После похорон Джона, перед тем как вернуться в Бингемтон, я договорилась встретиться с пастором церкви на Лонг-Айленде – нужно было с кем-то поговорить, и священник казался самым подходящим из всех. Он был сердечным человеком – я знала его с раннего детства. Худой и бородатый, он чем-то напоминал Иисуса. Может, поэтому я ему и доверилась.

Я встретилась с ним в кабинете, в задней части церкви, и как только села на стул – тут же ударилась в слезы. Между всхлипами и судорожными вздохами я рассказала ему все: о своем сне и о смерти Джона. О дедушке и о том странном порыве, что заставил меня навестить его в последний раз. Я посмотрела священнику в лицо, ожидая увидеть осуждение или снисходительность, но их не было. Он просто сидел и слушал, позволив мне рассказать историю до конца. Наконец я замолчала, и он спросил:

– Лора, что ты изучаешь в колледже?

Я пересказала ему свое расписание: литература, история, философия…

– У тебя есть курс философии?

– Да, введение.

– Ну что ж, – сказал он как бы невзначай. – Сны и то, как ты их понимаешь, – это из философии. Идеи и теории в твоей голове – все они оттуда. Сон, про который ты говоришь, приснился тебе как раз после занятий.

Я выслушала пастора и почувствовала, как высохли слезы. Сделав глубокий вдох, я поблагодарила его, пожала руку и вышла. Он не хотел меня обидеть и, несомненно, верил, что помог мне. Но теперь было ясно одно: то, что он сказал, – неверно. Ведь мои способности появились задолго до того, как я взялась изучать «Введение в философию».

Я решила, что не найду ответов ни в этой, ни в другой церкви. Я верила в Бога, верила, что Он знает то, что мне нужно, но после разговора с пастором поняла: Бог гораздо больше и могущественнее, чем эта маленькая церквушка. Ответы были где-то еще.

В Бингемтоне я пыталась войти в ритм жизни колледжа, помалкивая о своих способностях. Никто не знал, какой опустошенной и потерянной я была. Как и всякий новичок – ходила на вечеринки, усердно занималась, встречалась с парнями. Но не могла выкинуть сон о Джоне из головы и впала в глубокую депрессию.

Моя подруга Морин была единственной, кто пришел мне на выручку.

Я рассказала ей о своем даре, и она как-то упомянула женщину, которая жила в маленькой речной общине Найак к северу от Нью-Йорка. Морин была оттуда родом.

– Ее зовут Литани Бернс, она ясновидящая, – сказала Морин. – Работала над делом Сына Сэма несколько лет назад. Может, у нее есть ответы.

Я не упустила момент, договорившись с Литани Бернс на часовой сеанс. Ясновидящая, проводник и целительница, в 1977 году ее пригласили на Манхэттен (Нью-Йорк) работать над известным делом Сына Сэма. Она была у всех на слуху и без рекламы в газете.

Неделю спустя, морозным мартовским днем, мы с Морин сели в красный кабриолет и добрались до Найака за три часа. Этот маленький аккуратный городок на реке Хадсон словно застыл в другом столетии. Кабинет Литани располагался в скромном двухэтажном здании из необожженного кирпича на углу главной улицы. Мы припарковались, и Морин отправилась по магазинам, пожелав мне удачи. Я подошла к входной двери, но застеснялась позвонить в звонок. Внутри все переворачивалось, тревога сменялась интересом, а интерес – страхом. Наконец, сделав глубокий вдох, я все-таки вдавила кнопку звонка, и Литани впустила меня.

Она встретила меня у двери в кабинет. Ей было за тридцать – светлые волосы до плеч и добрые зеленые глаза. От ее лучистой энергии теплого исцеляющего голубого цвета мне тут же стало легче, нервозность отступила. Находиться с ней было как стоять у камина в холодный день.

Мы пожали руки, она подвела меня к кушетке, а сама села в кресло напротив. Кабинет – маленький, теплый и очень простой. Никаких тебе висящих кристаллов или чего-то такого. Только кушетка, кресло, стол и выкрашенные в лавандовый стены – безопасное и спокойное место. Сперва Литани молчала. Просто посмотрела на меня и в пространство вокруг – так, словно что-то изучала. Наконец на ее лице появилась легкая улыбка.

