Сказать, что вас «так воспитали», – это плохой повод верить во что-то, если вас интересует, что на самом деле является правдой. Как и традиции. «Верно для вас» – это не истина. Истина в том, чтобы задавать вопросы.

Однажды я подслушал разговор трех уборщиков во время перерыва в атриуме офисного здания, где мы работали. Все они сидели в телефонах, листая ленту соцсетей, и каждый комментировал заголовки статей, в основном о политике. Они не обращали внимания на источники и факты, не читали сами статьи, и было очевидно, что их громко заявленные мнения были без труда подкреплены одними лишь заголовками и тем, как эти медиаобразы вписывались в их уже сложившиеся убеждения.

Очень многие люди не могут критически осмыслить то, что они видят. Большинство американцев (две трети), например, не могут назвать все три ветви власти, но сто процентов из них имеют мнение о том, как должно управляться правительство.

Придумайте заголовок и смотрите, как люди в него верят. Тяготея к себе подобным, эти уборщики разделяли те же убеждения, что и люди, находящиеся в их пузырях. Каждый из них комментировал заголовки, подкрепляя мнения друг друга и тем самым воспитывая чувство взаимной принадлежности.

Люди также склонны верить тому, что слышат, если это подтверждает их идентичность, даже если это не является частью их личного опыта, и, не проверяя, они принимают эту информацию как часть себя.

Например, если вы убедите кого-то в том, что он «жертва», он станет жертвой – вы заронили это зерно. После этого человек будет видеть вокруг лишь подтверждения этого убеждения.

Когда кто-то выбирает для себя идентичность «жертвы», он будет кричать об этом с горных вершин: «Вот, кто я такой». Человек может находить удовлетворение и силу, чувствуя себя «мужественным» или «храбрым». Некоторые могут наслаждаться тем, что эти термины бросают в них по тысяче раз на дню, пока они наслаждаются ощущением собственной повышенной значимости, как своего рода трагический герой.

В одиночестве на необитаемом острове нет никаких жертв.

Однажды я знал женщину, которая стала «жертвой» сексуального нападения. Все ее «друзья» в социальных сетях знали, что она подверглась нападению сексуального характера и сочувствовали ей, предполагая, что речь идет об изнасиловании или каком-то другом отвратительном поступке. Они не знали, что ее просто ударил по заднице пьяный посетитель местного бара. Было ли такое поведение уместным? Нет. Имело ли оно такие же последствия, как и другие виды подобного поведения? Нет. Но кто будет спрашивать? Как только человек получает ярлык, мало кто ставит его под сомнение.

Люди делают предположения, когда читают заголовки, когда считывают ярлыки. «Жертва» – это то, кем она себя сделала, потому что это позволило ей укрепить свою идентичность. Если бы ей не нужно было быть жертвой, она бы ею не была.

Это не значит, что с человеком не случилось ничего ужасного. Но как только вы говорите: «Я такой-то», значит, вы такой и есть. И вы будете искать подтверждения, чтобы сделать это правдой и, зачастую, чтобы найти утешение.

Опять же, вы сами выбираете, как проявить себя в этом мире. Вы не являетесь ярлыком, пока не решите им стать. И это то, во что люди будут верить, не исследуя это дальше. Большинство людей не задают вопросов. Еще меньше вероятность того, что они будут задавать вопросы, если они находятся в группах. В этом и заключается сила влияния – когда кто-то может использовать платформу для массового воздействия на людей, контролируя ярлыки. Влиятельные люди знают, как манипулировать группами, которые не будут сомневаться в том, в чем сомневались бы отдельные личности.

Как этим влиятельным людям это удается? Они используют средства массовой информации. СМИ – это не просто зеркало общества, это его действующее лицо, демонстрирующее все подводные камни столь занимательных личных, карьерных и деловых интересов. То, что вы видите в СМИ, – это сильно искаженная подборка чужих мнений, которые навязываются вам без вашего ведома. Это фрейминг, втягивание в повествование – факты слепленны так, чтобы соответствовать вашему мнению. А что такое факт, как не относительное мнение о том, что произошло? Вы просто должны в это поверить.

