– Я не спрашиваю «что это». Спрашиваю, откуда?

– А что Вас смущает? – не хотелось ей говорить, что это от Хасана. У этой женщины способность, всё опошлить.

– Ты права, смущает. Дорогая вещица, – провела указательным пальцем по основанию стрелы, выглядывающей из колчана. Я могу отличить фабричное от ручной работы.

– Как Вы поняли? – спросила я, подойдя к ней. Мне было любопытно.

– По клейму, вот, смотри, на внутренней стороне лука и скорее всего на дне колчана. Экономка ловко перевернул колчан, придерживая стрелы. – Так и есть. Видишь оттиск инициалов?

– Да, действительно, – ответила я, всматриваясь в них.

Положив предмет на место, развернулась ко мне на сто восемьдесят градусов и сложила на своём чёрном платье ладони спереди. От её резких манипуляций я отпрянула.

– Итак, в который раз уже задаю один и тот же вопрос. Откуда этот предмет в твоём… жилище?

– Он мой.

– Хм… у тебя нет на него средств. Он краденный, верно? – в её глазах читалась уверенность в своей правоте. Она-таки уличила меня в воровстве и наконец, вывела на чистую воду. Я побледнела до дурноты от мнимых обвинений. Видимо, мою бледность и молчание, экономка восприняла, как признание, а растерянность, как доказательство моей вины.

– Боже мой! – воскликнула она, хотя ранее была всегда сдержанной. Расхаживала по комнате, переводя своё дыхание, положила растопыренную ладонь на тяжело вздымающуюся грудную клетку, а другой подпёрла бок. Вдруг остановилась посередине зала и, запрокинув голову, начала смеяться в потолок, видимо, каким-то неожиданно пришедшим мыслям. Открыв рот, я наблюдала за разительными переменами со стороны женщины, такое поведение совсем ей несвойственно. Прекратив свой смех, больше походивший на победоносный клич, повернула ко мне голову, с абсолютно серьёзным выражением лица. Нельзя было сказать, что ещё пару секунд назад она смеялась.

– Ах ты, воровка, я вызову полицию надо убедиться, что ты ещё успела наворовать! – сыпала обвинениями в мой адрес. – Какой у тебя был план?! Говори! С кем ты в сговоре?! Ах ты ж бедная овца! А мы тебя приютили, пожалели! Я с самого начала знала… Правильно говорят, не делай добра – не получишь зла!

– Добро – это не про Вас, – ответила, как только смогла взять себя в руки, признаться, эта ведьма умеет надавить на психику. В кармане у меня была булавка, я достала её, и стала сжимать в пальцах, для концентрации.

– Что-что? Ты хочешь меня разубедить в обратном?! Попробуй! – в каждом произнесённом слове слышалось ликование. – Агата Львовна, Вы объявили войну самой себе, кроме Вас в ней никто не принимает участия. Ради чего всё это? Как Вы не поймёте, я не в вашем доме, Вы здесь работаете экономкой, оставайтесь ею. Никто ни разу не обвинял меня в воровстве. Вам хочется выдать желаемое за действительное. Я уже сказала лук мой, я его не крала! А теперь, уходите немедленно из моих комнат, и постарайтесь ограничить меня своим присутствием.

Тихим смехом полным злобы, скрестив руки на груди, экономка подошла ко мне.

– Здесь нет ничего, что принадлежало бы тебе, воровка! Хасан Алиханович сию минуту будет поставлен в известность, – достав небольшой телефон, лихорадочно набирала нужный номер. Сию минуту… сейчас…

– Не надо звонить ему, он может быть очень занят! – взволнованно произнесла, сделав шаг к экономке.

– Твоё деланное волнение некому оценить, – ответив мне, поднесла телефон к уху.

– Подумайте, как это будет выглядеть? Вдруг он на важной встрече, а Вы что, ему будете о домашних склоках рассказывать? – мне кажется, что я все пальцы себе булавкой истыкала.

