«Спасибо», – произнесла мысленно. Перевернув коробку побольше, и раскрыла рот от удивления, это был телефон. Секунд тридцать пялилась на него, не решаясь открыть.

«Выходит, он теперь мне доверяет?» – улыбнулась от этой мысли, но улыбка постепенно сползла с моего лица, от другой посетившей мою голову мысли: «А вдруг Хасан хочет отпустить меня?». Я всё-таки распечатала коробку, взяла смартфон в руки, провела пальцами по гладкой поверхности.

«Красивый», – сказала про себя и включила. На экране высветилось приветствие. Нажала на значок «контакты». Моё лицо вытянулось от удивления. Там был номер моей соседки. Впрочем, так и было написано: «соседка» и ещё один – «Хасан». Моё сердце ёкнуло. Поняла, что зря себя накрутила …

*Чиносы – брюки из лёгкого материала прямого кроя с заужением внизу, а у щиколотки штанина оформлена отворотами.

Глава 25. Катя/Хасан

Катя

Минувшие дни

– Мам, ты чего так поздно? – потирая сонные глаза, Катя смотрела на вошедшую в дом мать. Стоя в одной ночной пижаме, девочка поёжилась от морозной свежести, которую принесла с собой родительница.

– Ну-у, я уже совершеннолетняя, – отшучиваясь, Татьяна сняла с себя шапку, стряхнув налипшие снежинки с меха. – Могу себе позволить, не находишь?

– Ты как познакомилась с этим Альбертом, сама на себя перестала походить.

– Альфредовичем! Прошу заметить, – выставив указательный палец вверх, уточнила мать, и продолжила снимать сапоги, сидя в прихожей.

– Хорошо… Альфредовичем, – обиженно произнесла Катя, окончательно проснувшись. – Иногда мне кажется, что ты не моя мама, я такую тебя никогда не знала.

– Ну чего ты обижаешься? Пойми, с Альбертом, я стала другой, желанной, любимой и у меня с ним есть будущее, понимаешь? Хватит, сколько можно жить затворницей.

– Мам, а я в этом будущем какую роль играю?

Татьяна сняла шубку, ласково пригладила влажные ворсинки ладошкой, после чего повесила на вешалку. Повернулась лицом к дочери, одёрнув коралловую кофточку.

– Катерина, – начала она. – Нам нужно поговорить. Честно говоря, хотела отложить наш разговор до утра, но раз ты сама начала, к чему откладывать его в долгий ящик.

«Такое начало не сулит ничего хорошего», – подумала девочка, и прошла к столу, куда указала ей мать.

– Ты знаешь, что мы с Альбертом… Альфредовичем уже как полгода встречаемся и пришли к выводу, что не можем друг без друга. Он там, я здесь, между нами расстояния, всё-таки Аль деловой человек… бизнесмен, – с гордостью произнесла Татьяна. – Вон мне какую соболиную шубку подарил, все девки завидуют, – улыбнулась она, а если увидят кольцо, так вообще с ума сойдут, – выставила руку вперёд, показывая его ошарашенной дочери, которая смотрела на средний палец матери, где красовалось кольцо с камнем.

– Ты замуж за него собралась? – медленно произнесла Катя.

– Да, собралась, – любуясь кольцом, что мерцало на свету. – Смотри, какое… это бриллиант, – но девочка не слышала её, вскочив со своего места:

– Мам, неужели ты его любишь? Он же не тот человек и в подмётки нашему папе не годится! Я… я… не думай, что я эгоистична, вовсе нет, обеими руками за твоё счастье, но это не тот человек! Ну не могу объяснить, просто вижу и всё.

– Успокойся! Твоё негодование понятно, это ревность. Думаешь, я по большой любви замуж за него собралась? Глупая. Нет, конечно, – улыбнулась Татьяна. – Он богат, понимаешь? бо-гат! Какой ещё аргумент нужен для того, чтобы любить его и считать самым обаятельным из всех особей мужского пола?

– А разве так можно любить? – обескуражено спросила Катя.

– Ну конечно можно, ты ещё совсем юная, и многого не понимаешь, – ласково улыбнулась мать.

– Чего, мам? я не понимаю. Я давно уже не ребёнок. Мне целых семнадцать лет и достаточно понимаю. Чего тебе не хватает: колец, шуб?

– А ну, немедленно прекрати эту истерику и сядь!

Девушка захлопала длинными ресницами, чтобы не расплакаться и села, как ей приказала родительница.

– Ну, в общем, так, не будем ходить вокруг до около, тем более ты девочка взрослая. Мы с Альфредом улетаем в Германию, там поженимся.

– А я? – сдавленным голосом спросила девочка.

– Ты остаёшься. Через год тебе восемнадцать, живи, работай, люби, набивай шишки под названием жизнь. Я вообще с шестнадцати лет жила одна, без родителей, по квартирам скиталась, а тебе дом оставляю, так что крыша над головой у тебя есть, и мы будем поддерживать связь.

– Ма, ты бросаешь меня? – дрогнувшим голосом и полными глазами слёз спросила Катя.

– Конечно нет, я буду переводить деньги на твою карту, не переживай.

