Иногда даже учителя боятся идти в кабинет директора. Я работала в средней школе Херрикс уже шестнадцатый год, и, кроме коллеги, которому «напророчила» новую машину и новые отношения, и одной из подруг, Стефани (мы были очень хорошими друзьями, и я доверилась ей), никто не знал о моих способностях.

Я старалась держать свои способности в секрете и не давала двум предначертанным путям – учителя и медиума – пересечься.

Но однажды это все-таки произошло.

Другая учительница, Сюзанна (мне очень нравилась ее энергия), подошла ко мне как-то после урока.

– На выходных я сходила на семинар по духовному развитию, – сказала она. – И там всплыло одно имя – Лора Линн Джексон.

У меня сердце ушло в пятки. Сюзанна рассказала, что была на лекции Пэт Лонго, известной духовной наставницы и целительницы, и та упомянула о нашем сеансе.

– Она тебя имела в виду? – спросила Сюзанна. – Ты – та самая Лора Линн Джексон?

Я кивнула, хотя внутри нарастала паника.

– Не бойся, – сказала она с улыбкой. – Буду нема как могила.

Вскоре я согласилась принять участие в мероприятии от фонда «Семья навсегда», которое проводилось в колледже на Лонг-Айленде: встречу для людей, потерявших любимых.

Я была уверена (и имела на то все основания), что никто из школы не узнает об этом. Но поняла, как заблуждалась, когда получила электронное письмо от Сюзанны.

«Хочу предупредить, – писала она. – Даниэлла (еще одна коллега по школе) купила билеты на мероприятие и собирает компанию учителей, чтобы пойти вместе. Боюсь, мы все там будем».

Я рассказала Гаррету, что случилось, и он ответил без раздумий:

– Ты должна все рассказать директору.

Он был прав. Лишь так я могла узнать, поставит ли эта встреча крест на моей карьере учителя. Скажи директор, что я не могу практиковать такие вещи, пришлось бы отказать фонду – ужасная перспектива. Ведь на той встрече я могла помочь людям в горе и, возможно, изменить их жизни. Но не под угрозой потерять работу – тогда пришлось бы пойти на попятный.

Собравшись с духом, я выбрала самый длинный, уединенный маршрут к кабинету директора.

* * *

Джейн руководила средней школой Херрикс уже несколько лет. Можно сказать, она всю свою жизнь посвятила преподаванию. Родившись на Лонг-Айленде в семье ирландки и грека, она начала учить детей с особыми потребностями и вот уже сорок лет работала в системе образования. В школе Джейн отвечала за полторы тысячи детей из абсолютно разных семей. И в дополнение к тому вела вечерние занятия для учителей, которые хотели стать школьными администраторами. Она была страстным, одаренным педагогом и замечательным человеком с бескорыстной душой. Я уважала ее, и все те одиннадцать лет, что мы проработали вместе, у нас были теплые отношения.

Но, подходя к кабинету, я жутко волновалась – прямо как провинившийся ученик, которого отправили к директору.

Я сделала глубокий вдох, вошла и села в кресло напротив стола Джейн.

– Я должна тебе кое-что сказать, – начала я, пытаясь унять дрожь в руках. – У меня… за стенами школы есть и другая жизнь, о которой никто не знает.

Джейн выглядела обеспокоенной. Позже я узнала, что ее первой мыслью было: «Лора проститутка?»

– Я не очень религиозный, но духовный человек, – продолжила я, осторожно подбирая слова. – Есть волонтерская работа, иногда я занимаюсь ею по выходным. В следующем месяце будет встреча, и я хочу убедиться, что администрация школы не против моего участия в ней. Волонтерская работа… то, чем я занимаюсь… в общем, я помогаю людям кое-что узнать о близких… о тех, кто уже умер…

Директор внимательно посмотрела на меня.

– Вот как, – сказала она. – Ты… их чувствуешь?

Я кивнула.

– И… одна из этих?

– Да, – ответила я.

– Медиумов?

– Да. Я медиум и ясновидящая.