– Склоки – это когда сор в избе, а это воровство. Ты притащила в дом холодное оружие. Где взяла, гадина?! – крикнула мне.

– Алло, Хасан Алиханович? Извините-извините. Нет, это я не Вам, то есть, прошу прощения, что сорвалась. Да-да, случилось. Тут такое дело, у нас в доме воровство, представляете? Нет-нет, кроме воровства больше ничего не случилось. Что? Ну, я… что Вы, конечно, могу, просто я думала, Вам должно быть интересно, дело касается Катер… – было понятно, Хасан перебил женщину в грубой форме и поделом ей. Меня потряхивало, никто за всю мою жизнь не оболгал меня, назвав воровкой. А если он не станет даже разбираться? Виски стало сдавливать болью.

– Какая же Вы гадина… – сказала я, глядя в сторону, чувствую на пальцах липкую кровь, что характерно, боли нет.

– Я докажу ему, когда он приедет, ничего, подождём, недолго осталось, – развернулась и резвым шагом пошла к двери. Думала на этом, она избавит меня от своего присутствия. Но нет, экономка открыла входные двери и во всё горло крикнула:

– Охрана!

Пришёл Павел.

– Что случилось? – спросил он, оглядывая меня внимательным взглядом.

– Полицию вызывайте и немедленно! – Павел повернулся к экономке:

– Объясните нормально, что произошло?

– А что тут объяснять?! Вот, полюбуйтесь на это, – указывая рукой на лук. – У нас завелась воровка. Куда Вы только, Павел, смотрите, это, кажется, Ваша подопечная! Как она могла мимо Вас протащить ворованную вещь в дом к Хасану Алихановичу?! Это ж позвольте, не иголка! Или она и Вам голову вскружила? – эта женщина совсем границ не видит.

– Это подарок от Хасана Алихановича Кате. Что на Вас нашло? И избавьте нас от грязных намёков.

– Что-о? Какой ещё подарок? Подарок?! – Агата Львовна, кажется, разговаривала сама с собой, словно сомневаясь в достоверности ответа.

– Дайте это мне Катя, – Паша подошёл и забрал у меня булавку, всунув в мою ладонь носовой платок. – Успокойтесь.

– Я спокойна, – и правда, старалась не показывать внутреннюю дрожь.

– Я разберусь, – охранник повернулся к застывшей в шоке экономке со словами:

– Принесите свои извинения и покиньте помещение.

– Я не знала, Павел… неужели это правда? Боже-е… я же звонила хозяину. Что же теперь будет… мне плохо…

Глава 34. Хасан

Наш внедорожник припарковался на парковке ресторана «Марсель». Сегодня здесь должен трапезничать Дыков. Я знаю это наверняка, мои люди раздобыли мне информацию, иначе никак, не бегать же мне за ним по всей столице.

– И что ему дома не жрётся? – спросил Сизый, выйдя из автомобиля.

– Это будет первое, что я спрошу и передам привет от тебя, – посмотрев на меня с недоумением, сказал:

– Порой, я не знаю, когда ты шутишь, а когда серьёзен.

– Когда буду шутить, обязательно скажу, – ответил на автомате, увлечённо, перечитывая не раз, сообщение от птички.

«Снова ослушалась! Точно накажу!» После прочитанного, циркуляция в крови ускорилась.

– Так, ну что, хватит зевать, идём, – скорее, это обращение было к себе, чем к рядом стоящему Сизому. Вернул свой телефон, обратно в карман и отключив эмоции, направился к входу. Мой смартфон зазвонил, я снова извлёк его из кармана, нахмурено посмотрел на экран. Входящий от моей экономки, принял, и первое что я услышал из динамика, был её вопль, который меня поразил. За всё время службы она ни разу себе такого не позволила. Что могло произойти в таком случае?

– Где взяла, гадина?!

– Это ты мне? – насупился я.

