– Да-а… что-то жарковато, – промямлила в ответ. Остановившись, взглянул на меня испытывающим взглядом исподлобья, я даже перестала дышать, казалось, он читает все мои тайные мысли. Нет, мне не стыдно за то, что испытываю к нему и за то, чем мы вчерашней ночью занимались. Вдруг подумает, что я озабоченная малолетняя дура, за это переживаю.

Пока я мысленно грызла себя изнутри, Хасан зафиксировал мою рану пластырем.

– Спасибо, – сказала, прочистив горло.

– Садись, я сам нашинкую овощи.

– Нет, не надо, сейчас всё сделаю, я всего лишь порезала палец, он даже не болит, правда не болит! – стоя напротив, приводила доводы.

– Сядь, Катя. Не люблю, когда спорят, – учитывая его темперамент, произнёс вполне спокойным тоном, заправляя за моё ухо упавшую прядку, и движением большого пальца, медленно провёл по контуру моей скулы к виску, вызвав рой мурашек во всём теле.

Глава 27. Хасан

Прихватив из своего погребка бутылочку французского вина «Шато Батай 2015», направился ровным шагом к домику птички.

– Добрый вечер, Хасан Алиханович, – услышал свою экономку на выходе из особняка, обернулся в её сторону:

– Добрый, Агата, отпусти кухню, ужинать не буду, – забыл предупредить.

– Как скажете… хорошего вечера.

– Да-да… ты тоже иди отдыхай.

– Спасибо, – ничего не ответив, я шагнул за порог и направился к птичке… эта девочка меня всё больше и больше удивляет. Мысли рассеялись, как только, оказался у Катиной двери, в этот раз решил не хлопать. Тихо вошёл. Первое, что мне бросилось в глаза, это её распущенные волосы, густой волной струившиеся по миниатюрной спине, доходящие до талии. Готовилась… мой взгляд скользнул вниз, от выпуклой попы к идеальной, формы икр. Ранее не обращал внимание на них. Хм… даже странно…

По кухне разносились вкусные запахи, витавшие в воздухе. Катя, была так увлечена шинковкой овощей, что не услышала, моих приближающихся шагов.

– Помочь? – решил обозначить себя. Испугавшись, девочка дёрнулась. «Чёрт», – сказал я себе, не хотел напугать…

Обработал рану на пальце, усадил сопротивляющуюся хозяйку этой кухни за стол и принялся за овощи.

– Надо посмотреть, что там с рыбой? Боюсь, она подгорит, – отклонился посмотреть на рыбу через стеклянную дверцу духовки:

– Не подгорит, а вот твоя картошка уверен уже готова, – Катя подскочила со своего места со словами:

– Я достану!

– Катя, что ж, ты такая неугомонная? – остановил её порыв, перехватив за талию и притянул к себе.

– Хочу, чтобы тебе понравилось, – подняв на меня свои глаза, у которых сейчас болотный оттенок. С ума сойти можно.

– Мне всё нравится… – ответил абстрактно. – Давай договоримся, – поглаживая фалангами пальцев её смущённое лицо, продолжая изучать оттенок глаз. – Ты накрываешь на стол, а я разберусь с блюдами.

– Хорошо, – ответила, мягко улыбнувшись уголками губ и хлопнув густыми ресницами. – Только, картошку надо доработать.

– Прекрасно. Что надо, добавить масло и сыр?

– О… а я не думала… – перехватил её мысли:

– Не надо оканчивать кулинарный техникум для того, чтобы это знать. – Думала, что я умею, только распоряжения давать? – усмехнувшись её изумлённому лицу. – Принеси из холодильника: масло, сыр и сливки, – и нехотя разжал тонкую талию.

– А сливки зачем?

– Неси, что сказал, увидишь позже, – ответил Кате, натянув рукавицу и взявшись за ручку от дверцы духовки.

Достал противень с ароматно пахнущими блюдами и поставил на столешницу из натурального камня.

«Всё готово».

– Красиво же, правда?

– Правда, – заглядывая, подняв самодельную крышку, ответил Кате. – Неси тарелки.

– Я мигом! – воскликнув, кинулась к шкафам.

