Из горла срывалась бессвязная речь, больше походившая на мычание. Убедившись в том, что материя стала возгораться и перекидываться на картонные коробки, убийца перевёл на меня своё внимание, и перед тем, как уйти, сказал:

– Если не сгоришь заживо, умрёшь от угара. Прощай крошка, ничего личного, – непонятно зачем эта сволочь мне всё это рассказывала, скорее всего, ему доставляло удовольствие, видеть ужас в глазах своих жертв. Я точно не первая. Мои глаза застилали нескончаемы слёзы, непонятно чем он меня накачал, не чувствую своего тела!

Я видела, как он меня запер на втором этаже, а казалось, что замуровал, так рисует моё сознание от ужаса происходящего. Дым распространялся по всему этажу, я стала задыхаться. Швейное оборудование резко вспыхнуло пламенем. Хасан-Хасан-Хасан. Темнота…

Глава 55. Хасан

– Нет. Михаил Александрович, всё будет на моих условиях и никак иначе, – я вёл бизнес переговоры, в випе ресторана.

– Так я же человек не жадный, знаю, что надо делиться, таковы правила в большом бизнесе.

– Михаил Александрович, так ведь и я не жаден, поэтому вынужден отклонить твоё предложение, – у меня зазвонил телефон, и я отвлёкся. – Прошу прощения, нужно ответить.

– Нет проблем, – любезно ответил мне бизнесмен.

– Слушаю Паша, что-то срочное? – но в ответ я не услышал ни слова, только хрип. В следующую секунду мои виски сдавило тисками. Ни слова не сказав, резко встал, заторопившись на выход, набираю на ходу Катю, максимально сосредоточен, мозги работают как шестерёнки в часовом механизме. – Сизый! – выйдя из випа, окликнул помощника.

– Что случилось? – выражение моего лица говорило само за себя.

– Звони Якудзе, срочно! Пусть едет, нет, летит! Пусть летит к цеху Кати!

– Понял, – мы буквально слетели по ступеням ресторана. Андрей что-то быстро говорил по телефону, я не вникал, знаю, он выполняет мой приказ. Снова и снова набирал Кате, шли пустые гудки, также как и у Паши.

– Выходи! – подойдя к машине, приказал на секунду обалдевшему водителю, быстро оценив ситуацию, он вылетел из своего кресла. Сизый запрыгнул в тот момент, когда я уже срывался с места.

– Хасан, что произошло?

– Ничего не знаю, – нервы натянуты, но вида не подаю, вдавил педаль в пол, собрал все красные светофоры, нарушаю правила, водители мне сигналят. Боковым зрением ловлю, взгляд Андрея, он приклеился к моему лицу в ожидании, что я хоть что-то проясню. – Паша звонил… из сказанного я услышал только его хрип, – передал то, что мне известно.

– А Катя?

– Не берёт трубку…

– Блядь! – Сизый ударил открытой ладонью по ореховой поверхности панели. Я мчал, срезая всё, что только можно было, добирался короткими путями, петляя по закоулкам.

– Почти на месте, – говорю вслух, больше себе, чем Андрею. В дали в небе виднелось чёрное облако дыма.

– Ёбаный в рот, Хасан, дым из цеха валит!

– Блядь! Андрей не истери, я не слепой! – бросаем машину посреди дороги, пробираясь через толпу зевак. – Пожарников вызывай, и чтобы пулей, скажи, от Арсоева. Пашу найдите! – подбежав к входной двери, с размаху ударяю по ней пару раз плечом, вышибая дверной проём.

– Катя! – всё помещение в дыму. Тут подоспел Есен с парнями. – Ищите Катю здесь, а мы с Есеном наверх! – отдал я быстрый приказ и рванул на второй этаж, нутром чувствовал, она там. – Сука! Заперто, – выругался я. Было слышно, что там возгорание.

– Хасан, надо торопиться здания сейчас полыхнёт.