– Не буду. Спокойной ночи, – ответила Катя безэмоционально, поднялась со стула и направилась в свою маленькую комнатку. Через неделю Татьяна навсегда покинула страну и свою дочь.

Хасан

– Какие люди! Добрый день, Хасан Алиханович, – протянул с улыбкой, Никита Петрович, столкнувшись с Арсоевым у выхода из ТЦ.

– Вечер уже, – безэмоционально ответил Хасан.

– Ц… а я и не заметил. Заработался, сегодня дел невпроворот было.

– Я в курсе.

– А мы ждали тебя.

– Успел соскучиться?

– Успел, – с широкой улыбкой ответил Никита Петрович. Затем его взгляд упал на пакеты, сжатые в руках Арсоева, и на одном из них он заметил логотип известного бренда женского белья, что вызвало у него поднятие бровей.

– Если мужчина самостоятельно приобретает женское нижнее белье, значит, он ценит и заботится о ней.

– Успел, – улыбнувшись шире, парировал Никита Петрович и опустил свой взгляд на зажатые в руке Арсоева пакеты, на одном из которых красовался логотип с известным брендом женского белья, выгнул свои брови:

– Если мужчина сам покупает нижнее бельё для женщины, значит, она ему дорога.

– Тебя интересуют мои шлюхи? – холодно поинтересовался Хасан.

– Нет, твои шлюхи меня как раз не интересуют, у меня свои есть, а вот с твоей избранницей я бы познакомился, – и улыбнулся широко, когда заметил в глазах Хасана реакцию и понял: он попал в цель.

Когда Никита пробивал свои источники для получения информации о Арсоеве, он обнаружил большой пробел: у Хасана личная жизнь состояла из серии множества шлюх, но не было ни одной постоянной партнерши. Никите было известно, что на слабый пол можно оказывать воздействие проще, и, достигнув звания полковника, он не раз прибегал к таким методам воздействия, чтобы достичь своих целей.

– Полковник, заметил, у тебя давно повышенный интерес к моей персоне, я польщён, но советую заниматься своими прямыми обязанностями, – обошёл начальника полиции и твёрдой походкой направился к ожидавшему его Есену, который, всё это время наблюдал внимательным взглядом, но без приказа не имел права вмешаться.

– Всё в порядке? – спросил сдержанный Есен, как только Хасан приблизился.

– В порядке, – ответил хмуро. Водитель, открыл дверь перед Хасаном, приглашая сесть, в кожаный салон брутального внедорожника. – Домой, Вить.

– Слушаюсь, Хасан Алиханович, – захлопнув двери за мужчинами, водитель вернулся за руль и плавно вырулил из парковочного ряда.

– Думаешь, ваша встреча случайность?

– Не смеши, Ен. Случайно только кошки рождаются, а у ментов ничего случайного не бывает, – потирая гладко выбритый подбородок, задумчиво продолжил:

– Они связаны.

– Кто?

– Наркодилер, которого ты по моему приказу выкинул из города.

– С чего ты взял? – спросил помощник с озадаченным выражением на лице.

– Потому что все дороги ведут в Москву и там ниточка рвётся.

– Но это всего лишь предположение без доказательств.

– Верно. Поэтому, Ен, ты через неделю проведёшь рейды по всем клубам и учебным заведениям, узнай, есть ли где закладки.

– Думаешь…

– Выясним через неделю. Чутьё подсказывает, что наркоша и Никита в одной упряжке, а удила в руках у Дыкова.

Глава 26. Катя

Когда до меня донёсся звук входной двери, я стояла на кухне, и собиралась приготовить ужин. Ни минуты не сомневалась, что вошедший – Хасан, больше некому. Бросив мыть овощи, вытерев вафельным полотенцем на скорую руки, рванула убедиться в своей правоте. Резко остановилась в зале, увидев широкою фигуру любимого мужчины. Забыв, как дышать, смотрела на него с сердцем, бьющимся в районе горла, ухватившись руками за халат. С прищуром, прошёлся по моему внешнему виду, и остановился на лице:

– Привет, – впервые слышу, приветствие от него. Наверно, это хороший знак.

– Привет, – выдохнула тихо, боясь, спугнуть счастье, которое давно родилось в глубине моей души, а почувствовала его в эту самую минуту.

– Занята?

– Нет, – мне кажется, или мои щёки горят, как раскалённый металл, от которого исходит жар?

– Как себя чувствуешь?

– Всё хорошо, спасибо, эм… за таблетки и за смартфон.

– Звонила соседке?

– Да, она в порядке, мы долго болтали ни о чём, – на всякий случай решила уведомить Хасана.

– Хорошо. Что делала?

– Ужин собралась готовить, – пожала я плечами. Стоим друг напротив друга, заметила, что в руке у него пакеты, только после того, как он протянул их мне.

– Что это?

– Посмотри, – я взяла предметы, а он сел в кресло и неотрывно следил за моей реакцией, хотя боковым зрением видела, как взгляд Хасана с периодической статичностью блуждал по моему телу.