Действуя осторожно, вырезал ножом верхушку, у каждой картошки и размял мякоть вилкой так, чтобы не разрушить стенки, сохраняя целостность овоща, добавил чуть сливок, сливочного масло, сыр и нарезал кинзу что лежала на столе, неторопливыми движениями, вмешал ингредиенты, и это всё под внимательным взглядом птички.

– И как, экзамен сдан? – поинтересовался я.

– Хм… интересно… а я, разрезаю картошку пополам, сливки не добавляю. Мне кажется это лишняя трата денег, – сведя свои белобрысые бровки и выпятив нижнюю губу, размышляла вслух.

– Может, мы уже сядем за стол и пробу снимем?

– Согласна, я жутко голодная…

Накрыв круглый стол на кухне, сели, я разлил по бокалу вина.

– Попробуй, тебе должно понравиться.

– Я не разбираюсь в винах, доверяю твоему вкусу и вообще доверяю тебе, – сказала на выдохе и взялась за ножку бокала, прокручивая в пальцах.

– Я вижу, Катя, – она подняла на меня свои большие глаза, и поднесла фужер к губам, сделав один глоток.

Поглаживая стеклянную ножку бокала на столе, чувствую под пальцами вовсе не стекло, а её голубую венку, что лихорадочно бьётся на шее.

– Вкусно, – мелодичный голос возвращает меня в реальность, отклеиваюсь от красивой шеи, возвращаю свой взгляд к лицу.

– Знал, что тебе понравится, ешь.

– Приятного аппетита, – сказала, дрогнувшим голосом.

– И тебе, девочка, ешь, – взяв приборы, она стала ковырять ими в блюде с рыбой. – Что не так?

– Нет, всё хорошо, – Катя заметно нервничала. Не стал её смущать ещё больше, взял приборы, и каждый принялся за своё блюдо.

– Вкусно-о, – попробовав картошку, протянула Катя, стрельнув глазами в мою сторону. Я прищурил свой взгляд, мне хотелось улыбнуться её кокетству, оно совсем не похоже на кокетство женщин, в обществе которых, я привык находиться. К слову, среди них бывали и девушки немногим старше Кати. Но до сих пор, ни одна так не заинтересовала и не заставляла моё сердце разгонять кровь по жилам, как делает эта стройная девушка с детским лицом и чрезмерной стеснительностью, хотя… с последним, возможно, я погорячился, вспоминая, как она вчера, бесстыдно пялилась на мой голый зад.

– Ну ешь, раз вкусно… Почему ты живёшь одна, Катя? – поинтересовался, прежде чем, положить кусочек нежной форели в рот. Глядя, как погасли кокетливые искорки в её глазах, пожалел о заданном вопросе. – Если тебя это тревожит, можешь не отвечать, – потянулся и наполнил вином её опустевший бокал.

– Нет… всё в порядке. Неожиданный вопрос, только и всего.

– Ничего неожиданного, вопрос как вопрос, – пригубив из своего бокала, сказал я.

– Мама вышла замуж и сейчас, она живёт в Германии.

– То есть, говоря простыми словами, бросила тебя.

– Нет! – слишком резко прозвучало, что лишь доказывает, мою теорию. – Она просто вышла замуж, мы с ней созваниваемся и вообще, мне скоро девятнадцать, а в этом возрасте многие живут самостоятельно, и я не исключение.

– Ну да, ну да… – неотрывно слежу за её действиями, как она стала интенсивней расправляться с рыбой.

«Поэтому ты в первую очередь побеспокоилась о соседке, а не о родной матери, ей, мы точно не звонили», – мысленно, сделал свои выводы.

– А вот ты, со скольких лет живёшь сам?

– С малых, – вздёрнув светлые брови и сложила свои чувственные губы, для следующего вопроса, но, я её опередил: – Что будешь на десерт?

– Я наелась.

– Выходит десерт не хочешь?

– Не-а, – захмелевшим голосом ответила она.

– Ну тогда давай переберёмся в зал?

– Давай. Вино действительно вкусное.

– Да. И, пожалуй, тебе хватит.

– Я заметила, ты всегда командуешь.