– Отойди Есен! – перенёс силу удара на ногу и с первого раз вышиб двери.

Вбегаем в просторное помещение, оно полностью в дыму, а правая стена вся в огне, полыхали машины, от них пламя поднялось по стене вверх. Я ищу глазами Катю, кашель душит, дышать нечем, глаза слезятся, напрягаю зрение в поисках хрупкого тела. Нашёл!

– Ес! Слева! – мы оба рванули к птичке, не подающей признаков жизни, она лежала ничком. Рывком взял её на руки, Катя была без сознания. Закашливаясь от едкого дыма, мы бегом покидали здание.

– В больницу, гони, Андрей! – Сизый и без моего приказа, прыгнул на водительское сиденье и рванул с места. Есен достал аптечку, копошась в ней. Уложив Катю боком на диваны, сел перед ней на корточки. Сердце билось в районе горла, впервые мои руки тряслись… это страх!

– Девочка моя… – шептал я, нащупывая её пульс.

– Есть пульс? – спросил Есен, вскрывая бутыль с нашатырём.

– Да… есть.

– На вот, поднеси к её носу, – протягивает мне ватку с нашатырём.

– Ну, давай, девочка… – бормотал, водя у её носа ваткой со спиртом. – Давай птичка моя… приходи в себя… на моём напряжённом лбу собралась испарина, меня не покидал страх. – Я тоже не смогу без тебя, птичка… Открой свои красивые глазки… – на её безмятежном лице вдруг появилась морщинка у переносицы, и она вдохнула воздух ртом и стала сильно кашлять. – Я рядом-рядом, Катюш, – сказал я, судорожно выдохнув с облегчением.

– Хасан, почти уже! Нас ждёт бригада с Ефимом Яковлевичем.

– Хорошо, – а сам не свожу взгляда с Кати, беру её за руку, подношу тряпичную ладонь к своим губам. – Сейчас-сейчас, Катюш, потерпи, – полуоткрытые покрасневшие глаза смотрят на меня.

– Ха-сан… я зна-ала, что ты… при-идё-ёшь, зна-ла, что успеешь, – охрипшим голосом почти бессвязно, произнесла она и скорчилась от боли.

– Где болит? – стал шарить глазами по её телу.

– Жи-вот… внизу… – я метнул взгляд на её бёдра, брюки между ног были в крови, – машинально поднёс руку и дотронулся до окровавленного места, которое, росло с геометрической скоростью на белой материи одежды птички.

– Какого… – откуда кровотечение?! Спросил себя мысленно. Визуально, одежда на Кате не смята, следов борьбы нет, выходит изнасилование исключено, а месячные уже прошли. Только один вариант остаётся, я застыл, глядя на свои окровавленные пальцы…

– На месте! – выкрикнул Сизый.

– Быстро врача, у Кати кровотечение! – они вместе с Есеном вышли из машины, чтобы помочь ожидавшей нас бригаде врачей.

– Хасан, в сторону, дальше наша забота, – сказал твёрдым голосом, Ефим Яковлевич.

– Нет! Я сам свою женщину отнесу.

– Хасан, только до носилок не дальше и сейчас, ни ты, ни твои люди, нам не мешают.

– У неё кровотечение.

– Вижу, не слепой. Ты меня услышал? – переложил Катю на носилки, и врачи тут же надели на неё кислородную маску и побежали к входу в больницу, моя девочка корчилась от боли.

– Я услышал, но и ты услышь меня, – посмотрел на него, сжимая опущенный кулак, чувствуя липкую субстанцию на нём. Кровь моей девочки! Моей птички! – Сделай всё, чтобы моя женщина выздоровела, кажется, она беременная.

– Кому кажется тот в церковь идёт, а мы доктора и сделаем всё, что от нас зависит.

– Сделай больше!

– Я не Господь Бог, не забывай! Ты меня задерживаешь, я должен быть сейчас рядом с больной.

