Отсидев оставшиеся два рабочих часа, я вышла на улицу и сразу же набрала номер Райи. Трубку долго не брали, но в итоге на другом конце линии ответили. Грубоватый, с акцентом женский голос совсем не вязался с миловидной внешностью латиноамериканки на старых фото Кулэст. Райя согласилась со мной встретиться завтра днём и поговорить. Обрадованная этим, я торопилась в ночной клуб «Клетка» к девчонкам, где работала совсем недавно. Новости о моём контракте всем подняли настроение. Ещё бы! Шести тысяч хватит на аренду помещения для танцев. Да, где-нибудь в тихом районе Бруклина или Куинса. Неважно! Мы сможем репетировать там днём, в выходные, и, самое главное, если поиски в ближайшее время увенчаются успехом и подвернётся готовая студия – я смогу набрать группу желающих учиться танцевать.

«Мам, я ещё на один шаг ближе к своей мечте!»

Девчонки оценили составленную мной композицию, но «La Tortura» им показалась совершенно неподходящей. Я была с ними полностью солидарна. Эта песня ассоциируется с Дэвидом. Танцевать под неё, а думать в это время о НЁМ не хотелось. Его слова и без этого никак не могут покинуть мою голову, крутятся и крутятся на повторе: «Лгунья. Маленькая лгунья. Говоришь, чувств нет? А глаза не умеют врать. Мне тоже сложно, невыносимо, Эмбер. Губы твои вижу и думать ни о чём не могу. Они мягкие, вкусные. Твои невозможные зелёные глаза мне снятся с того самого дня в клубе! Мне крышу сносит от тебя».

Стоило бы порадоваться, да не выходит. А ещё эта песня о любви. И что в итоге мы с подругами делали весь оставшийся вечер? Правильно – искали другую.

– Нужно что-то более яркое!

– Броское!

– Экспрессивное!

– Динамичное!

– Мозговыносящее! – смеясь, подытожила все вышесказанные эпитеты Энн.

– Девочки, нам нужна музыка без слов. Слова всегда обязывают, – заявила Паола.

– А что, если… Сейчас. – Миди нахмурила лоб и пощёлкала пальцами. – Как же её зовут?! А, вспомнила – скрипачка Линдси Стирлинг!

– Что-то знакомое, – задумалась я.

Миди нашла одну из композиций с названием «Prisma» и включила нам. По окончании так и хотелось присвистнуть и прокричать: «Вау!» Скрипичная музыка затрагивала струны души и вызывала шквал эмоций, под её аккорды чувствуешь, что живёшь.

– В регламенте конкурса ведь нет слов, что мы должны танцевать именно джаз-фанк? – спросила Джейн, накручивая на палец огненно-красный локон.

– Нет, – я помотала головой. – Это Кулэст танцуют только джаз-фанк, а на «Бэст24» будут любые современные танцы. Мы можем выдумывать и совмещать. Лучше всего под эту музыку подойдёт контемпорари2.

***

Вчера я вернулась домой ближе к полуночи, а утром узнала от Сары не очень радостную новость: её мама сломала правую руку. Саре придётся как минимум на месяц уехать в Кливленд. Мне будет одиноко в нашей квартире, я очень привыкла к подруге и к её поддержке, но мама – это святое!

Ноги на работу идти не хотели, я мысленно перебирала варианты веских причин, из-за чего не могу сегодня выйти, и, к своему неудовольствию, поняла, что опоздала с обманом. Около подъезда стояла машина Дэвида. Шон, увидев меня, тут же выскочил открывать для меня дверь пассажирского сидения.

– Доброго утра, мисс Харт. Босс дал распоряжение возить Вас на работу и с работы.

– В смысле? Ты же его личный водитель. А он на такси будет ездить или на общественном транспорте? – в шутку спросила я.

– Нет, у мистера МакКея есть свой личный автомобиль, а это машина компании, – Шон ответил без единого намёка на улыбку.

«Наверное, я сморозила неудачную шутку».

– Ах, вот оно что, – протянула я и села в салон.