В молодости сразу по окончании колледжа я работал официантом и принес одной явно состоятельной бизнес-леди средних лет коктейль с бурбоном Maker’s Mark.

– Вкус какой-то не такой. Это не Maker’s Mark. Унесите это обратно, – сказала она, скривив лицо после того, как поднесла стакан к губам.

– Прошу прощения. Сейчас все исправлю, – ответил я и пошел возвращать коктейль бармену.

– Все тут правильно. Просто отнеси ей этот стакан обратно, – сказал бармен.

– Что?! Но…

– Просто делай, сам увидишь, – велел бармен.

Итак, я отнес женщине тот же самый напиток.

– Прощу прощения за недоразумение, мадам, – сказал я, ставя стакан на стол.

Она сделала глоток.

– Идеально! Спасибо большое!

Все дело в фрейминге.

До появления интернета людям не было доступно так много информации. Новости можно было узнать из газет и всего пары телеканалов. Но теперь благодаря интернету на нас ежедневно обрушивается лавина новых сведений. Совершенно невозможно понять, что из этого правда, потому что существует такая безумная конкуренция за внимание, что правда становится гибкой ради привлечения зрителей.

Чтобы иметь верное мнение, нужно найти свои слепые зоны и выйти за пределы привычного.

Вам необходимо ознакомиться с противоположными точками зрения, иначе все, что у вас есть, – это полуправда, которую вы постоянно черпаете из одного и того же источника. Если вы старый белый мужчина-консерватор и смотрите только ток-шоу на канале Fox News, то, скорее всего, вы никогда не получите никакой другой истории, кроме той, которая для вас удобна. Но это редко бывает полной версией истории.

Мы сами заполняем пробелы. Вы должны задавать вопросы и искать рациональное. Само оно вас не найдет.

Не важно, от кого вы это услышите; это одна и та же история.

Вчера я посмотрел половину прайм-тайм сегмента новостей на CNN. Затем я переключился на Fox News, чтобы посмотреть вторую половину: это две сети, которые обычно представляют совершенно разные политические идеологии. Я смеялся над абсурдностью того, что я смотрел новости об одном и том же событии, но при этом их подача была противоположной.

Когда я переключился на республиканский телеканал Fox News, на экране появилось отфотошопленное изображение президента-демократа. На фото у него были красные глаза, рога и другие черты, напоминающие дьявола. «Кто здесь занимается графикой?» – подумал я. Это же «профессиональные новости», нет? Кто может сказать, что в этом нет предвзятости?

Когда заголовок репортажа (в нижней части экрана) гласит: «Демократы работают над тем, чтобы запретить свободу слова», сколько способов воспринять это существует, если зрители уже верят в определенный вариант? Никто не будет углубляться в тему, если уже решил поверить в то, что показывают на экране. В истории есть нечто большее, чем несколько слов и одна точка зрения. Но не важно, что это за история: все, что вам нужно, – это фрейминг.

Сколько вы знаете людей, которые постоянно смотрят два конкурирующих новостных канала? В политике у вас есть два варианта, или партии, – независимо от того, сколько партий существует на самом деле. Как оставаться открытым для правды?

Самосознание – ключ к началу. Однако для большинства людей самосознание пропорционально размеру их пузыря. Кто бы мог подумать, что продавщица Диана, которая никогда не покидала свой район, станет настолько осведомленной в политике и мировых событиях, просто просматривая новостные заголовки в своих социальных сетях?

Возможно, вы знаете соседа, родственника или друга, который с завидной быстротой высказывает свое мнение по поводу актуальных тем дня, религии или политики и стремится привлечь других к обсуждению этих вопросов. Часто просто невозможно вставить хотя бы слово, попробовать подискутировать или не согласиться, чтобы он сразу не начал защищаться.

Никто никогда не считает себя глупым. Это часть глупости.

Так кто же вы? Если не роли, не титулы и не награды, то вы – это ваше мнение?

Нет, вы и не мнения. Мнения – это в основном всего лишь совокупность мыслей, которые отражают чувства. Опять же, большинство людей не прилагают должных усилий для поиска полной информации: она должна быть правдивой ровно настолько, чтобы с ней можно было согласиться. И для большинства людей недостаточно просто верить во что-то – они должны заставить поверить в это и других.