Джейн поймала мой взгляд. Я старалась не моргать и не отводить глаза. Вот вам и черт из табакерки.

И вдруг она наклонилась ко мне и прошептала:

– Лора, ты видишь кого-нибудь рядом со мной сейчас?

И портал открылся. Словно Та Сторона давно запланировала все это и теперь рвалась на свободу. Я не ожидала, что мне придется проводить сеанс с Джейн – да и никогда не хотела этого. Но кто-то с Той Стороны хотел, и вопрос Джейн призвал человека, которому нужно было встретиться с ней. Это оказалась ее мать – она умерла много лет назад.

– Я слышу Маргарет, – сказала я. – Твоя мама говорит, что ее зовут Маргарет.

У Джейн отвисла челюсть. Она вскочила, обошла стол и закрыла дверь кабинета. Затем вернулась на место и опять наклонилась вперед.

– Верно, – сказала она. – Ее звали Маргарет.

– Мать воспитывала тебя очень строго, – продолжила я. – Сама была примерной католичкой и заставляла тебя следовать всем правилам. Она понимает, что иногда поступала жестоко, но хочет, чтобы ты знала – она делала это ради тебя и твоего будущего. Потому что очень любила – и все еще любит тебя.

Глаза Джейн наполнились слезами.

Затем я услышала еще одно слово.

– Морфий. Твоя мать говорит что-то про морфий. Говорит, что ты постоянно спрашивала врачей об этом лекарстве – правильную ли дозировку ей дают. И она хочет поблагодарить за то, что ты так заботилась о ней, так беспокоилась и тем самым облегчила последние дни ее жизни.

Джейн опустила голову на сложенные на столе руки. У Той Стороны было много новостей: о ее сыне, о его карьере в кино, о ее дочери – у той скоро должен был появиться ребенок. Сорок минут пролетели незаметно, и раздался звонок на урок. Джейн встала и обняла меня.

– Твой дар прекрасен, – сказала она.

Мы договорились встретиться снова в этот же день. После шестого урока я увидела, что Джейн ждет меня за дверью класса.

– Ты сможешь заглянуть ко мне после девятого урока? – спросила она.

Меня словно пнули в живот. Я испугалась, что Джейн позвонила руководителю школьного департамента – тот наверняка запретит мне участвовать во встрече. Борясь с тревогой и круговоротом мыслей в голове, я кое-как довела последние три урока. И когда подошла к офису Джейн, испытывала тот же страх, что и в первый раз.

Помощница Джейн покраснела, когда увидела меня. Другая секретарша отвела взгляд. Я поняла, что директор рассказала им о моих способностях. Внезапно я оказалась совсем другим человеком, и они не знали, как вести себя в моем присутствии.

Из-за двери кабинета показалась Джейн и поманила меня внутрь. Она казалась мрачной.

– Мне нужно кое-что спросить у тебя, – начала она мягко.

Я приготовилась к плохим вестям.

– О моем муже, – сказала она.

Портал в тот мир снова открылся, я села напротив Джейн и позволила тому, кто ждал, прийти.

– Он тут, – сказала я. – Твой муж. Он умер несколько лет назад.

– Пять, – уточнила Джейн.

– Вы долго прожили в браке.

– Тридцать пять лет, – сказала она.

– В общем, он здесь. И хочет, чтобы ты знала – ему очень нравится, как преображается ваш дом.

Джейн улыбнулась, но в ее глазах опять заблестели слезы.

– Он говорит что-то о птицах, – продолжила я. – О кормушках для птиц. Твой муж говорит, что ты не насыпаешь в них корм, а должна бы. Он хочет, чтобы ты наполнила кормушки и птицы вернулись.

Джейн вытерла слезы. Эта крошечная деталь была очень личной – тем, что когда-то они делали вместе, тем, что принадлежало только им. Птичьи кормушки многое значили для ее мужа – то, что она давно не насыпала в них зерно, оказалось правдой.

Муж Джейн пробыл с нами довольно долго, раскрыв несколько деталей совместной жизни – все, чтобы убедить Джейн в своем присутствии. Спустя некоторое время она остановила меня.

