теперь молодые люди приходят ко мне почти каждый день и рассказывают, как его благотворительный фонд изменил их жизнь.

Скотти хотел, чтобы родители знали, как он благодарен за то, что они делают в его честь. И прежде чем сеанс закончился, он передал им еще одно послание.

– Он очень признателен, что вы пришли на встречу, – сказала я. – Говорит, что пытался заманить вас сюда, а потом вы чуть не отказались от этой идеи. Он счастлив, что вы все-таки решились, ведь он не хочет, чтобы вы переживали горе в одиночестве.

* * *

Вот почему я всегда готова участвовать в мероприятиях, посвященных скорби. Приходя, я вижу невероятно расстроенных людей, а уходя – чувствую, как их бремя стало легче, ведь они поделились горем с другими. Разделяя свои чувства, мы понимаем, что взаимосвязаны как духовные сущности.

Горе причиняет невероятную боль, но Та Сторона учит, что она возникает не из-за отсутствия любви, а из-за того, что мы все еще любим, даже если человек умер. Те прекрасные нити света, что связывают нас с любимыми, продолжают существовать и после смерти. И когда мы ощущаем чудовищную боль потери, то прикасаемся к этим нитям. Страдание существует, потому что между нами все еще есть связь. Смерть – не конец любви, а ее продолжение.

* * *

В итоге сеанс с Фредом и Сьюзан вновь показал мне – то, что мы делаем в этом мире, потеряв того, кого любили, имеет огромное значение.

Самый лучший способ почтить того, кто покинул нас, – распространить любовь и свет в его или ее память. Делая это, мы не только удерживаем близкого человека в своей жизни, но и даем любимым на Той Стороне шанс менять мир к лучшему.

Все имеет значение! Если мы задумали пробежать пятикилометровый марафон в память о ком-то, этот человек будет бежать или идти рядом с нами. Проводим благотворительный ужин – он или она будут за столом среди прочих гостей. Родные на Той Стороне всегда знают, чем мы занимаемся, и когда видят, что мы распространяем добро и свет в их честь, они безмерно ценят это. Та Сторона хочет, чтобы мы жили открыто и энергично, так ярко, насколько способны. А наши любимые всегда будут с нами.

Когда мы превращаем трагедию в надежду, те, кто ушел за последнюю черту, не только видят это – они радуются.

* * *

Ночью после беседы с Сьюзан и Фредом мой мобильник вновь стал разрываться от звонков с неизвестного номера. Но в этот раз я уже знала, кто подшучивал надо мной. Утром, застав Фреда и Сьюзан за завтраком, я рассказала им о таинственных звонках.

– Я чувствую, что они были от Скотти. Словно ваш сын хочет еще раз передать – он все еще рядом и общается с вами. И не нужен никакой медиум, чтобы почувствовать эту связь. Мне даже кажется, что он так развлекается – хвастается тем, что умеет делать.

Потом я узнала, что звонки из ниоткуда были далеко не единственным способом, которым Скотти поддерживал связь с родителями. Как выяснилось, ему вообще нравится выражать себя с помощью электричества.

– Мальчишкой он был просто зачарован природой электрического тока, – говорит Сьюзан. – И я не удивлена, что ему до сих пор это нравится.

У нее был свой странный опыт с мобильным телефоном.

– Мы были во Флориде, и я увидела пришедшее сообщение, – рассказывает она. – Открыла его, а там – ничего. Помню, что сказала тогда: «Скотти, если это ты – поднапрягись и сделай что-нибудь более впечатляющее, чем пустое сообщение».

Чуть позже в тот день Сьюзан получила девяносто пять пустых сообщений на мобильник.

– Это наше предназначение – поддерживать свет сына в этом мире, совершая добрые дела от его имени, – говорит Сьюзан. – Так он может влиять на людей – делать их жизнь лучше… Этот мир делать лучше.

– Мы скучаем по нему каждый день, – говорит Фред. – Наша скорбь все еще с нами. Но гораздо легче жить с ней, когда понимаешь, что Скотти всегда рядом, все еще в нашей команде.