– Держи меня в курсе, если что понадобится, только скажи.

– Хорошо, – он уже приоткрыл дверь, чтобы выйти, но задержался у выхода. – Я тебе советую, как выпишитесь, смени среду, забери свою женщину и поезжай на годик куда-нибудь, где есть море, а лучше на острова. Море, морской воздух и вы вдвоём.

– Оставить всё и уехать? – удивился я. – Но ведь здесь тоже море и морской воздух.

– Я дал совет, а ты решай сам, просто знай: самое дорогое в нашей жизни – это сама жизнь. А будешь ли ты в ней счастлив, это уже решать тебе…

Глава 57. Катя

Я открыла глаза, веки казались очень тяжёлыми, небольшая сухость во рту, на лице кислородная маска. После сна, понемногу прихожу в себя, помню, где я и как попала, внезапно на меня накатывает волной.

«мой малыш!» – и первое, что издал мой организм, это – тихий вой, страдания от потери, по вискам скатились первые слёзы, а за ними ещё, их было уже не остановить так же, как и мою боль. Казалось, что моё тело всё ещё не слушается меня, как после отравляющей иглы. Но это просто спазм боли, что испытывает мой организм.

– Катя-Катя… – я услышала голос Хасана, и скрежет какого-то предмета, а в следующую секунду он склонился надо мной с заспанным лицом. – Девочка моя, я здесь, рядом с тобой, – снял с меня маску, мягко касаясь моего лица, склонил в свою сторону. Он стоял на коленях, вытирая мои непрекращающиеся слёзы.

– Хасан… – я не узнавала свой голос, в горле першило. – Наш малыш…

– Я знаю-знаю, птичка, тихо не плач… ты рвёшь мне сердце.

– Я не знала, что во мне живёт частичка тебя… жила… – я поправилась, крайне тяжело говорить. – Хасан почувствовал, что мне надо и откупорил стеклянную бутылку с водой. Поправил мою кровать, привёл её в положение сидя, и поднёс к моим губам стакан, наполовину, наполненный водой. Подняла свой взгляд, в уголках глаз Хасана собрались усталые морщинки, заросшая щетина. Догадываюсь, что в больнице я не один день нахожусь. Осмелилась поднять ладонь и прикоснуться к любимому лицу, рука тряслась, но слушалась. Как только почувствовала тепло его лица под подушечками пальцев, слёзы хлынули новым потоком.

– Выпей воды, Катюш. Всё будет хорошо, – я сделала с его помощью глоток воды. – Вот молодец, иди ко мне, – Хасан с лёгкостью поднял меня с кровати и пересадил на свои колени, поглаживая меня по голове, а мои слёзы текли на его рубашку, образовывая большое мокрое пятно, в какой-то момент я почувствовала, что он меня покачивает как маленькую девочку.

– Я люблю тебя, – прошептала.

– Я знаю, маленькая, знаю… и я тебя люблю…

Вместе мы прочувствовали всю боль утраты.

«После случившегося, может и хорошо, что я не знала о своей беременности, не успела ухватить кусочек материнского счастья».

Как же это больно, когда в голове всплывают вопросы: это мальчик или девочка? Глазки у него были Хасана или мои? Горло сдавило спазмом, из меня рвались рыдания…

Пытаюсь открыть тяжёлые веки, во рту вновь сухость.

– Что случилось? – прохрипела, склонившемуся надо мной Хасану.

– У тебя случилась истерика, тебе вкололи успокоительное.

– М-м-м…

– Голова болит?

– Да-а.

– Подожди, я сейчас, – было слышно, как Хасан наливал в стакан воды, из-за головной боли, казалось, даже такой звук очень громким. Моё тело взмыло вверх, и я почувствовала аромат и тепло любимого тела. – Открой ротик, – глядя на заботливого Хасана, открыла рот, он мне вложил лекарство, а затем приложил к губам стеклянный стакан с водой, сделав пару глотков, прильнула головой к его груди.