– Нет-нет… – стала оправдываться сумбурно, пытаясь объяснить о каком-то воровстве, что вывело меня из себя. В доме полно охраны, в конце концов, есть помощник, а она звонит мне, и перед тем, как сбросить вызов, услышал не до конца произнесённую фразу, понял, что-то связано с Катей. Что там произошло уже… Твою мать, как всё вовремя. Мне сейчас надо быть максимально собранным, и переключил своё внимание на предстоящую встречу с Романом.

– Уверен, что сможем пройти через его охрану?

– Абсолютно. Мало кто может устоять перед «Бенджамином Франклином»*, этот парень может произвести впечатление, на самых несговорчивых, – переглянувшись, оба понятливо усмехнулись. Перед нами распахнул двери, учтивый швейцар.

– Добро пожаловать, господа.

– Благодарим, – протягивая зажатую между пальцев стодолларовую купюру, спросил:

– В каком випе Дыков отдыхает? – молниеносным движением банкнота, перекочевала из моих рук и исчезла в его.

– Шестой, – это всё, что нам было нужно узнать. Тут же направились к винтовой лестнице, ведущей к вип кабинкам, и через минуту, мы уже стояли у нужной двери, путь нам перегородил охранник Дыкова. Действуя по тому же принципу, правда, чтобы этого мордоворота уговорить, одной банкнотой не обойтись, поэтому я извлёк из внутреннего кармана своего пиджака небольшой «бочонок» купюр, перехваченной резинкой.

– Пропусти, – сказал я, протягивая ему деньги. Охранник опустил глаза на «бочонок» в моей руке, оценивая, стоит ли рисковать. Затем обратил свой взор на рядом стоящего Андрея и вновь вернулся ко мне. Слишком велико оказалось искушение для охранника, которому, он быстро поддался. Выходит, не настолько высоко ценит Рома свою охрану, раз их несложно подкупить.

– Только один, – отозвался немногословный охранник, приняв из моих рук свёрнутые банкноты.

– Договорились. Сизый, жди здесь.

– Понял, – от Андрея сквозило неприкрытое недовольство, оно и понятно, но спорить с охранником у меня нет времени.

– В сторону, – приказным тоном, обратился к охране. Парень, привыкший к приказам, молча его исполнил, освободив мне путь.

Пройдя в просторную комнату в чёрно-белых тонах я заметил Дыкова, сидящего на диване, в глубине випа. Пустые тарелки говорили о том, что с трапезой он покончил, и в расслабленной позе курил кальян, глядя в работающую плазму. Ублюдок ведёт ленивым взглядом в мою сторону, думая, что вошёл официант. Какого было его удивление, когда вместо официанта, он увидел здорового мужика.

– Ты кто такой? – поменяв позу, принял более собранный вид. Да, я мало похожу на официанта.

– Ты знаешь, кто я.

– Кто тебя пропустил? Охранник?

– Ну, если бы платил ему достойно, возможно, так и продолжал бы беззаботно покуривать кальян, расслабив свой пивной животик, – отложив свой мундштук, надел очки и, хмуря брови, устремил на меня взгляд с прищуром.

– Не против, если я присяду? – ответ мне и не нужен был. Присел, под молчаливый взгляд ублюдка, позволяя какое-то время себя рассматривать, в ответ гипнотизируя его своим. В голове Дыкова, явное недоумение: «Что за наглец к нему пожаловал?». Достав из правого кармана своего пиджака, пачку сигарет и зажигалку, не разрывая зрительного контакта, прикурил, выдыхая дым, в лицо ублюдку.

– Все такие в вашем Краснодарском крае или только ты, хер с горы?

– Ну вот, а говорил, что не знаешь. Прекрати рассматривать меня, как бабу, а… совсем забыл, бабы – это не по твоей части, – закидываю удочку на реакцию, и она успешно проходит.

– Какого хрена тебе надо? – рычит сквозь зубы Дыков, поддавшись вперёд. Откинувшись на спинку дивана с ухмылкой маньяка, спрашиваю:

– Встречный вопрос. Какого хуя ты доебался до моего города? Я тебе что-то должен?

