– А-ах!

– Самый вкусный сосочек, – оторвавшись от него, на котором появились красные оттенки после моих зубов, то же самое проделал и с другим сосочком, после чего отпустил, руки Кати, вставая на колени. – Повернись и встань на четвереньки, – сев на свои икры, в ожидании озвученной позы. Исполнительная птичка, тут же выполнила веленное. – Красивая, – сказал, оглаживая её ягодицы, круглой формы, – опустись грудью на простыни. – Хорошо. Попу выше и раздвинь ножки. – Да, вот так, – моя ладонь хлёстко опустилась на белоснежную кожу.

– Ай!

– Больно?

– Н-нет… неожиданно.

– Хорошо, – моя ладонь ещё раз опустилась на покрасневшее место. – Больно не будет, прислушайся к себе, закрой глаза, – ещё и ещё моя ладонь хлёстко опускалась на нежную кожу, до тех пор, пока я не услышал первый стон. – Вот так, моя птичка, подари мне ещё свои стоны, – моя ладонь вновь опустилась на её маленькую, но очень аппетитную попку. Член снова готов был трахать податливое тело, стоял колом. Склонившись, поцеловал каждую ягодицу, провёл средним пальцем по промежности, надавливая на клитор. – Катя-я… ты мегачувственная, кто бы мог подумать, что в маленьком теле таится такая страсть… ты снова мокрая, – стоны моей птички лишний раз, подтверждают мою правоту. Средний палец кружит на клиторе, а большой надавливает на колечко ануса. Облизываю покрасневшие места на ягодицах, став очень чувствительными после моих манипуляций и каждое прикосновение отзывается приятной дрожью внизу, заставляя мою птичку течь. Катя дёргается от соприкосновения влажного языка. А я дурею от её стонов, от того, как тело начинает бить мелкой дрожью. Тянусь рукой к прикроватной тумбочке, действую на ощупь. Извлёк из первого отделения лубрикант. Палец на анусе заменяет мой язык, это необъяснимо, мной движут внутренние инстинкты, когда ты не задумываясь, хочешь вылизать каждый сантиметр тела своей любимой женщины. Катя напряглась, но я не даю ей сдвинуться, плотнее притягивая к себе и ещё с большей страстью целую все её дырочки. Одной рукой вскрыл, тюбик, выдавив на пальцы смазку, оторвавшись от Кати, вытерев тыльной стороной ладони рот от собственных слюней, размазал лубрикант на тугом колечке, и на пальцы, вдавливая пока только большой палец в тугую дырочку.

– Хасан… что ты задумал? – она вновь напряглась, сжав мой палец внутри, не позволяя протолкнуться дальше. Блядь… а я уже представил на его месте свой член, как кольцо её попки будет сжиматься вокруг него.

– Нет, не сжимай, – сказал охрипшим голосом.

– Зачем, Хасан?

– Ты поймёшь, когда мой член окажется в твоей попке.

– Сан… я…

– Тише, не суетись, – одним движением я развернул её на спину, подтянув за икры на себя. – Кать… доверься, не бойся, я всё сделаю аккуратно, в этом деле главное не напирать, и не суетиться, от тебя требуется только расслабление. Справишься?

– Хорошо, я попробую, раз без этого никак, – я усмехнулся, сказав:

– Поверь, тебе очень понравится, – я вновь потянулся к тумбочке, достал презерватив, вскрыв зубами упаковку, ловкими движениями раскатал его на члене. – Упрись ступнями мне в грудь. Да, вот так, хорошо, и колени к животу, – я помог, сам стоял на коленях осторожными движениями пальцев разрабатывал нужный вход. – Ты такая красавица. Вот такая, без мейка, с растрёпанными волосами, обнажённая… с покрасневшими сосками от моих укусов, с бисеринками пота над капризно вздёрнутой губой. А твои изумрудные глаза ещё красивее, когда в них есть похотливый блеск, как сейчас, и я балдею от твоих светлых бровей, – тем временем я входил уже тремя пальцами, и скажу, что ни слова из вышесказанного, я не соврал.