Через час боль стихла. Не знаю, когда он успел заказать нам еду из ресторана, я поняла это по логотипам на пакетах.

– Я бы расчесалась и оделась, – опустив взгляд, только заметила, что на мне белая медицинская сорочка. Хасан не ответил, а молча доставал из пакетов еду, расставляя её на столе. Придвинул стол к креслу, в котором я сидела, усевшись напротив, открыл наши блюда, состоявшие: из мясной отбивной и пюре с соусом.

– Давай пообедаем, а после, я тебя помою в душе, – ответил, орудуя ножом и вилкой, разрезал на маленькие кусочки мою отбивную. – Ешь, – мне дико захотелось кушать, казалось, что я вечность не ела. Проследил, как я наколола кусочек мяса и поднесла его ко рту. – Сидеть не больно? – изобразив подобие улыбки, ответила:

– Нет, всё в порядке.

– Хорошо, кушай.

«В нём что-то изменилось», , подметила мысленно я.

– Приятного аппетита, – пожелала, не сводя с него своих глаз.

– И тебе, – спустя пару секунд сказал мне Хасан. – Стынет, кушай.

Мы ели молча, лишь изредка смотрели глаза в глаза. Произошедшее с нами не позволяет, вести себя свободно и легко, как раньше, пока – нет. Меня не заботит, кто в цехе был и зачем он мстит Хасану, а это явно месть. Ничего не волнует кроме моего потерянного ребёнка…

– Знаешь, когда моя бабушка лежала в больнице. В палате, кроме неё лежало ещё восемь человек и те условия, в которых содержалась бабуля и другие больные ни в какое сравнение не идут с этими, – Хасан помогал мне дойти до душа, а я рассматривала палату из двух комнат, больше похожую на квартиру, в ней было всё.

– Было время, когда я попадал в ситуации, требующие медицинского вмешательства, и в какой-то момент решил сделать здесь ВИП-палату. Заведующий больницы – мой давний знакомый, мы находимся в городской больнице.

– А-а-а, понятно, – войдя в ванную комнату, Хасан прошёл к кабинке настроил душ и включил горячую воду, а после обратился ко мне:

– Подними руки, – я подняла вверх свои руки и смотрела на него, следила за каждой его мимической морщинкой, как хмурит брови, раздувает ноздри, поджимает полные губы, была заметна боль и усталость на его красивом лице.

С лёгкостью снял с меня бесформенную сорочку, кинув её на плитку в ванной. Я стояла обнажённая. Он смотрел на моё тело, а в глазах читались боль и сожаление. Видимо, я сильно похудела. Не показав ни единой эмоции, развернулась и пошла к душевой. Раскрыв створки, шагнула под струи воды, а через минуту на мои плечи легли ладони Хасана.

– Повернись ко мне, – развернулась к нему лицом, и мы просто стояли под струями горячей воды, глядя друг на друга. Пальцы Хасана коснулись моего лица, поглаживая губы, я прильнула к его телу, обняв торс худыми руками. Хасан положил мне на голову свою ладонь, прижимая к своему телу, а через секунду, почувствовала его твёрдый член в районе живота. Но я не успела даже и осмыслить, как Хасан опередил, сказав:

– Это физиология, прости.

– Нет… не извиняйся, всё нормально, приятно знать, что даже в таком физическом истощении, я тебе небезразлична.

– Катя… этому никогда не бывать, ты в моих венах…

Одинокая слеза скатилась по моей щеке и затерялась в сотнях капель, что текли на нас потоком в душевой. Как же мне важны сейчас его любовь и поддержка.

Выйдя из ванной, обернувшись в полотенце, я взяла фен, но рука Хасана легла на мою ладонь.

– Я сам, присядь на стул, – я подчинилась, но всё же была удивлена тому, что Хасан высушил мне волосы и расчесал их.