Однажды я побывал на ярмарке, которая проходила на улицах небольшого городка. По всей главной улице, насколько хватало глаз, были расставлены палатки с разными видами товаров. Здесь были и торты, и картины местных художников, и всевозможные предметы домашнего обихода ручной работы.

Стоя у палатки художника, пожилая женщина прокомментировала одну из работ.

– Вот эта красивая, – сказала она мне.

Обычно я не люблю вступать в долгие беседы, но с ней было приятно общаться. Мы болтали о великолепных туристических тропах в этом районе и о разнообразных произведениях искусства, на которых изображены захватывающие дух пейзажи. Примерно через полчаса разговора ситуация изменилась.

Из своей сумки на плече она достала небольшую брошюру и вложила ее мне в руки.

– В какую церковь вы ходите? – спросила она.

«Понеслась», – подумал я.

В течение следующих тридцати минут она непрерывно рассказывала о своих убеждениях и о том, почему мне тоже непременно нужно о них узнать. Кому-то, может, и понравилось бы. Но я не мог отделаться от ощущения, что на протяжении всего нашего разговора у нее, оказывается, была своя цель. Это стало еще более очевидным, когда через час после начала разговора она немного разочаровалась в моей реакции, а я стал более закрытым. Я чувствовал себя обманутым. Я чувствовал себя средством достижения цели. Я ушел, вежливо поблагодарив ее за беседу.

А что, если бы я был не согласен? Что, если я был уверен в своих убеждениях, отличных от ее? Мы не смогли бы приятно поболтать? Посчитала бы она, что я просто «заблудшая душа»? Почему она была разочарована моей реакцией? Из нашего разговора я понял, что она родилась и выросла в этом маленьком городке и никогда его не покидала. Так что же делает ее правду намного правдивее? То, что она сама в нее верит.

Предположим, у меня были бы те же самые намерения. Что, если бы в тот момент, когда она достала из сумки свою брошюру, я достал бы свою собственную… о саентологии? Как бы это изменило динамику разговора?

«Такова вера», – скажут многие. Их «так воспитали».

Это не значит, что любое убеждение не соответствует действительности, но что делает его истинным, кроме того, что вы верите в него? «Доказательства», да? Факты? Или ваше представление о них?

Вера не делает что-то разумным. В противном случае вы могли бы поверить в любую вещь, например в то, что ваш тостер священен и может переносить вас в другие измерения. Пусть кто-нибудь попробует опровергнуть. Если для вас важен разум, то вы будете задавать вопросы. Ведь когда вы верите во что-то, это должно означать, что вы задали достаточно вопросов, чтобы убедиться в разумности своих убеждений.

Или в вере для вас не важен разум, а значит, не важна и истина. В таком случае вы, должно быть, воспитывались так, что все вокруг внушали вам свое мнение об истине. И до поры до времени даже Санта-Клаус был для вас вполне реальным. Ваше решение верить – это все, что требуется, чтобы что-то стало правдой в ваших глазах. Вам нужно, чтобы это было правдой.

Люди не могут справиться с ответом «я не знаю». Неопределенность не приносит комфорта.

Она не вписывается в их пузыри, где все понятно, контролируется и управляется. Сила в том, чтобы сказать «я не знаю» или «я не могу знать».

Вместо этого мы воспитываем наших детей в духе очень сказочного, детского понимания религии. Мы не обсуждаем с ними аргументы или глубокие философские основы, которые делают веру разумной. Впрочем, это не обсуждается ни в каком возрасте.

Для того чтобы сделать выбор о том, что истинно насчет Вселенной, требуется определенная зрелость. Если вы открыты, вы можете позволить своим детям такую же открытость, чтобы они могли исследовать, что для них разумно.