Это новый вид заботы обо мне или хитроумный аналог слежки? Как бы то ни было, а меня трогает внимание Дэвида. Я никогда не относила себя к классу тех самых «сильных и независимых женщин». Да, я хотела свободы, быть самой собой, но, как и любая другая девушка, я мечтала о том, чтобы рядом был настоящий мужчина, чтобы спрятал от всех бед, и ему была интересна я со своими причудами, печалями и радостями. Мне не пятнадцать лет, в годы учёбы я часто знакомилась с молодыми людьми и к каждому присматривалась, сравнивала, прислушивалась к себе. Хороших парней было много, только сердце молчало, а сейчас скулит, как раненый пёс. И дело не в том, что запретный плод всегда сладок. Дэвид – тот самый, единственный, кто растопил моё сердце, согрел мою душу, увидел меня настоящую и полюбил. Поэтому в сотни раз больнее. Нужно дистанцироваться от Дэвида, а Шону сказать, чтобы больше не приезжал. Рано или поздно это всё равно прекратится, лучше не привыкать к хорошему.

На работе Амалия придумала для меня занятие: отвечать на входящие письма в корпоративной электронной почте, а потом разослать коммерческие предложения. Чуть позже позвонил Себастьян и попросил вечером подъехать в «Вирджин». Брайс засыпал меня сообщениями, а ближе к обеду курьер доставил прямо в офис большую корзину цветов от него. Амалия не удержалась и посоветовала: «Хватай мужика и тащи под венец, пока не увели».

Дэвид несколько раз проходил мимо, но я старалась не пересекаться с ним взглядом, делала вид, что увлечена работой и совершенно не замечаю его. Но все уловки рано или поздно заканчиваются.

– Эмбер, босс попросил передать, чтобы ты зашла к нему, – сказал Оливер, вернувшись из кабинета Дэвида.

– Зачем? – вырвалось у меня.

– Вот у него и спросишь, – мужчина пожал плечами.

Я продефилировала мимо Швабралины, она недовольно сморщила острый нос при виде меня, а потом будто опомнилась и изобразила мировую радость на лице.

– Добрый день, вызывали, босс? – Я натянула на лицо покерфэйс.

Дэвид, как обычно был хорош: тёмно-синее стильное поло очень шло к его глазам, волосы в том же художественном беспорядке, а сухие губы тронула лёгкая улыбка.

– Вызывал. Проходи. – Я села напротив него, и босс продолжил: – Хотел пригласить тебя пообедать.

Я фыркнула.

– Мистер МакКей, если я не ошибаюсь, у Вас есть невеста и она сидит за этой стенкой, – я рукой указала на дверь.

– Как официально, – Дэвид хмыкнул.

– Не стоит присылать ко мне Шона. Я взрослая и самостоятельная девушка, могу о себе позаботиться. А на обед у меня другие планы, – монотонно ответила я и сделала вид, что мне очень нужно в данный момент рассмотреть свой маникюр.

– Обедаешь с Брайсом? Это ведь от него букет? – Глаза Дэвида недовольно сверкнули.

– Мистер МакКей, простите, но это не Ваше дело, с кем я обедаю. Если по работе вопросов нет – я пойду.

Дэвид усмехнулся своим мыслям, о которых я в принципе догадываюсь – он понял мой настрой и готов подыграть.

– После обеда у меня деловая встреча, нужно, чтобы ты присутствовала в качестве консультанта. Ты же специалист по связям с общественностью? – Я кивнула. – Хорошо. У тебя есть шанс проявить себя. Можешь идти, – сухо сказал Дэвид и упулился в монитор.

«Разве не такого официального общения я хотела?»

Выждав оставшиеся до обеда полчаса, я поторопилась на встречу с Райей. Мы договорились встретиться в сквере неподалёку. Бывшую участницу Кулэст я узнала сразу. Латиноамериканка с короткий обесцвеченным ёжиком на голове, в широченных карго и коротком топике выглядела немного устало. В ближайшем павильоне я купила нам тофу со шпинатом в крафтовых коробочках и по протеиновому коктейлю. Я угощала, ведь являлась инициатором этой встречи. Мы расположились на слегка потёртой скамейке и приступили к еде.