– Спасибо. Ты и косы умеешь заплетать?

– Нет, я не идеален, – он решил пошутить, и я приняла его юмор, думаю это лучше, чем молча печалиться.

– Я подумала… а вдруг, – пожав плечами и выжав из себя подобие улыбки, парировала.

– Принесу тебе бельё и одежду, – мы вновь стали серьёзными. Не получается пока.

– Хасан, – он остановился в дверном проёме, обернувшись. – Скажи, что у нас всё будет хорошо.

– Обещаю.

– Я тебе верю…

У Хасана зазвонил телефон.

– Принесу тебе одежду и посмотрю, кто звонит.

– Да, хорошо.

«Родственники», – донеслось из соседней комнаты.

Глава 58. Хасан

Смотрел на экран смартфона, звонил Алан, погасив диспплей, убрал телефон в задний карман джинсов, решив ответить позже.

– Катя, тебе помочь или справишься сама? – спросил, вернувшись в ванную с одеждой неся её на плечиках.

– Нет, я в порядке, сама справлюсь, – я не мог без сожаления смотреть на худобу птички, меня не просто мучал её вид, удавкой сдавливало горло, я чувствовал в этом свою вину, в случившимся я виноват!

– Уверена?

– Да. Ты не собираешься отвечать? – чёртов телефон, жужжит! В характере Алана, звонить без устали.

– Перезвоню, – ответил, снимая с плечиков, раскладывал на стуле одежду и бельё.

– Ответь, Сан. Дядя звонит?

– Нет, это… мой двоюродный брат.

– Брат? – заметил, как она удивилась. Подошёл к птичке, заправляя упавший локон за маленькое ушко:

– Расскажу как-нибудь о нём, он тебе понравится.

– Не сомневаюсь.

– У меня два брата… не родных, двоюродных.

– Даже два? Главное не то, что они двоюродные, а что они у тебя есть

– Согласен, – невесело усмехнулся, – глядя в её грустные, но всё такие же красивые глаза, цвета изумруда. – Ты одевайся, а я пойду отвечу ему.

– Да, конечно, иди…

Прикрыв за собой двери в ванной, вытащил из кармана смартфон и набрал Аллану.

– Ты какого хрена игноришь мои звонки? – вместо приветствия услышал я.

– Будем считать, что мы поздоровались.

– Твою мать, Хасан! Чёрт! Я уже в городе.

– Не понял?

– Что ты не понял, Хасан? Не понял, что у тебя есть братья, которые могут быть в курсе произошедших событий с тобой и едут на помощь. Это ты не понял?

– Ты в моём городе? – недоумённо спросил я.

– МЫ, в твоём городе.

– Ты с Талханом?

– С ним. Ты дома?

– Нет, – сейчас не самое подходящее время для встреч, но я не посмел сказать это своим братьям.

– Надеюсь, услышать от тебя ответ, брат мой.

– В больнице… центральная городская, по Красноармейской улице, – нехотя ответил ему.

– Ты пострадал?!

– Нет. Со мной всё в порядке, – я даже мысли не допускал, что мои братья бросят всё и приедут ко мне на помощь, хотя по большому счёту я могу справиться и без них. Чёрт! Это моя дурная черта всегда полагаться только на себя, забываю, что в моей жизни есть такие родственники.

– Тогда что ты делаешь в больнице?

– Алан, ну ты дядю не включай, если я в больнице, значит, есть тому свои причины.

– Погоди! Твоя женщина пострадала?

– Какая женщина?

– Если я живу в Новосибирске, это не означает, что не приглядываю за своими младшими братьями.

«Дядя», – подумал я.

– И кстати о дяде, он тоже с нами.