– Хаса-ан…

– Что такое? Больно?

– Эм… ощутимо, но я не об этом. Я люблю тебя и каждое произнесённое тобой слово. Я даже не мечтала о таком как ты, точнее сказать, я, конечно же, мечтала, но не думала, что ты вот такой.

– Какой девочка? – спросил я, освободив пальцы и пристроив на их место возбуждённую головку члена.

– Это трудно описать… скажу только, что я не смогу жить без тебя и это не пустые слова. Ты веришь мне? – я остановился, не отводя своего взгляда от птички, поднёс пальчики её ног к своему рту, поцеловав каждый, после сказал:

– Верю, девочка, и ты всегда верь мне.

– Я верю, милый.

– Ты умница, а теперь расслабься самое неприятное, когда входит головка, нам обоим будет неприятно, здесь надо быть максимально осторожным, поэтому, не дёргайся. Хорошо?

– Мне с тобой ничего не страшно, я знаю, что ты никогда не причинишь мне боли.

– Так и есть, девочка, намеренно – никогда, – я миллиметр за миллиметром проталкивался головкой, пока она вся не вошла, – не скрою, выдохнул с облегчением. – Поверь, Катюш, – глядя, как её лицо исказилось гримасой боли, сказал:

– Это самое неприятное, дальше, будет только хорошо.

– Терпимо.

– Тс… теперь смотри только на меня и чувствуй своё тело, – я стал с большой осторожностью двигать бёдрами, заполняя Катю наполовину. – Кать…

– Ч-что? – её дыхание потяжелело после шестой фрикции.

– Ты как?

– Нормально…

– Что чувствуешь?

– Приятно, – ответила сглотнув.

– Сейчас будет лучше, расслабь попу, – оторвав её бёдра от простыней, удерживал одной рукой, сменив траекторию проникновения, двигался, проникая от частоты движений уже глубже. – Ну не молчи, птичка, – напряжение нарастало, мои предплечья уже блестели от пота. Я рыкнул, немного увеличив угол проникновения, и моя птичка застонала.

– А-а-ах…

– Да-да!

Я контролировал себя, но всё же позволил войти в неё немного глубже, насколько Кате было хорошо, слышал по её отрывистым стонам. Мой член себя чувствовал хорошо в расслабленном теле птички. Мы трахались, глядя в глаза друг другу, я видел, как расширяются зрачки, практически полностью заполнив изумрудную радужку. Стоны Кати заполняли спальню, мы в шаге от экстаза. Губы птички начинают дрожать и в этот самый момент я свободной рукой делаю лёгкий хлопок по напряжённому клитору, и Катя кончает, срываясь в оглушающий крик, я следую за ней, оставляя на её правом бедре несколько синяков и изливаюсь в презерватив. Какое-то время ещё удерживаю птичку в такой позе, пока её тело не перестало бить мелкой дрожью и она не обмякла в моих руках…

Глава 54. Катя

Месяц спустя

– Мне сегодня должны привезти один зигзаг и дополнительные устройства для моих машин, – распределяя сливочное масло по хлебу, я вводила в курс Хасана, сидящего поодаль от стола в своём кресле, с чашечкой кофе. А сытый Яр, расположился у его ног, положив свою морду на скрещенные лапы. Сан вложил сигарету между своих губ и раскуривая произнёс:

– Я помню, поеду с тобой, помогу принять оборудование.

– Нет, Хасан. Прошу не надо, я сама хочу! – объясняю, жестикулируя столовым ножом в правой руке. – Я и так на всём готовеньком, а мне хочется и важно самой хоть что-то сделать. Хочу, чтобы ты мной гордился. Понимаешь?

– Глупенькая. Ты большая умница! Разве можно не гордиться такой женщиной, как ты?