– Что ж, – сказала она мягким спокойным голосом. – Я вижу, что ты – одна из нас.

Она сказала это абсолютно уверенно, как школьная медсестра, объясняющая ребенку, что у того жар. Я сидела, затаив дыхание.

– Ты это знаешь? – спросила Литани. – Знаешь, что ты медиум?

– Нет, – ответила я. – Я ничего в этом не понимаю. Думаю, что у меня крыша поехала…

Литани улыбнулась.

– Ты чувствуешь что-то в людях? – спросила она.

Я кивнула.

– Можешь читать их энергию?

И я снова – да.

– Ты видишь или слышишь то, чего не видят другие…

Да, все как по списку.

– Ты ясновидящая. Медиум, – сказала Литани. – У тебя есть дар, и со временем ты поймешь, как им пользоваться. Но первый шаг – не бояться самого дара. Не думай, что проклята, и ничего не стыдись. Ты не сумасшедшая, а твои способности благословенны.

Слова Литани внесли смысл в мою непростую жизнь. Словно кто-то сдернул с окна тяжелую черную штору, впустив внутрь потоки яркого света. Я впервые встретила того, кто не просто посочувствовал, а на самом деле понял, что происходит у меня внутри.

– У тебя есть брат, – продолжила Литани, – и старшая сестра. Твой отец – человек чувствительный, только ему сложно выражать эмоции. Но твоя главная опора – мать.

Спустя несколько минут после встречи она, казалось, знала обо мне все, а потом копнула еще глубже.

– Ты очень чувствительна – целительница от природы, – сказала она. – Тебя тянет к людям с проблемами, и ты хочешь сделать их лучше. Я вижу, что многое приходит из снов – через них ты связана с Той Стороной.

После этих слов у меня словно камень с души упал. Я вдруг подумала, что увидела Джона во сне как раз в то время, когда он умирал от потери крови, не потому, что проклята, а потому, что открыта Той Стороне. Я не должна была ни вмешиваться, ни спасать его – он просто хотел попрощаться.

Литани продолжила:

– Ты – медиум, и чувствуешь, что испытывают другие. Даже если они не осознают эмоций.

Я сидела тихо, ловя каждое слово. Всего пару минут назад до меня доносился шум машин с улицы, но теперь я не слышала ничего, кроме голоса Литани. Весь остальной мир словно исчез.

– Даже ребенком ты знала, что пришла в этот мир с определенной целью, – объясняла она, – что у тебя есть предназначение. И это важный год для тебя – ты стала понимать свою сущность. Потому сейчас ты чувствуешь такой душевный подъем. Ты здесь, чтобы помогать людям. Не бойся своей силы. Тебе надо научиться жить с этими способностями – силами любви и исцеления, – а потом начать ими пользоваться.

В конце сеанса Литани спросила, нет ли у меня вопросов. Я полезла в сумочку и достала фотографию Джона. Я не совсем понимала, зачем взяла с собой фото, но знала, что должна показать его Литани.

– Этот парень, – сказала я едва слышно, – он был моим другом. Он умер – упал из окна. Но никто точно не знает, что произошло.

Литани с минуту держала фотографию перед собой, прежде чем положить обратно.

– Несчастный случай, – сказала она. – Его не столкнули, ничего такого. Может, он выпил, но все случилось без чужого вмешательства. Это не преступление.

Литани замолчала. В ней что-то изменилось, неуловимо, но все-таки заметно – ее лицо, глаза, манеры. Казалось, она была где-то в другом месте. Я не понимала, что происходит. Литани наклонилась вперед.

– Джон хочет, чтобы ты передала привет друзьям, – сказала она через какое-то время. – Он говорит: «Я здесь. Все в порядке. Я лишь надеюсь, что мама с этим справится. Я навещаю ее, чтобы поговорить, помочь, но она не слышит…»

Хотите знать, что это было? Литани говорила со мной как Джон. Ее голос и даже манера – все напоминало Джона. Но как такое может быть?