– И почему я сразу не догадался, откуда ноги растут, – я повернулся на звук, Катя вышла из ванной, в бежевом халате с короткими рукавами, с пояском на тонкой талии и в мягких тапочках. Пристально глядя на неё, сказал в смартфон брату:

– Мне надо идти. Палата номер один, второй этаж «интенсивная терапия», – после разговора, убрал телефон обратно в карман.

– Катя, как ты себя чувствуешь?

– Всё хорошо, только небольшая тяжесть, когда дышу, вот здесь в груди, – и показала рукой.

– Давай подышим через маску.

– Нет, я не хочу, не настолько мне и тяжело.

– Катя, не спорь, иди ляг, надень маску, немного подыши, тебе надо выздороветь, а я сейчас помою чернику с голубикой и принесу, – заметил, что птичка стала молчаливой. Этот этап в нашей жизни мы – переживём, мы – сможем. Через пять минут я, вернулся с полной пиалой лесных ягод. – Съешь их, для очищения лёгких они очень полезны, – сказал, сняв с неё кислородную маску, вложил в руки птички пиалу с ягодами. – За эти дни, я много литературы перешерстил.

– Серьёзно? – спросила отстранённо она, положив одну ягоду в рот.

– Ну да…

– М-м-м, вкусно.

– Ешь, малышка, у тебя скоро капельница.

– Как поговорил с братом? – поинтересовалась Катя, кладя очередную ягоду в рот.

– Нормально, скоро будут здесь.

– Кто? – удивлённо повернула ко мне голову. – Твой брат?

– Да он живёт в Новосибирске и уже едет к нам, в больницу, он не один естественно… с ним весь «колхоз».

– Какой колхоз? – ещё больше удивилась она.

– Да нет… это я так… – выдохнул тяжело. – В шутку…

– А-а-а, поняла. Я им понравлюсь?

– Не думай об этом. Ты моя женщина, этого достаточно для того, чтобы они тебя любили.

– Как бы ни было, Сан, а знакомство с родственниками, вызывает чувство боязни.

– Поверь мне я знаю о чём ты, сам узнал о их существовании в подростковом возрасте, – она вдруг изменилась в лице и сказала:

– Я знаю, Хасан… всё знаю, и про твою маму, и о твоём отце, как ты попал в дом к дяде, даже о девочке, которая попала в аварию, что сделала с Дыковым-младшим, и какая сволочь его дядя, как поступил со старшим, о полицейском тоже знаю, – здесь она запнулась. – Я знаю, откуда на твоей спине эти шрамы.

– Откуда? – спросил тихо, догадывался, разумеется, но хотел узнать правду из её уст.

– Ты мне сам рассказал, когда я спала под препаратами. Так получилось, и слышала всё, что ты рассказывал мне. На самом деле ты хотел, чтобы я знала, но отчего-то решился рассказать, когда я, эм… спала.

– Да, ты права я хотел и рассказал, правда, не думал, что ты услышишь… это к лучшему. Между нами не осталось никаких тайн, и ты знаешь обо мне всё то, что не знает никто, – мы сидели в тишине несколько секунд, пока не раздался стук в двери, и нас выдернуло из состояния погружённости друг в друге. – А вот и родственники, – произнёс я, вставая.

– Хасан, подожди, мне нужно подняться.

– Куда? Кать, мы не дома, это больница. Лежи спокойно, – она всё равно сделала по-своему и приняла сидячее положение. Я подошёл к двери, открыв, первым увидел дядю, его неизменный взгляд исподлобья.

– Здравствуй, сынок, – услышал я родной с хрипотцой голос.

– Здравствуй, дядя, – и мы обнялись, как бы мог обнять отец своего сына, и сын своего отца. – Ну, может, впустишь старика внутрь?

– Проходи, дядя.

– А с братьями поздороваться не желаешь? – услышал я Талхана, и, подняв голову, заметил стоящих слегка улыбающихся родственников, – пожав друг другу руки крепким рукопожатием, обнялись по-мужски, прихлопывая ладонью по спине. Побратавшись, вошли в палату.