– Ефим! – я сделал шаг к нему и упавшим голосом сказал, – Я люблю её… мне без неё никак.

– Я вижу Хасан и твои чувства мне понятны.

– Да…

– Ты иди, подожди меня в моём кабинете, выпей немного коньяку, тебе сейчас не помешает, а я присоединюсь к своим врачам, не беспокойся, они профессионалы и знают своё дело.

– Уверен, что так и есть, я буду ждать в фойе, как ситуация прояснится дай мне знать.

– Обязательно, – главврач больницы, куда я привёз свою Катю, развернулся, сунув руки в карманы белого халата, удалялся быстрым шагом. А я поднял голову к небу и прикрыл глаза, стоял так с минуту. Услышал шаги, это был Есен и Андрей.

– Хасан, – нужна какая помощь?

– Всё нормально. Что с Пашей?

– Да, у него голова пробита, он в отключке.

– Оформили в больницу?

– Парни уже передали врачам, он в другом крыле.

– Хорошо. Пока свободны. Вызовете ментов, и чтобы ничего не упустили. Идите, пока там не натоптали, а я остаюсь в больнице.

Глава 56. Хасан

– Хасан… – моего плеча коснулась чья-то рука, подняв усталые глаза, передо мной стояла худощавая фигура Ефима Яковлевича. Оживился, оттолкнувшись от подоконника.

– Что с Катей?! – задал вопрос и виски запульсировали с новой силой.

– Более-менее стабильна, самое страшное позади, – я выдохнул, позволив себе немного расслабиться, после услышанного.

– Спасибо, Ефим Яковлевич. А ребёнок? Она же беременная, я был прав? – не заметил, как нервно сжал плечо заведующего.

– Ты не ошибся, девушка была беременна.

– Почему была? – не своим голосом спросил, и сердце пропустило тяжёлый удар.

– Хасан, сохранить беременность не было ни единого шанса.

– Как это не было?!

– У Кати случился выкидыш, когда она была у тебя в салоне автомобиля. Пойми, сохранять было уже нечего.

– Как нечего?! Ты говоришь о моём ребёнке, чёрт тебя дери!

– Я прекрасно понимаю твоё состояние, ни ты один терял неродившихся детей. И всё же, не надо испытывать свою силу на мне, будь так любезен, убери руку с моего плеча, ты делаешь мне больно.

– Чё-ёрт! – одёрнул свою конечность от его плеча.

– А теперь выслушай меня, и отнесись адекватно, мы знаем друг друга более десяти лет, неужели думаешь, что если бы у меня был хоть один шанс, то не сделал бы всё от меня зависящее? – Я прикрыл глаза и произнёс:

– Это я виноват, только себя надо винить и никого больше. Нет, конечно, я не сомневаюсь в тебе и твоём профессионализме, извини, это – нервы. Скажи, где моя девочка лежит? Я пойду к ней.

– Подожди, Хасан, я не всё ещё рассказал.

– Слушаю тебя, Фима.

– В крови у Кати был паралитический препарат.

– Что? – я пришёл в себя за мгновение.

– Как понимаешь, у Кати не было шансов выносить ребёнка.

По ощущениям на мои органы льют расплавленное железо. – Ефим… – я слышал себя как в вакууме. – Как он попал в неё?

– Этот инъекционный препарат, – я качнул головой в знак согласия.

– Я врач, а не следователь, но похоже на то, что кто-то хотел подстроить несчастный случай, – снова качнул головой. Я сегодня потерял ребёнка и чуть не потерял Катю, не могу рационально мыслить, боль разрастается в душе, образуя сквозную кровоточащую рану…

– Я пойду к своей девочке, – произнёс устало.

– Она на втором этаже, первая палата.

– Понял, – я пошёл по коридору, всё вокруг плыло, стены казались мягкими, как в психбольнице, при лёгком повороте головы их раскачивало из стороны в сторону… УБЬЮ… каждую мразь, причастную в покушении на мою птичку и убившего моего неродившегося ребёнка… Суки! Суки!

