Восстановив баланс энергий и способности, я снова могла проводить сеансы. Примерно в то же время позвонила Фран Гинсберг (из фонда «Семья навсегда») и предложила провести особенный вечер – мероприятие «Как установить контакт с вашими детьми». В ходе этой встречи десять пар родителей, потерявших детей, должны общаться с медиумом. Со мной.
Я судорожно сглотнула и сказала Фран, что готова.
Мероприятие назначили на последние дни августа, но уже за пару недель до начала я чувствовала, как нарастает волнение – словно внутренний гул, который непрестанно усиливался, пока не стал почти невыносимым. Я активно общалась с Той Стороной – просила прийти в назначенное место с посланиями для скорбящих семей. Эта встреча не походила ни на один из проведенных сеансов: в комнате – только незнакомцы и я, а из «подручных средств» – лишь мой внутренний экран. Ни запасного плана, ни другого медиума на случай, если ушедшие не выйдут на связь… Похоже, придется полностью довериться потустороннему миру.
Неделю до мероприятия я провела с детьми, наслаждаясь последними днями лета. Хейдену было шестнадцать месяцев, а Эшли – семь лет, они занимали все мои время и мысли, отвлекая от предстоящей встречи. Но вот настал назначенный день… Я нервничала как никогда – казалось, гул внутри достиг максимума. Попытка перекусить провалилась – желудок просто не мог удержать пищу. От ужина тоже пришлось отказаться.
В то время Гаррет был адвокатом в огромной розничной сети, он не возвращался раньше 18:30, и присмотреть за детьми приехала мама. Я поцеловала Хейдена и Эшли и забралась в свою «Хонду-Пилот», поблагодарив маму за помощь. Потом позвонила Гаррету из машины – тот снова заверил меня, что все пройдет отлично. Мы поговорили, и я сфокусировалась на дыхании: вдох-выдох. Найти свой центр, воссоединиться с внутренним духом…
А потом, на Иерихонском шоссе, появились дети.
Я свернула с дороги, с визгом притормозив на парковке у «Стейплс». Достала из сумочки маленький блокнот и записала все, что они сообщили. По крайней мере, столько, сколько смогла. Ручка скользила по бумаге, а я едва могла поверить в происходящее – Та Сторона заваливала меня посланиями с ног до головы. Ничего подобного раньше не случалось.
Через пару минут я вырулила на шоссе и понеслась к «Хантингтон Хилтон». Примчалась минута в минуту – родители сидели в конференц-зале, но в помещении было до жути тихо, как в безвоздушном пространстве. Атмосфера казалась очень тяжелой.
– Это Лора Линн Джексон, – Боб Гинсберг представил меня собравшимся, – сертифицированный медиум от фонда «Семья навсегда». Она здесь, чтобы научить нас общаться с ушедшими детьми.
Боб и Фран выскользнули из комнаты – не хотели лишний раз отвлекать родителей. Как только они ушли, все внимание переключилось на меня. По правде говоря, мне не привыкать к выступлениям, в конце концов я работаю в школе. Но в этот раз все казалось иначе – комнату наполняла невыносимая давящая тишина. Нужно было что-то сделать, что-то сказать. Только вот что?
Но потом я поняла: все, что нужно, – дать говорить детям. Всем одновременно. И я позволила им прорваться.
– Ваши дети здесь, – проговорила я. – И они хотят, чтобы вы узнали кое-что важное.
Я устремилась в пространство над своей головой, толком не заметив, как это вышло, – туда, где духовная сущность преобладала над телом, в место, где больше не была собой и могла отпустить земное сознание. Раздался щелчок – дверь на Ту Сторону открылась.
На внутреннем экране появились точки света – пришедшие дети. Они прорвались отчетливо и сильно – захватывающее чувство! А потом окружили меня, наполнив пространство прекрасной энергией.
– Ваши дети здесь, рядом, – сказала я. – Передают вам послания. Они говорят: «Пожалуйста, не переживайте – мы в порядке. У нас все хорошо. Оставьте страхи и тревогу, проведем эти минуты вместе. Мы хотим, чтобы вы так много узнали!»
Эти слова уменьшили гнетущее напряжение – атмосфера разрядилась. Я поняла, почему дети появились в машине, еще до встречи, – они знали, что родные будут на взводе, знали, что те выстроят стены, чтобы заблокировать боль, горе и гнев. Эти внутренние преграды не позволят услышать их голоса. И вот они передали сообщение, одно на всех: «Откройте сердце и оставьте тревогу – тогда мы сможем прийти. Не бойтесь, не смущайтесь и не противьтесь. Пожалуйста, знайте – мы здесь, рядом, прямо сейчас».