– Ты и правда гордишься мной?

– Горжусь. Моя умница, – он улыбнулся, чуть подняв уголки полных губ, выдыхая между ними сизый дым. – И мне нравится твоя инициативность. Скажи Катя, ты не рассматриваешь, чтобы выучиться и быть профессионалом в своём деле? – спросил меня Хасан, стряхивая пепел с сигареты.

– Выучиться? – смотрела на него негодующе, застыв с бутербродом в одной руке и ножом в другой.

– Ну да… поступить в институт лёгкой промышленности, выбрать себе нужный факультет, с твоими знаниями, опытом, можно учиться заочно. Неужто я тебя шокировал?

– Шокировал? – недоумённо ответила я вопросом на вопрос. – Да… пожалуй, это самое подходящее слово, – усмехнувшись, Хасан затянулся сигаретой и сказал:

– Катюш, любительский уровень не для нас. У тебя есть возможность быть профессионалом, так будь им. А я тебе везде даю зелёный свет, согласна со мной?

– Согласна. Как же я тобой горжусь, – улыбнулась я, а в глазах застыло восхищение.

– Скажу, что мне чертовски приятны последние твои слова, – сказал, вставая, туша окурок в пепельнице. – Твой чай остывает, давай завтракай, я довезу тебя, раз ты хочешь сама, так тому и быть, а в час заеду за тобой, пообедаем в одном уютном местечке.

– Хорошо, – я провожала влюблённым взглядом его удаляющуюся фигуру.

– Жду тебя во дворе. Яр, ты со мной? – Яр переместился к моим ногам, в последнее время он от меня ни на шаг не отходит и всё обнюхивает.

– Предатель, – донеслось от Сана.

– И ничего он не предатель, – выкрикнула Хасану в шутливой форме, защищая добика, преданным взглядом глядевшего на меня.

– Ешь давай, защитница. Я жду тебя, – услышала, последнее перед тем, как Сан покинул террасу.

– Ты не предатель, мой сладкий, он это не серьёзно, – сказала ласково Яру, и он снова расположился на полу устроив свою морду на мои ступни. Тяжеловатый парень, но я не прогоняю, люблю четвероного. Откусив большой кусок от своего бутерброда, сдобренного поверх масла вареньем, повернула счастливое лицо к окну, глядя на пожелтевшие деревья. Осень… красиво, однако. Хасан остеклил террасу. Холодно уже трапезничать на свежем воздухе, а вид здесь очень красивый. Я знаю, что он ради меня сделал, знает, как мне нравится это место…

После завтрака, Хасан довёз меня до моего швейного цеха, над названием которого, я буду думать позже, как только закончу всё.

Сегодня цех пустует, я одна без своих помощниц. Они есть только благодаря Хасану, как и всё здесь, исключительно его заслуга. Поднимаясь по лестнице, в который раз оглядываю помещение, которому придан стиль, и чувствуется рука дизайнера. Мой мастер по цеху – Татьяна Михайловна рекомендовала мне, как лучше всего расставить оборудование и что ещё требуется для отлаженного производства. Я прислушиваюсь и доверяю её профессионализму, но всё же вношу некоторые коррективы, если считаю нужным, на основании того, что хозяйкой являюсь я, и имею стаж работы на швейном производстве. Всё очень ответственно, больше всего переживаю, чтобы не подвести Хасана. Шутка ли, я буду руководить пятнадцатью работниками, попробуй здесь быть спокойной, чтобы не наломать дров. Хасан прав, надо учиться, чтобы соответствовать своему мужчине и ради себя…

Не заметила, как пролетело время, увлеклась, проверяя на втором этаже некоторые машины в действие, как они строчат.

– Добрый день, – я резко подняла голову оторванная от своего занятия, низким голосом, коренастого мужчины, совсем непохожего на рабочего или водителя. Выключив машинку, встала, разглаживая свои белоснежные брюки, вышла к незнакомцу, который стоял в дверном проёме.