С любопытством заглянула в один и достала содержимое: атласная ткань молочного оттенка, коротенькая комбинация с тонкими лямками. Красивое кружево на груди, лишь частично прикрывало, что было сделано намеренно, чтобы придать больше сексуальности обладательнице этого наряда. Заметив мою реакцию, спросил, скорее, для уточнения:

– Нравится?

– Очень, спасибо, – не могла сказать, что для меня это очень открыто и я никогда не носила таких, но мне хочется надеть этот наряд для мужчины, который сидит напротив, расставив свои длинные ноги.

– Я вчера был неаккуратен с твоим неглиже…

– Всё хорошо, – смутившись, ответила скомкано и полезла во второй пакет, чтобы в этот самый момент, не встретиться с его пронзительным взглядом. – Ой! Что это? Леденцы? – повернув к Хасану голову, обескураженно улыбнулась. – Это мне? – получилось по-детски, но я это потом осознала, когда увидела лёгкую полуулыбку на его лице.

– Ты сказала, что любишь леденцы, проходил мимо, решил купить, – «проходил мимо» вот врун, такие в ларёчке не купишь, разве что в специализированном магазине.

– Даже жалко есть! – так обрадовалась, что никак не могла закрыть свой рот, растянувшийся в широкой улыбке, она как приклеилась ко мне.

– Ешь, в следующий раз возьму тебя с собой, выберешь какие больше предпочитаешь.

«Меня удивило с какой лёгкостью Хасан это сказал. Выходит, действительно есть доверие ко мне».

– С удовольствием, – коротко ответила.

Наша минутная пауза затянулась.

– Я тебе в контактах, вбил свой номер, на случай если что-то понадобится.

– Спасибо, – он встал, кивнул на моё «спасибо». – Останься, не уходи… – взволнованно произнесла, когда Хасан сделал шаг в сторону прихожей, застыв, посмотрел с лёгким прищуром. – Я хотела запечь рыбу в духовке или то, что ты предпочёл бы, – сказала и до боли прикусила нижнюю губу изнутри. Мною двигали эмоции, и я дала себе слово не отводить глаз от Хасана.

– Предпочитаю мясо с кровью, но рыба тоже сойдёт, – я всё-таки отвела взгляд, чтобы спрятать улыбку, которая рвалась от нарастающих эмоций. – Принимаю твоё приглашение на ужин, вернусь минут через двадцать.

– Хорошо, – сдерживая мандраж, проводила его взглядом, пока он не скрылся в прихожей, услышав лёгкий хлопок входной двери, приложила ладони к пылающим щекам, меня била мелкая дрожь, это адреналин от чрезмерной радости. Спохватившись, кинулась в спальную к гардеробной. Скинула с себя халатик, быстро переодевшись в кофточку с открытой шеей и короткими рукавами, а к ней юбка до колен. Распустила косы, перехватив маленькой заколкой, единственная, которая у меня была, посмотрелась в зеркало, расправив в отражении волнистые волосы по плечам, провела по светлым бровям.

«Чёрт, сейчас бы карандаш не помешал, чтобы их подкрасить», – подумала я. Влезла в балетки на плоской подошве и ринулась на кухню к холодильнику. Быстро достала рыбу, распаковала, смазала специями, скрутила две лодочки из фольги, в каждую положила по порции. Хасану сделала большую, себе поменьше, сверху несколько долек лимона, прикрыла такими же самодельными крышками из фольги и положила готовиться в духовой шкаф. Одно дело сделано, теперь гарнир. Я люблю картошечку запечь в мундире, после разрезать пополам, посыпать сыром и подавить вилочкой в пюре, посыпав зеленью, м-м-м… пальчики оближешь.

– Помочь?

– Ай!

– Что, напугал?

– Немного, не слышала, как ты вошёл, – улыбнулась ему, ухватившись за указательный палец, зажав его в кулаке. Я нарезала овощи, когда прозвучал голос Хасана, испугавшись, дёрнулась и нож соскочил.

– Порезалась?

– Чуть-чуть, – он поставил на столешницу бутылку вина с золотистой этикеткой и обратился ко мне:

– Дай посмотрю.

– Ничего серьёзного, – ответила, опустив глаза на овощи, не выдержав требовательного взгляда.

– Раскрой ладонь, – расслабив кулак, показала окровавленный палец.

– Ц… – цыкнув, повернулся и ушёл, очевидно за аптечкой в ванную. Через пару минут я в этом убедилась, когда Хасан вернулся, держа в руке предмет с медикаментами. Только сейчас обратила внимание, что он тоже переоделся, ему шёл спортивный стиль, на его фигуре джоггеры с приталенной футболкой, смотрелись, крайне сексуально, я чуть не подавилась слюной, бесстыдно рассматривая его татуировки, которые даже не берусь расшифровывать. Они складываются в единую композицию, плавно переходящую к сильной шее.

Пока я шарила по его телу, как озабоченная, Хасан уже достал из аптечки: ватку, перекись, зелёнку и пластырь. Сосредоточенным видом обрабатывал мою кровоточащую конечность, а меня бросало в жар от его прикосновений. – Чего пальцы такие горячие, жарко? – спросил серьёзным тоном.