«А здесь неплохо так, – продолжила она. – Я всех вижу и могу заскочить на огонек. Я скучаю по людям, но на самом деле не чувствую, будто отрезан от всех. Потому что я – здесь. Все еще здесь. Хочу, чтобы ты знала – я рядом. Ты можешь чувствовать меня, я знаю, и буду приходить, чтобы ты поняла, что я никуда не делся. Может быть, однажды я вернусь как чей-то ребенок. Ха!»

Литани рассмеялась. Но это был не ее смех, а смех Джона. И шутка про возвращение в качестве ребенка – как раз в его духе. Литани никогда не видела Джона, но смогла вызвать сюда, в маленький кабинет в Найаке. Я чувствовала его присутствие – я просто знала, что это он.

– У него все хорошо, – сказала Литани. – И тот же характер, какой был при жизни. Там он чувствует себя уверенно. И хочет, чтобы все знали – он в порядке и, самое главное, всех вас любит.

Я опустила голову и заплакала, не от горя, конечно, – глубоко в душе я почувствовала облегчение. Джон в порядке! И то, как Литани вызвала его, не было каким-то темным и изворотливым фокусом – в этом было столько любви и прощения!

И в этот момент что-то словно щелкнуло, что-то неуловимо изменилось. Я сразу поняла, что моя жизнь разделилась на «до» и «после». Вместо страха я впервые ощутила надежду.

Прежде чем я ушла, Литани подарила мне кое-что еще – книгу, которую она написала пару лет назад, «Как развить способности медиума».

– Эта книга сможет многое объяснить, – сказала она.

Мне захотелось ее обнять, но я не стала – лишь пожала руку и вежливо поблагодарила. Сбежав вниз по лестнице, я отыскала Морин и рассказала ей, что только что произошло. Я чувствовала себя невесомой, веселой и свободной. Такой свободной, какой не была уже долгие годы. А может, никогда.

Как только мы вернулись в Бингемтон, я вгрызлась в книгу Литани. И на каждой странице сталкивалась с тем, что испытала на своей шкуре.

– Боже, да это же обо мне! – кричала я, перелистывая страницы. – И вот еще! Оказывается, у этого есть имя!

Я быстро проглотила книгу Литани и пошла в магазин, чтобы найти что-то похожее. Я не знала, что искать, но в магазине меня привлек заголовок «Вы – экстрасенс! Метод свободной души». Автором значился Пит Сандер – младший, специалист по биохимии и неврологии Массачусетского технологического института. Вот уж действительно необычно. «К тому времени, как вы прочтете книгу, – говорилось на одной из первых страниц, – умение понимать темперамент и характер людей, как и способность чувствовать, слышать и видеть события до того, как они произойдут, станут для вас второй натурой».

Я продолжила читать – буквально проглатывать – главу за главой, и каждая была еще более познавательной, чем предыдущая. Там даже имелась глава «Четыре чувства медиума», и первой шла интуиция, или, как назвал ее автор, «предвидение».

Предвидение! Я называла это так же! «Предвидение – это внутренняя осведомленность, не подкрепленная конкретным ощущением или внешним стимулом. Вы просто знаете!»

Сеанс с Литани стал поворотной точкой в моей жизни. После нашей встречи я начала принимать свои способности, вместо того чтобы игнорировать или закрываться от них. Работая над их развитием, я поняла, что мой дар – часть меня и моего жизненного пути.

Литани помогла мне почувствовать себя не такой одинокой и неуравновешенной, что само по себе было чудом. Наконец я получала ответы и начала собирать общую картину. Я стала понимать, где и как могу пригодиться.

Но я знала, что сеанс с Литани не предназначался только для того, чтобы поднять мне самооценку. Он не раскрывал тайн прошлого – он рассказывал о будущем.

– Используй свои таланты, – сказала Литани, когда я уходила. – Проводи сеансы с другими. Интуиция станет твоим лучшим другом – прислушивайся к ней, используй ее и улучшай. Занимаясь этим, ты пойдешь по истинному пути.