– Лора, ты можешь спросить его кое о чем? Мне нужно знать. Как он относится… к моему новому замужеству?

Потом я узнала, что Джейн преследовало чувство вины – она вторично вышла замуж. Будучи сильной и щедрой, она жила целеустремленно и гордилась тем, чего достигла. Но в то же время была просто женщиной и не могла избавиться от чувства, что, выходя замуж, предает первого мужа и память о годах, что они провели вместе. Она все еще оплакивала его потерю, и вина стала бременем, которое, как она верила, ей суждено нести.

– Так что он думает о моем новом муже? – в вопросе слышалась почти мольба.

Ответ пришел почти сразу – ясный и искренний.

– Джейн, – сказала я, – он сам привел его к тебе.

Она была в шоке. Ее первый муж настаивал, и я продолжила:

– Он говорит, что твой теперешний муж не очень далекий парень, но это ему и нравится. Он хороший человек. И…

Я не решалась высказать вслух то, что услышала.

– У него симпатичная задница.

Джейн рассмеялась.

– Он говорит, что всегда хотел, чтобы ты была счастлива, вот и послал тебе нового партнера. Он желает тебе только добра. Это не изменилось и никогда не изменится – даже если ты его отпустишь.

* * *

Конечно, собираясь поговорить с директрисой, я не рассчитывала, что беседа повернет в такое русло. На следующий день Джейн опять отозвала меня в сторону и задала прямой вопрос:

– Каким ты видишь мир?

Что ж, на это я могла ответить.

– Для меня жизнь – большая школа, – сказала я. – Мы все приходим сюда учиться и помогать другим. Но настоящий мир – это мир духов, обитель света и любви.

Джейн дала добро на то, чтобы я продолжила работать и как учитель, и как медиум. Даже благословила меня. На случай, если ученики что-то узнают, мне нужно было объясниться, как она научила, – правда, в таком случае на работе медиума пришлось бы поставить крест. На той неделе Джейн позвонила руководителю департамента и объяснила, в какой ситуации я была. Благодаря ее рекомендациям тот подписал разрешение на участие в мероприятии – вылет с работы мне не грозил. Помощница руководителя даже попросила о сеансе.

– Лично я не верю во всю эту чушь, – сказал руководитель в беседе с Джейн.

– Я тоже не верила, – ответила та, – до недавнего времени.

* * *

Шестнадцать лет я жила в страхе, что о моем секрете узнают, – убедила себя, что люди не примут меня такой, какая я есть. И когда правда всплывет наружу, меня начнут избегать, смеяться за спиной и в довесок – уволят с работы. Я даже не рассчитывала на понимание. В корне всех моих решений лежал страх.

Насколько бесполезным, разрушительным и мучительным может быть это чувство! Я даже была готова отказаться работать медиумом. Но Джейн здорово меня поддержала – она приняла мой дар. Необоснованный страх, ужас и тревога, что сковывали меня шестнадцать долгих лет, наконец ушли.

Я не в силах передать, насколько чудесно было избавиться от этого кошмара.

Сеанс с Джейн, как она призналась потом, оказал глубочайший эффект на ее жизнь. До того дня она нечасто задумывалась о том, что нас ждет после смерти. Считая себя верующим, духовным человеком, она обладала прагматичным складом ума. Джейн старалась быть хорошей, честной, любящей, но принимала и тот факт, что ее опыт достаточно ограничен. Если и есть что-то за пределами этой жизни – замечательно, но она никогда не задумывалась над этим, не считала важным. Просто пыталась взять все, что могла предложить жизнь здесь и сейчас.

Но после нашего сеанса Джейн изменила свое восприятие мира.

– Было время, когда я спокойно жила с идеей, что со смертью все заканчивается, – как-то сказала она. – Но теперь я знаю: после того как мы покидаем этот мир, происходит нечто прекрасное. Моя жизнь стала чем-то вроде подготовки. Я ощущаю связь, которая есть у каждого из нас, с миром любви и света и стремлюсь к полноценной, счастливой жизни.