Открыл двери в палату, осторожными шагами приблизился к кровати, на которой лежало хрупкое тело Кати, подключенное к системе ИВЛ с маской на лице, через которую в лёгкие поступал кислород и сжатый осушенный воздух с целью насыщения крови кислородом и удаления из лёгких углекислого газа. Она мирно спала. Сняв с себя пиджак, скинул его на стул, расстегнул ворот рубашки, сдавливающий мне шею, бесшумно придвинул кресло ближе к птичке и устало опустился в него. На несколько секунд замер на капельках, медленно капающих в капельнице, перевёл взгляд к худеньким ручкам, обратив внимание на тоненькие вены, в которые через иглу поступает лекарство…

– Я прошу прощения, мне надо ввести инъекцию через капельницу, – я не почувствовал, как провалился в сон сидя в кресле.

– Что? – тихо спросил я, и сразу повернулся к Кате, она всё также, мирно спала, – протёр лицо ладонью, смахивая сон.

– Вы мне мешаете, мне надо подойти к системе капельницы и ввести через неё инъекцию, – я смотрел на девушку в медицинском халате с металлическим лотком в руке, откуда виднелся шприц с лекарством.

– Нет.

– Простите?

– Плохо слышишь? Я сказал – нет! Кроме заведующего никто не будет входить сюда, либо, под его контролем, – девушка поменялась в лице, развернулась, и молча покинула палату. После произошедшего не знаю, кому доверять, кроме Ефима Яковлевича.

– Хасан, ты так весь персонал мне разгонишь, – зашёл заведующий вместе с удалившейся медсестрой, тихо обращаясь ко мне, помня, что он вошёл в палату, где лежит пациент.

– Думаю, тебе не надо объяснять причину моего «каприза»?

– Нет, конечно. Машенька, введите лекарства и идите, я прослежу за капельницей.

– Как долго Катю будут держать на ИВЛ?

– Дня три точно.

– Ясно… – я дождался, пока медсестра введёт лекарство и удалится. – Катя выздоровеет полностью или останутся последствия?

– Я не могу тебе гарантировать, что после больницы она начнёт козочкой прыгать. Нет, этого не будет, но в течении года, если выполнять все рекомендации, которые пропишу, то твоя Катя будет полностью здорова. Организм ещё очень молод, а в нашем случае, это плюс и гинеколог сказал, что Катя может иметь детей. Хасан, не знаю как, может, кто-то вам свыше помогает, но твоя девушка родилась в рубашке, в её случае, семьдесят процентов из ста не выживают. Лёгкие Кати, были заполнены отравляющими веществами на восемьдесят процентов, а это летальный исход, – меня пробрала внутренняя дрожь, от последних слов заведующего.

– А говорил, что не Господь Бог, – сдавленно сказал я. – Моя благодарность не знает границ.

Усмехнувшись, он произнёс:

– Присутствие чувства юмора это уже хорошо.

– Я любое лекарство достану, только скажи, даже если надо будет за ним отправиться на луну.

– Не сомневаюсь, что отправишься и на луну, и на марс. Всё необходимое для лечения твоей женщины у нас есть. Ты отдохни, в смежной комнате, Катя придёт в себя спустя три дня, мы её подержим пока в таком состояние. Эта необходимость связанна больше с потерей ребёнка. Пусть немного окрепнет.

– Катя уже знает?

– Знает, Хасан.

– Да-да… разумеется, она же в сознании была, – потёр виски. Глядя на бледное лицо птички, потянулся к её тоненьким пальчикам, ласково поглаживая их.

– Ну, я пойду, меня пациенты ждут.

– Фима, – я повернул к нему голову. – Пашу уже осмотрели?

– Да, доктор Кудрявцев осматривал, у него тяжёлая черепно-мозговая травма. Пойду, и к нему загляну, – заведующий подошёл, отключил капельницу и убрал штатив в сторону.