Эти ребята, такие активные и полные жизни, приглашали окунуться в их счастливую энергию. Я не чувствовала ничего, кроме чистой любви. Ни страха, ни боли, ни вины – только любовь. Так бывает, когда ждешь в аэропорту человека, которого любишь всем сердцем, и вот он показывается из-за угла и идет навстречу… Лучшее чувство в мире! Вот что я ощущала в том конференц-зале – водоворот любви.
В этот раз, к моему удивлению, дети терпеливо выстроились в очередь, вместо того чтобы одолевать меня всем скопом, как это было в машине. Когда подошел первый ребенок, я сразу почувствовала сильное притяжение. У меня даже есть название для этого ощущения – энергетическое лассо, – когда Та Сторона направляет меня. Я пошла к паре, сидящей на дальнем конце стола. Мужчина сдерживал чувства, не позволяя эмоциям проявиться на лице. Жена сидела рядом, но не касалась супруга. Она уже плакала.
Пришедший ребенок оказался девочкой-подростком. Она показала, что была единственной в семье, словно подтверждая ту особую скорбь родителей, что осталась после ее ухода. Я увидела букву «Д», но также короткое слово, возможно прозвище…
– Ваша дочь здесь, – сказала я безмолвной паре. – Она показывает мне букву «Д», но вы называли ее по-другому. Полное имя – Джессика или Дженнифер, но только не для вас.
Супруги медленно кивнули. Девочку звали Джессика, но родители называли ее Джесси.
Тогда Джесси показала то, что с ней случилось.
– Болезнь началась в груди… – сказала я.
Немного позже супруги рассказали мне все детали. В Страстную пятницу 2007 года Джесси, ученица второго класса старшей школы, проснулась и спустилась на кухню к родителям. Они жили в двухэтажном доме на Фолс-Ривер, Коннектикут. Тем утром она пожаловалась, что заболела.
– Джесси, сегодня выходной, – улыбнулся ее отец, Джо, – больной притворяться необязательно.
– Но это правда, – ответила девочка, – я плохо себя чувствую.
За день до этого Джесси играла в лакросс и ездила на тренировку по теннису с «Клубом исследователей» – полиция штата организовала этот клуб для подростков. Лакросс и теннис – два излюбленных хобби в ее жизни. Умная, симпатичная, с рыжими волосами, веснушками и теплой застенчивой улыбкой, Джесси никогда не снижала оборотов – к пятнадцати она уже была отличницей, обладала черным поясом и вторым даном, а также сертификатом по дайвингу. Она любила друзей, свою семью и золотистого ретривера по кличке Паладин (или Пал, как они его звали). Жизнь в этой девочке била через край.
Через две недели Джесси должно было исполниться шестнадцать, и она впервые стала встречаться с парнем.
– Ничего серьезного, – сказала Марианна, мама Джесси. – Она просто сказала мне что-то типа: «Мам, я кое в кого влюблена». Так говорят все подростки.
Джо и Марианна отвели Джесси к врачу – тот сказал, что у нее грипп. Вечером она стала кашлять кровью, и родители повезли дочку в больницу. На следующий день скорая забрала ее в другой медицинский центр, а оттуда Джесси самолетом доставили в Госпиталь ребенка в Бостоне. У нее действительно был грипп, вот только штамм оказался редким и опасным.
Грипп быстро превратился в пневмонию, потом в заражение крови. Жизненные показатели слабели, и Джесси подключили к аппарату искусственного дыхания – легкие были сильно повреждены. Друзья и родные поехали в Бостон, чтобы быть с Джо и Марианной в госпитале, другие остались и держали горящие свечи на заднем дворе дома на Фолс-Ривер.
Через пять дней после того, как Джесси пожаловалась на плохое самочувствие, компьютерная томография показала кровотечение в мозгу. Врачи сказали, что ничего не могут поделать.
Джо, крепкий мужчина, работник автомастерской, и Марианна, всегда находившая опору в католической вере, оцепенели. Беда, которую они даже не успели осознать, внезапно и неотразимо приближалась – они теряли свою дочку.
Родители вошли в палату Джесси, чтобы попрощаться.
– Я люблю тебя, – сказала Марианна, гладя рыжие пряди дочери. – Ты наш самый родной человек в мире.
Джо крепко держал руку Джесси, утирая слезы, чтобы те не капали Джесси на грудь.
– Я люблю тебя, Джесси, – сказал он. – Я так люблю тебя…
Джесси умерла через несколько дней после Пасхи.
Джо и Марианна не тронули в комнате дочери ничего, словно ждали, что та примчится вприпрыжку в любую минуту. Чтобы хоть как-то занять себя, они со всем рвением занялись похоронами и поминальной службой. Вместо подарков на день рождения родители выбирали ей надгробный камень.
– Все казалось бессмысленным, – сказал Джо. – Абсолютно бессмысленным. Джесси была здесь – и вот ее уже нет. Почему так? Почему Джесси? Почему мы здесь – все мы, если что-то подобное может просто взять и постучаться в двери?
