Эшли исполнилось пять, и мы с Гарретом решили, что настало время родить еще одного ребенка. Мы всегда хотели двоих или троих детей, но чувствовали – нужно подождать. В те дни Гаррет оканчивал юридическую школу и готовился к экзамену на адвоката, а я, начинающая учительница в престижной школе с малюткой Эшли на руках, еще и работала как медиум. Наша жизнь была беспокойной и нередко превращалась в абсолютный хаос. Но со временем все встало на свои места. Гаррет сдал экзамены, а я заработала преподавательский стаж. Мы скопили денег и купили одноэтажный домик с тремя спальнями на одной из тихих зеленых улочек Лонг-Айленда. И я сказала Вселенной, что готова. Пришло время для нового ребенка.

Но забеременеть не удалось, и я задала Вселенной вопрос: должно ли это случиться сейчас? И чтобы помочь делу, отправилась за тестом на овуляцию в местную аптеку, взяв с собой Эшли.

Оказавшись в отделе с двумя стендами, заполненными тестами и прочими товарами, помогающими зачать ребенка, я вдруг почувствовала себя потерянной и огорченной. Раз здесь столько всего, значит, забеременеть не так-то просто. Что, если я больше не смогу иметь детей? За сомнениями последовал стиснувший грудь страх. Я очень старалась спрятать чувства от Эшли, но внутри была просто раздавлена.

И тогда Эшли дернула меня за рубашку.

– Мамочка, – сказала она, – там Фазл лежит у твоих ног, ты знаешь? Она тебя очень любит!

Фазл? Моя собака?

Она жила с нами в дни, когда я была еще ребенком, – добрый белоснежный вест-хайленд-уайт-терьер. Фазл всегда дарила мне любовь и ласку, когда мне этого не хватало, и была преданной до глубины души. Когда мы всей семьей отправлялись на каникулы, Фазл садилась на один из чемоданов за ночь до поездки, чтобы мы не забыли взять ее с собой. В общем, я ее просто обожала – как любой ребенок обожает первого питомца – и поклялась всегда хранить ее в сердце. Но, несмотря на это, я не думала о Фазл все время – в конце концов, та умерла почти двадцать лет назад. Я была уверена, что рассказывала о ней Эшли – она даже могла увидеть ее на фото. Но, честно говоря, Фазл почти не всплывала в повседневных разговорах.

Однако моя пятилетняя дочь утверждала, что Фазл здесь, в отделе для беременных, сидит у моих ног.

И я тут же поняла – это правда.

Я подозревала, что Эшли передались некоторые из моих способностей, поэтому не очень удивилась, когда та увидела Фазл, – меня переполняли эмоции, и она появилась, чтобы подарить мне любовь, ведь я снова в этом нуждалась. Страхи и сомнения исчезли. Пришло сильное чувство, что все будет в порядке.

Через месяц я уже носила ребенка.

* * *

Новая беременность наполнила меня радостью и энергией. Девять месяцев спустя родился прекрасный мальчик с венком платиновых волос. Казалось, он просто светится. Мы назвали его Хейден.

Я ожидала, что дни после его рождения будут изматывающими и загруженными, но вместе с тем счастливыми и чудесными, как это было с Эшли. Но вышло иначе. Вместо радости я чувствовала тревогу и негативную энергию – меня грызла глубокая депрессия. Конечно, не из-за Хейдена – он был замечательным, жизнерадостным малышом, просто беременность что-то изменила в моей «внутренней проводке». Я чувствовала постоянные колебания энергии и эмоций – все равно что жить в доме, где термостат постоянно переключается с жары на холод. Временами казалось, что меня накрывает облако тьмы.

Была ли это послеродовая депрессия? Мои симптомы точно подходили под описание – грусть, тревога, раздражительность, приступы плача, проблемы со сном. Но был и еще один пугающий симптом – у меня стали появляться мрачные мысли.

Не то чтобы я сделала что-то плохое или причинила вред – Бог знает, никогда. Но сами мысли об этом… И неважно, как сильно я пыталась переключиться на позитивное мышление, вычеркнуть недобрые мысли – я не могла их побороть. «Это не моя сущность, – говорила я себе, – я работаю со светом, не с тьмой. Я даже не смотрю ужастики». Но знакомое опасение словно обрушилось тяжелым грузом – что, если я сумасшедшая?