– Хм… а может, и не хватит. Будет интересно, услышать озвученные мысли, – подцепив бокалы и початую бутылку вина, направился со своей захмелевшей птичкой в соседнюю комнату.

Глава 28. Хасан

Придвинув журнальный столик, расставил бокалы с вином и сел в кресло. Рассчитывал, что Катя разместится на диване, но она решила иначе. Забралась ко мне на колени, скинула обувь, исхитрившись подмять под моё бедро пальчики ног и уложила голову мне на грудь. Руки сами потянулись обнять хрупкое тело.

– Знаешь, Хасан… – её голос, нарушил образовавшуюся тишину в комнате.

– Что? – хрипло спрашиваю, поглаживая её блондинистую головку, не знаю сам, почему? Мозг так диктует, а руки делают и мне нравится, даже слишком, что пугает. Смешно.

– Я не могу без тебя, – и прижалась сильней.

– Алкоголь развязал твой язык.

– Да… возможно, так и есть, но ведь я и не скрывала, что люблю тебя.

– Тебя это волнует, я чувствую.

– Чувствуешь?

– Да-а… – интонация птички говорит о том, что она улыбается. – Я слышу твоё сердце.

– И что там… оно есть? – решил скаламбурить, хотя самому крайне невесело.

– Даже не сомневайся в этом. Оно поменяло ритм после моих слов.

– Это возраст, – Катя тихо захихикала мне в грудные мышцы и сказала:

– Нет, какой ещё возраст… – а потом, вдруг, резко стала серьёзной, подняв голову, посмотрела с грустью, хмель понемногу рассеивался.

– Что случилось, – убрав за аккуратное ушко прядь светлых волос.

– Я соврала тебе. Мама действительно меня бросила, мы с ней не созваниваемся уже больше полугода, и вообще, в основном звонила я, по возможности, конечно, а когда поняла, что она там счастлива, оборвала полностью связь.

– Всё в порядке, девочка. Я знаю.

Уперев ладони в мою грудную клетку, отклонилась назад, вскинула брови и округлив глаза, потрясённо воскликнула:

– Знаешь, что меня бросила мама?

– Да, знаю, не будем говорить о ней.

– Ты прав, не будем, – сдулась птичка, льнув доверчиво к моему телу, а я мысленно уже убивал её мать за причинённые страдания. Какой надо быть конченной сукой, чтобы оставить своего ребёнка…

– Идём, уложу тебя спать.

– Нет! – вскинула на меня свою голову. – Не уходи, я тебя весь день ждала, – её ладошка касается моего лица, прикосновение изящных пальцев действует на меня безотказно, приём, который срабатывает только у этой хрупкой девушки, ни с одной другой не вызвал бы должного эффекта.

– И что тебе дома не сиделось, птичка, что за мода бродить по лесу? – отчётливо понимаю, что всё, поплыл окончательно и бесповоротно, глупо отпираться, не пацан, чтобы бегать от самого себя.

«Волк влюбился», – эти мысли за каких-то пару секунд вихрем пронеслись в моей голове. Хотя понял гораздо раньше. Набросившись на её губы, которые весь вечер, только и ждали моих поцелуев. Жадно, обхватив чувственные губки своим большим ртом, просовывая между жемчужных зубов наглый язык. Рывком, поднялся с ней на руках, перехватив под бёдра. Её ноги тут-же сцепились в замок вокруг моего торса, а ладони ухватились за мои плечи, ощутимо вонзая свои острые ноготки. Ещё больше возбуждает сознание того, что я вижу… сама она, ещё не понимает, ощущаю каждой клеточкой её рвущуюся сексуальность, в какую сторону направишь, в той и раскроется, расцветёт, подобно весеннему цветку. Переместив свои ладони, грубо сминая упругую попку, несу в спальную. Бросив на кровать, срывая с себя хаотично одежду и швыряя на пол, сказал:

– Всякий раз, я теряю контроль, когда нахожусь рядом с тобой, птичка, – прозвучало как признание, лишь доказывает, что я только озвучил.

– Сан, не нужно себя контролировать, когда мы вместе, – сбившимся дыханием ответила, откровенно шаря потемневшим взглядом каждый участок моего обнажённого тела, на котором остались лишь боксеры.