– Мы потеряли веру в жизнь, – объяснила Марианна. – Искали и хватались за любые ответы, но их не было. Жизнь не имела никакой цели – Джесси умерла. Почему мы остались, а она не смогла?
Я не знала, насколько они отчаялись, когда стояла перед ними в конференц-зале. Но знала, что Джесси не исчезла бесследно. Она была там, с ними, полная любви и жизни. И припасла миллион вещей, которыми хотела поделиться.
– Она говорит спасибо за бабочек, – сказала я Джо и Марианне.
Они переглянулись, и Марианна потянулась за салфеткой. Я не понимала, при чем тут бабочки, но и не должна была понимать. Однако родители знали наверняка. Позже они рассказали, что недавно выбрали надгробный камень – вокруг имени Джесси были выгравированы порхающие бабочки.
Но это было лишь начало.
– Она показывает животное, – продолжила я. – Кошку. Кошку на дереве? Кажется, бедняжка застряла на ветке…
Я взглянула на Джо и Марианну – как они отреагируют на эти слова? Но супруги не поняли, о чем речь. Однако меня это не смутило – порой послания становятся понятны какое-то время спустя. Я попросила их запомнить сообщение, оно тоже могло сработать позже. Пару недель спустя Джо сгребал листья на заднем дворе, когда увидел плюшевую кошку Джесси – та и правда застряла на ветке. Джесси забыла любимицу в саду – отец поднял ее и рассеянно повесил на дерево, чтобы их пес не сжевал игрушку. Эта деталь не зацепила Джо в конференц-зале, но Джесси поделилась, и он запомнил послание. Оно раскрылось позже, когда Джо больше всего на свете хотелось ощутить присутствие дочери.
Джесси продолжала.
– Я вижу кепку, похожую на полицейскую фуражку, – сказала я. – Точно, голубая полицейская фуражка. Джесси говорит, я должна сказать вам о ней. Вы полицейский?
Джо выглядел потрясенным. Даже больше – ошеломленным. Позже он объяснил, при чем тут фуражка.
Незадолго до смерти Джесси отправилась в лагерь для подростков под началом полицейского управления штата. Это было одно из тех хобби, которые обожала Джесси – большая любительница приключений. Отец вручил ей пятьдесят долларов и попросил купить полицейскую фуражку. Но Джесси потратила деньги на что-то другое и забыла о просьбе. В общем, потом никто об этом так и не вспомнил.
Но на похоронах случилось нечто необъяснимое. Офицер полиции подошел к Джо – они не знали друг друга и встретились в первый раз. В руках полицейского была голубая фуражка. Он изо всех сил пытался найти правильные слова.
– Я принес это для вас, – глаза полицейского были полны слез. – Не знаю почему, на самом деле не знаю… Просто решил, что должен отдать ее вам.
Джо взял фуражку, покрутил в руке и задумчиво поглядел на нее. А потом обнял полицейского.
Кажется, Та Сторона может сделать своим посыльным любого, если выбранный решил держать сердце и ум открытыми для нее. Полицейский запросто мог проигнорировать странное побуждение: отдать Джо фуражку. К счастью, он этого не сделал.
Джесси показала мне фуражку, понимая, что об этом знали только родители. Даже офицер полиции не мог взять в толк, чем она примечательна. Но Джесси хотела убедить родных, что в том конференц-зале она была с ними.
Затем она рассказала и о болезни – показала свое тело целиком. И я сообразила, что это значит: болезнь проникла повсюду. Затем она перенесла меня внутрь своей головы, пояснив, что инфекция распространилась и поразила мозг. И еще она показала линию времени в три дня – заболевание быстро прогрессировало.
– Это отравило весь организм, – сказала я родителям, – прошло через кровь к мозгу. И когда добралось до головы – вы решили ее отпустить.
Джо и Марианна никому, ни единой душе, не говорили о мозговом кровотечении дочери. Они не распространялись, что оно стало причиной, по которой Джесси отключили от системы жизнеобеспечения. Но Джесси показала мне и это, предоставляя еще одно доказательство того, что была рядом с родными. Возможно, она знала, что родителям понадобится много доводов, возможно, чувствовала, что среди всех этих деталей будет та, которая убедит их окончательно. Так и вышло.
– Вот что Джесси хочет сказать, – продолжила я. – Главное, чтобы вы поняли – она вас не оставила. И никогда не оставит. Она всегда будет вашей дочерью, всегда будет вас любить. Вы не потеряли ее и не сможете потерять. Пожалуйста, помните – никогда.
В день, когда Джесси не стало, Марианна держала ее за руку, поглаживая по волосам. Она сказала: «Ты наш самый близкий человек в мире». И теперь, три месяца спустя, в конференц-зале на Лонг-Айленде, Джесси обратилась к родным с этими прекрасными словами.
– Джесси не ушла, – сказала я. – И никогда не уйдет. Она всегда с вами. И всегда будет вашим самым близким человеком.