– Добрый день, – вежливо ответила ему на приветствие.

– Извините, возможно, напугал, у Вас было открыто.

– Эм… нет, не напугали, – решила слукавить. – Я была уверена, что закрыла двери.

– Нет, было открыто.

– Да, видимо, так и есть, если Вы вошли, – пыталась вести себя свободно, но внутри всё было напряженно.

– Вы смотрите осторожней, заметил, внизу в кресле лежат Ваши пальто и сумочка, так какой-то воришка может войти.

– Да, Вы правы, – он улыбался, а глаза оставались холодными, совсем не похожие на глаза Хасана. – Давайте Ваши документы, – перешла сразу к делу.

– Какие документы?

– Транспортировочные акты и накладную. Вы же мне оборудование привезли, верно?

– Ах да, извините, я что-то отвлёкся, – а я всё думаю, где же мой охранник и почему оставила свою сумку внизу, в которой находится телефон. – Я ждала Вас раньше, Вы задержались.

– Да-а, пробки, знаете ли, – ответил абстрактно на мой вопрос и полез во внутренний карман. Через несколько секунд поднёс, подав мне документы, после чего я немного расслабилась. Вот глупая, стала ругать себя, надумала всякого.

– Куда вносить, хозяйка? – оторвалась ознакомления документов, посмотрела на него. От его фамильярности напряжение вновь стало расти во мне. Прежде себе ни один поставщик не позволял подобного. Что это ещё за «хозяйка»? Вслух, разумеется, ничего подобного не сказала.

– Вносите на первый этаж, ближе к панорамному окну.

Посматриваю на часы, только одиннадцать, а Хасан приедет в час, он очень пунктуален, и вряд ли увижу его раньше. Вернула взгляд к документам, спустя секунд пять, я почувствовала неприятное ощущение в районе шеи. Нахмурив брови, потянулась рукой к тому месту, где распространялись болевые ощущения, но мне не позволили, удержав за запястье.

– Тихо-тихо, не надо делать резких движений, это я заберу. Ты не против, если я не оставлю следов? – я только смотрела расширенным взглядом на мужчину, который под видом поставщика, проник ко мне, теперь я понимаю, он вскрыл мою дверь. А что с Пашей? До конца не осознавала, что происходит и почему… Извлёк из моей шеи иглу с красным наконечником, убрал в кожаный футляр.

– Не… не… на-до… – прошептала. Сказала бы громче, но не смогла, горло сковало.

– Жаль будет такую куколку убивать, ничего не поделать, у меня приказ, —сказал, пряча в карман тот самый футляр, перетянув его резинкой видимо, чтобы не выронить иглы.

– Хас-сан найдёт, и… и… убьёт всех… вас, – в ответ даже сарказма не последовало, он молча подошёл к щитку провёл какие-то манипуляции, пощёлкал внутри щита, при этом глядел на потолок, в сторону противопожарной системы. Непонятно, что этот убийца задумал, а затем, подошёл к одной из машин, вскрыв контакты. Мне не было видно что именно делал этот человек, его движения были быстрыми, чёткими, как у профессионала, он точно знал что делает. Я с грохотом свалилась на пол, мои конечности перестали меня слушаться. Наблюдала за ним, лёжа на полу. Казалось, как долго тянется время, а на самом деле, всё было гораздо быстрей. В голове набатом мольба: «Хасан-Хасан-Хасан… милый, ты мне нужен!».

Тем временем этот убийца подошёл к коробкам с материей, перевернул их, из всего содержимого выбрал стёганое полотно, разорвав его, вынул вату, бросив рядом с машинкой, включив её, в которой несколько минут назад проводил непонятные мне манипуляции. Как только он включил, оборудование заискрило. Так вот что! Задумано подстроить несчастный случай… в данном случае пожар! О Боже! Нет-нет! Я не умру, не умру!