– Не строй из себя идиота! ты убил моего племянника, я это точно знаю, проведя внутреннее расследование, мы выяснили, что в последний раз Сашу видели в окружении твоих людей! Бессмысленно отпираться!

– Саша, значит, а я и не знал, как звали младшего ублюдка.

– Ах ты гнида! – вскакивая со своего места и хватаясь за телефон, ты у меня сядешь и надолго!

– Сядь! – гаркнул я, чувствуя, как кропаль опалил мои пальцы, затушив в пальцах окурок, бросив скомканный фильтр на стол. Дыков застыл в неуклюжей позе. – На место! – пытаясь не потерять лицо, передо мной, продолжая жалкие попытки угроз:

– Ты хоть знаешь, с кем ты разговариваешь?! Тебе это с рук не сойдёт! Я крупный бизнесмен и баллотируюсь в депутаты! Одно моё слово и тебе конец! Это Москва, здесь твои провинциальные замашки не пройдут! – выпрямившись во весь рост, и веря в то, что я поведусь на всё то дерьмо, которым он пытается меня пичкать.

– Я тебя сейчас порежу, – сказал спокойно. – Ты не успеешь воспользоваться ни единой кнопкой на своём гладеньком телефоне, купленным за счёт чьей-то детской смерти. Во-от так, – рисуя в воздухе вертикаль двумя пальцами. Испытывая наивысшую точку удовольствия, видя страх в маленьких поросячьих глазках, по его виску стекала крупная капля пота, а я продолжал:

– От паха и до солнечного сплетения.

– Э-э-э…

– Поверь, я это сделаю, – и для убедительности, достал нож из-за пояса, положив рядом с собой на стол. – Вчера наточил. Всё гадал, пригодится или нет? Сядь, – приказал и ему пришлось подчиниться. – Видишь, когда ты один, ты уязвим, и полностью в моей власти. Охрану не вызвать. Мне плевать на твоего мудака племянника и ещё больше плевать на тебя. Ты какого хуя лезешь в мой город со своим дерьмом? – Дыков смотрит на меня и молчит, его сковал страх. Уверен, у него имеется досье, собранное отдельной папочкой на меня, где наверняка прописаны все мои прошлые «достижения», я даже знаю, кто его собирал. – Я больше скажу: тебе было плевать на своего племянника, он был только помехой, и глубоко в своей чёрной душонке ты мне спасибо говоришь. Знаю наверняка, что доказательств у тебя в том, что я убил твоего Сашу – нет! И тобою посланный полковник, восседающий в должности начальника полиции, также ничего не нарыл. Как говорится: «Нет тела – нет дела». Изначальная и основная цель – это наркота, которой ты пытаешься всеми возможными способами засыпать мой город.

– Я хотел по-хорошему, ты не захотел, – подал невнятный и напуганный голос Дыков. – Всем было бы выгодно, и тебе мог бы обломиться немалый процент, – прочистив горло, смелее продолжил свою речь:

– Но ты был непреклонен, после многократных попыток я должен был действовать, а тут такой случай с моим племянником. Мои люди никак не могли понять, на кой ты его убил, ведь Саша даже не успел встретиться с тобой?

Выходит, мои подозрения насчёт племянника Дыкова были верными.

– Да, ты прав, улик нет, но тонкие нити всё же были, хотя и рвущиеся… А после, когда вышли на дочь твоего друга, которой была оказана активная помощь с твоей стороны, поняли мотив убийства. И раз уж у нас встреча без галстуков, то да… и в этом ты прав, он был помехой, особенно в связи с последними событиями. Я столько бабла отвалил, чтобы многим закрыть рты, а ты знаешь, как журналисты могут раскручивать, им только повод дай, мало того, я ввалил зелени, так ещё и потерял много выгодных контрактов, а это колоссальные убытки.