Существовала реальная вероятность, что со мной что-то серьезно не так, как я и подозревала всю жизнь. После прогресса, которого я добилась, приняв свои способности, мое место в мире снова оказалось под угрозой. Это было болезненное мучительное время.

Я решила искать помощи и записалась к психотерапевту.

* * *

Когда я вошла в кабинет доктора Марка Райтмана, то была пучком оголенных нервов. Боялась показаться психически больной – я ведь собиралась рассказать о Той Стороне. Вдруг доктор Райтман решит, что я не в состоянии заботиться о своих детях?

Однако его поведение быстро заставило меня расслабиться. Его энергия была мягкой, нежной, полной любви. Но все же я боялась худшего. Я начала рассказывать о своих пугающих мыслях, не скрывая ничего. Доктор Райтман слушал молча, не выдавая эмоций или осуждения. Когда я закончила, он задал мне один простой вопрос.

– Все эти темные мысли у вас в голове… Сделаете ли вы что-нибудь из этого на самом деле? – спросил он.

Я не сомневалась.

– Конечно нет, – сказала я. – Никогда в жизни. Я никогда не сделаю ничего подобного.

– Хорошо, – проговорил доктор Райтман.

Я почувствовала облегчение, но знала, что должна рассказать ему и остальное.

– Это не все, – сказала я. И рассказала о том, как узнала, что дедушка скоро умрет, когда мне было одиннадцать лет. Про сон о Джоне. О том, что чувствую энергию людей и вижу ее как цвета. О том, как разговариваю с мертвецами, как они отвечают и передают сообщения любимым.

Доктор Райтман слушал просто стоически. Меня испугал его ответ.

– Позвольте спросить вас, Лора, – сказал он спокойно. – Когда вы проводите сеансы, вы получаете правильную информацию? Это помогает людям?

– О да, – ответила я. – Я получаю имена, даты и прочую убедительную информацию. И сообщения всегда об исцелении и любви. Я так многому от этого научилась. Мне нравится быть частью этого.

Доктор Райтман улыбнулся и посмотрел мне в глаза.

– Я не думаю, что вы сумасшедшая, – сказал он. – Вам не следует думать об этих вещах как о симптомах какой-то душевной болезни. Взгляните на них как на навыки, которые вам стоит исследовать. Вселенная гораздо больше, чем мы себе представляем.

В этих нескольких словах, в этих волшебных, исцеляющих словах я услышала прекрасные отзвуки моего обожаемого Уильяма Шекспира, который устами Гамлета сказал:

Я почувствовала себя свободной. Мой самый большой страх – что я была сумасшедшей, помешанной – ушел. Было ощущение, что я прошла некий психологический тест.

Доктор Райтман отнес симптомы к послеродовой депрессии. Он разработал план лечения, который начинался с приема препаратов – они должны были помочь с эмоциональными перепадами и мрачными мыслями. Но была одна проблема: я не усваивала лекарства так хорошо, как большинство людей. Мой организм крайне плохо переносил любые препараты. Даже таблетка ибупрофена вызывала слабость и тошноту. Но я согласилась попробовать.

Через несколько недель я поняла, что лекарства не помогают справиться с эмоциональными качелями. Они также повлияли на мои способности – вместо быстрого потока, что я получала во время сеансов, информация поступала ко мне со скоростью раствора из капельницы. Доктор Райтман решил попробовать натуральный препарат для корректировки настроения.

И он сработал. Мрачные мысли улетучились, как густой туман, рассеянный солнцем. Естественный поток информации с Той Стороны вернулся. На самом деле он даже стал интенсивнее, как это было после рождения Эшли.

Я оставалась на этом препарате еще несколько месяцев, пока не почувствовала себя полностью уравновешенной. Доктор Райтман не только вылечил мою послеродовую депрессию, но и помог мне снова принять свой дар. Уверена, в его медицинской подготовке не было курса, затрагивающего сверхъестественные материи, но мне повезло, что он был открыт вещам, которых не найти в книгах по психиатрии.

В последующем я посещала доктора Райтмана несколько раз в месяц. С ним я чувствовала себя комфортно – мы свободно обсуждали мои способности и чем больше говорили, тем менее неуверенной и изолированной я себя ощущала.

Было ли это везением – найти такого открытого и непредвзятого человека, как док Райтман? Думаю, да – это была удача. Похоже, что Та Сторона всегда сводила меня с особенными людьми – теми, кому предназначалось помочь мне разобраться с моим даром, понять свои способности и узнать им цену. Доктор Райтман был одним из таких людей.