– Как ты меня назвала? – закинув колено на кровать, хищно подбирался к Кате, дрожащей от возбуждения.

– Тебе не нравится? – поинтересовалась она, облизнув свои губы.

– Повтори, – приблизив своё лицо к ней и собрав юбку на талии, раздвинул стройные бёдра, расположившись между ними.

– Са-ан… – протянула, томно выдыхая в мои губы.

– Мне нравится, – ответил, и вновь взял в плен её рот. Стягиваю кофточку с неё, разорвав поцелуй. Катя охотно подняла руки вверх, и одежда, включая бельё, поочерёдно, отправилась к моей, на пол. Подогнув одно колено под себя, расположившись сбоку от Кати, медленно веду распластанной ладонью от груди, задевая вздёрнутый сосок. Огибаю контуры точёной фигурки, кожа приятно ласкает мозолистую ладонь, балдею, обводя маленький пупочек. В тишине слышно лишь наше дыхание. Перевёл свой взгляд на её лобок, опустив ладонь, пробуя его гладкость на ощупь. Вчера я не рассматривал тело Кати так детально… оно прекрасно.

– Хочу тебя, пиз… очень, – признался.

– Чего же ты ждёшь? – дрогнувшим от возбуждения голосом спросила меня, а её пальчики робко поглаживали моё колено.

– Нельзя, девочка… нельзя, тебе не понравится.

– Мне понравится всё, что связано с тобой.

– Не хочу, чтобы ты шарахалась при упоминании секса или при виде члена.

– Я и не буду, – улыбнулась птичка, разметав волосы на простынях. – Хочу, чтобы тебе было приятно.

– Нам обоим, будет приятно, поверь. Раздвинь свои ноги, – поджав пальчики на ногах, глядя на меня расширенными зрачками, развела ноги в стороны. Опустив взгляд на блестящую от её смазки промежность, сдавил головку своего члена, чтобы прежде временно не кончить. С этой девочкой всё не так, всё совершенно по-другому… меня накрывает от вида её узкой пещерки. Сполз коленями на пол, ухватив Катю под бёдра подтянул к краю кровати. Тяжело дыша, наблюдающая за мной птичка, свела свои колени. Боится… но не сознается в этом. Будет делать так, как скажу.

– Насколько ты мне доверяешь? – задал вопрос.

– На сто процентов, – не задумываясь, ответила птичка, глядя на меня внимательным взглядом.

– Тогда расслабься, и если захочется, кричи.

– Что? – недоумённо уставилась на меня.

Ничего не ответив, в одно движение развёл её ноги закинув себе на плечи и крепким хватом, взялся за выпуклую попу. Лизнув влажный клитор, я губами всосав его в рот и всё это под Катин стон, похожий на скулёж. Я хрипло рассмеялся, не разрывая контакта.

«Это всего лишь куннилингус, что будет девочка, когда я тебя трахну?» – мысленно спросил её. Пару движений языком, и она ещё больше потекла. Сука! Я не выдержу… Заводит. Мускусный запах со сладковатыми нотками, у каждой женщины свой запах и свой вкус. Фруктовая девочка, любит сладенькое. Вылизывая каждую складку розовой плоти. Ухмыльнулся. Моя девочка. Кайфую от вкуса, от запаха, от действий… никому не отдам. Я разве что не прорычал эти слова на клиторе. Сжимаю, мну ягодицы. Уверен, синяков не избежать, но не могу остановиться. Углубляю свой язык в узкую дырочку поступательными движениями, будто членом, а она сочится на мой язык. Стоны становятся всё громче. Катя извивается, кайф, который я дарю, предназначен и распространяется на двоих, я как сумасшедший тоже кайфую, вылизывая её плоть и большим пальцем поглаживаю колечко ануса, слегка надавливая. Не могу оторваться от неё. С губ птички срываются крики, она дрожит подо мной, скоро моя девочка кончит, об этом мне говорит напряжённый клитор. Не ускоряю движения языка на розовой кнопке, если поторопиться, острые ощущения получатся смазанными, а я хочу услышать, как кричит Катя. Рисую в размеренном темпе круговую абстракцию, ещё и ещё…