Вместо этого детей с пеленок «спасают» с помощью таких вещей, как крещение и бесчисленные ритуалы или системы верований, которые навязываются им без какого-либо реального выбора. Когда ребенка крестят, он не знает, что это значит. Один из самых серьезных жизненных выборов делают за него. Мама и папа поднесли ему «истину» на тарелочке и будут навязывать ее в течение следующих нескольких десятилетий. Кому дети молятся за обеденным столом? Вы когда-нибудь слышали, как молится восьмилетний ребенок? Он молится о своих желаниях: легкой жизни и благословениях для себя и друзей, как будто загадывает желания своему личному джинну.

Многие подростки ведут себя как обычные подростки, со всеми этими драмами, мелочностью и эгоцентризмом, которые приходят с подростковыми гормонами, и я задаюсь вопросом: кто из них воплощает эти учения? И вера не является для них истиной. Подростки «верят» для галочки, потому что так сказала мама или воскресная школа. Они туда пришли, значит, это считается. Спросите их, и они, конечно, скажут, что полностью соответствуют этому ярлыку. «Я христианин», – скажут они. «Мне не терпится увидеть, что Бог приготовил для меня!» – часто слышу я. Или: «Как Богу будет угодно». «На все воля Божья».

Поступите в религиозный университет, и абсолютно все, что вы будете делать и изучать, будет основано на том, что вы уже знаете свою религию как факт. В высшем учебном заведении сомнение является неотъемлемой частью обучения, но в религиозном университете сомнением пренебрегают. Другими словами, вы поступаете в эти религиозные образовательные учреждения, думая, что конкретная вера на самом деле истинна, а не просто часть вашей идентичности.

Итак, вы изучили все религии мира, подумали, какая из них имеет наибольший разумный смысл, и сделали определенный выбор? Как вы пришли к этому выбору? Или, возможно, вы не верите в буквальном смысле. В этом случае вы действительно можете не верить, но не отделяете себя от религии и не пытаетесь искать другие возможности, потому что она является частью вашей личности с самого рождения.

Люди не защищают свои религии, они защищают себя.

Возможно, вы обижены. Что именно вас оскорбляет? Слова? Потому что они вызывают у вас сомнение? Вы обижаетесь, потому что я подвергаю сомнению то, что для вас истина? Имеет ли значение для истины, то, что я подвергаю ее сомнению? Или если это делаете вы? Почему для вас имеет значение то, что я задаю вопросы? Почему важно, что я не согласен? Вызывает ли это у вас дискомфорт? Гнев? Почему? Почему вы никогда не спрашиваете «почему»?

Обида – это боль от уязвимости, когда реальность становится шаткой.

Мы предполагаем, что загробная жизнь – это чувственный опыт, потому что мы жаждем его, он заочно нам знаком. На самом деле то, что произойдет с нами после смерти, – непостижимо, но мы не хотим думать об этом так. Мы хотим, чтобы после смерти все наши величайшие желания исполнились, и не можем принять, что все это находится за гранью понимания. Чтобы было удобнее объяснять жизнь в наших пузырях, мы свели Бога, по сути, к человеку со сверхспособностями, но все теми же человеческой формой, человеческими эмоциями, даже мелочностью. Ему нужно поклоняться и восхвалять Его. Этим мы привлекаем к себе Его благосклонность.

Земля – это пылинка, едва видимая с соседней планеты, не говоря уже о масштабах непостижимой Вселенной. И все же эти понятия легко можно вписать в нашу систему верований. Например, если инопланетяне существуют, почему бы им тоже не верить в Иисуса. Возможно, им понравится брошюра.

Человечество поклоняется более чем 5000 богов. Но не волнуйтесь… Только ваш – правильный.

Греки, римляне и представители других бесчисленных культур верили в то, что мы сейчас называем мифами. Мы даже изучаем их, хихикаем над явно глупыми верованиями и не можем представить, что они считали это правдой. Мы думаем, что это всего лишь интересные истории.

Однако это все еще мы – те же самые люди, которые верили во все эти штуки. Принесение в жертву людей и животных, колдовство, лорд Ксену (саентология), золотые египетские таблички, переведенные камнями провидца (мормонизм) и так далее – это все еще мы, мы и снова мы. И людей древних цивилизаций воспитывали так же.

Если вы родились в Индии – вы индуист. Если вы родились на Ближнем Востоке – вы мусульманин. Если вы родились в Соединенных Штатах – вы христианин. Насколько вероятно, что ребенок, растущий в Пакистане, выберет саентологию? Довольно маловероятно. Ребенок будет расти в своем пузыре, и все внутри него будут говорить ему «правду».

Такова истина в пузыре. Все, что в нем заключено, – это истина, потому что это ваше понимание истины без отклонений. Мы видим то, что хотим видеть. Спросите путешественника или солдата о реальном мире. Их реальный мир совсем не такой, как ваш.

Люди убивали ради Бога больше, чем по какой-либо другой причине. Все потому, что они думали, что имеют привилегию считать других неправыми. Многие «праведники» совершали самые ужасные злодеяния, которые только можно себе представить. Легче убивать, если это «ради Бога». Они правы, потому что это они и Бог на их стороне. У них есть вся эта благодать. Если случается что-то хорошее – это потому, что Бог одарил их благословениями. Если случается что-то плохое – значит, Бог преподает урок или потому что Его «пути неисповедимы».

Никто не считает себя «плохим» – он просто «совершил ошибку». Плохие люди попадают в ад, а хорошие – в рай. Вы, конечно же, хороший. Вы отправитесь в место с пушистыми белыми облаками и ангелами, играющими на арфах, чтобы воссоединиться со всеми, кого вы любите, – именно так, как вы и думали. Вы нашли истину Вселенной, причем совершенно случайно именно в тот момент, когда она была вам нужна, потому что что еще остается делать в тюрьме? Вы должны делать то, что должны, чтобы чувствовать себя хорошо.

Не волнуйтесь: все ваши убеждения верны.

Футбольный тренер считает решение арбитра хорошим, если оно в пользу его команды. В противном случае это несправедливость.

Или когда ваш ребенок плохо ведет себя в школе: «Что вы, мой ребенок не мог так поступить». Да нет, мог и поступил. А когда что-то происходит с вашим ребенком, вы не можете понять, почему другие родители не замечают отвратительного поведения своих детей.

Никто не считает себя распущенным, он просто «самовыражается», «не нашел своего человека» или «находится в активном поиске».

Никто не считает себя лжецом: каждый раз это была «ложь во благо», или другой человек подтолкнул вас к этому.

Ни один начальник не считает себя причиной токсичной культуры на работе – проблема во всех остальных. Армия, например, «делает лидеров», а не обязательно нанимает их. Но вы не можете заставить кого-то иметь самосознание.

В резюме вы «командный игрок» или «человек, любящий работать с людьми». Кто скажет иначе? Кто видит себя иначе?

Результаты выборов «подтасованы», несмотря на отсутствие доказательств, и только тогда, когда проигрывает предпочитаемый вами политик. Или это все заговор. Когда побеждают ваши, все честно и справедливо. Эти выборы были честными.

Неравенство ощущается только в том случае, если вы являетесь жертвой неравенства. Например, я никогда не слышал, чтобы мужчина жаловался на слишком большую зарплату.

Точно так же не существует расизма, если вы с ним не сталкивались. Спросите старого белого консервативного мужчину-пенсионера из высшего среднего класса, и он его днем с огнем не сыщет. А если вы сталкивались с его проявлениями, то иногда кажется, что все вокруг – расисты.

Вы выступаете против иммиграции, если только сами не являетесь иммигрантом. Но неужели вы бы не пошли на все ради своей семьи?

Свобода слова любой ценой – одно из неотъемлемых прав. Если только вы не говорите то, с чем другие люди не согласны. Тогда лучше говорите потише. И даже если вы можете что-то сказать, это не значит, что вы должны это делать или что это разумно, уважительно или уместно. Это также не дает вам права затыкать других, когда они выражают свое мнение. Всему есть свое время и место. И еще есть нечто под названием «диалог», но о нем мало кто вспоминает.

Разумеется, вы имеете право пользоваться свободой слова, когда вам заблагорассудится. Каждый может делать что угодно, хотя этот выбор почти всегда основывается на предположении, что другим людям непременно нужно знать ваше мнение и что любое время подходит для того, чтобы озвучить это мнение, потому что оно ваше.

Конечно, ваша речь может быть о том, что «правильно», по вашему мнению, и любая дискуссия уместна просто потому, что вы ее выбрали. Однако, жалуясь на несправедливость, подумайте, есть ли у вас возможность жаловаться вообще: публично, на работе – например, как у профессионального спортсмена, когда вы зарабатываете миллионы долларов в ущерб бизнесу, который вам платит. В бизнесе владельцам просто не нужен цирк, когда вы протестуете, отстаивая свои убеждения. Почему? Потому что это вносит раскол.

Многие спортсмены-миллионеры выступают за великие дела. Они борются за справедливость, даже если в результате их лига теряет фанатов и деньги. Но когда приходит время договариваться о контракте, они занимаются только бизнесом.

Чтобы быть услышанным, нужно общаться с людьми. Вы должны понимать их и объединять. Вы должны наладить контакт. Когда вы очерняете других, вы закрываете эту дверь. Становится легче ненавидеть кого-то, когда чувствуешь, что тебя тоже ненавидят. А когда вы ненавидите, суть проблемы не имеет значения – вы не слушаете и не хотите слушать.

В каждом из нас борются два волка. Первый – злой, второй – добрый. Какой волк победит? Тот, которого мы кормим.

Вы хотите перемен? Хорошо, будьте точны – именно в этом заключается прогресс. Давайте вести конкретный диалог. Предлагайте решения. Помогите людям помочь вам. Часто один человек не знает, что он может сделать. Нельзя нападать, осуждать и называть это открытым диалогом. Обвинение незнакомых вам людей в чем-то некрасивом не наведет мосты. Ненависть разгорается, когда людей запихивают в одну категорию и называют угнетателями.

Протестующие, которые не предлагают конкретных решений, – это просто протестующие. И все, что они будут делать, – это протестовать. Вместо этого помогите людям понять, ради чего они протестуют. Иначе это будет просто выплеск эмоций – коллективный эмоциональный катарсис, который ни к чему не приведет.

Если вы прибегаете к насилию, а особенно если при этом страдают посторонние люди, ваше послание не только остается без внимания, вы еще и дискредитируете его. Вы отталкиваете всех слушателей, и теперь они злятся и не воспринимают ваши предложения. Вы недоумеваете, почему вас не хотят слушать, и становитесь еще более отталкивающим и жестоким в своих действиях.

Вы не сможете далеко продвинуться, обобщая и указывая пальцем на людей, которые говорят: «Это не я». Они не будут слушать. И во многих случаях дело не в них самих, а в тех, кто реагирует наиболее негативно. Но они нужны вам для диалога; просто с людьми, которые вас осуждают, намного труднее разговаривать. Если вы будете стремиться понять людей, которые не похожи на вас, вы узнаете о мире, который раньше не могли увидеть. Стремление к пониманию – это хорошо, но оно должно идти с обеих сторон. Люди должны чувствовать, что могут свободно общаться с кем-то, кто не пригвоздит их к кресту и не разрушит их жизнь. В противном случае проще совсем не разговаривать.

Единственное разумное мнение – наше. Единственная правильная религия – та, которой придерживаемся мы. Единственный настоящий язык – тот, на котором говорим мы. Лучшая команда – та, за которую играем мы. Величайшая страна – наша; наши отцы-основатели были непогрешимы. Тот, кто стоит «по другую сторону» вашего мнения, «необразован» или «плохо информирован». Но это не про вас.

Вы говорите то же самое, что и другие, хотя, возможно, и не так, как предполагали (с противоположных сторон). В своем привычном пузыре мы видим то, что хотим видеть, и то, что нам нужно видеть.

Эффект Даннинга – Крюгера – прекрасная иллюстрация наших слепых пятен. Люди с низким уровнем компетенции не осознают, что у них слабые способности и что они плохо разбираются в теме, и поэтому переоценивают свои возможности. В то же время люди с более высоким уровнем компетенции не осознают свои более высокие способности и, соответственно, недооценивают себя.

Мы просто не в силах оценить себя объективно.