– Райя, я хотела поговорить о Кулэст. Ты недавно покинула группу, а я очень хотела попасть в неё.

– Да, мой бойфренд устал от моих вечных репетиций – Тревор слишком требователен. Я и в учёбе начала отставать, – жуя, отвечает она.

Я не особо надеялась, что Райя расскажет мне что-то очень компрометирующее в отношении Тревора. Скорее всего, со мной был единичный случай. Я и впрямь могла вести себя чересчур вызывающе, тем самым дала повод, но Тревор не имел права ни к чему меня принуждать! Нужно было идти в полицию, а я струсила. Для чего я решила поговорить с Райей? Успокоить свою совесть? Моё молчание дало Тревору повод и дальше пользоваться своим положением и так же заманивать девушек?

– Понятно. Мы с девчонками решили группу свою создать и попробовать попасть на «Бэст24».

– Оу, круто, молодцы! Особо не рассчитывайте на победу. Её обычно одерживают не новички в этом деле, а такие, как Кулэст. Группа прежде всего должна устроить масштабное шоу. Если у вас есть на это деньги, то да, вперёд, дерзайте. А если нет… Тут нужен спонсор, который оплатит это, ну или вам придётся выпрыгнуть из трусов, чтобы обратить на себя внимание. Кулэст зарекомендовали себя. Их любят, за ними следят миллионы поклонников. Каждый год Тревор набирает новичков. Это делается специально. Так они привлекают к себе внимание. А зачем вам Бэст? Как по мне, сумма выигрыша вообще не соизмерима с затратами. Ну получите вы свою сотню тысяч баксов, разделите на всех. А потратите для этого в разы больше.

Я приуныла. Шоу на сцене – это не секрет для меня, но, чтобы так откровенно услышать, что без гала-представления шансов нет – полный аут.

– Ну и что, пусть мы будем в хвосте, хоть сотые из ста – мы хотим участвовать!

– Куколка, да ты романтик, – усмехнулась Райя.

– Почему ты назвала меня так?

«На лбу, что ли, у меня написано это прозвище?»

– А, не знаю. Ты такая, как кукла Барби, вот и пришлось, к слову, – Райя пожала плечами.

Я посмотрела время на телефоне: пора возвращаться на работу.

– Спасибо, что встретилась со мной и рассказала. Знаешь, если надумаешь – можешь стать нашим восьмым участником группы, – предложила я.

– Хм. А как она называется? – девушка заинтересованно посмотрела на меня.

– Эм… Ещё не придумали.

Попрощавшись с Райей, я первым делом отправила девчонкам в чат сообщение с вопросом: «Как назовём нашу группу?»

***

Около парадного входа бизнес-центра, где мне посчастливилось работать, меня уже ждал Дэвид.

«Ах ты чёрт! Я совсем забыла про деловую встречу!

– Опаздываешь, мисс Харт, – монотонно констатировал босс.

– Мистер МакКей, а разве моя футболка и джинсовые шорты подходят для деловых встреч? Вас ничего не смущает?

Дэвид подошёл ко мне вплотную и наклонился к уху. С английской невозмутимостью на лице он очень тихо произнёс:

– Если ты не прекратишь игру: босс-подчинённая, я прямо здесь спущу с тебя эти шорты и отшлёпаю. А так нет, ничего не смущает.

Дэвид отстранился от меня и с удовольствием наблюдал за тем, как моё лицо покрывалось красными пятнами. Да я чуть не задохнулась от его слов и его близости. Горячее дыхание вызвало мурашки по коже.

– Спросим у Вашей невесты, мистер МакКей, не против ли она, чтобы Вы сняли с меня шорты и шлёпали? – едко спросила я, не отводя глаз.

Дэвид поморщился, как от зубной боли, развернулся и направился к машине.

– Харт, не отставай! – бросил он через плечо.

Через два квартала Шон остановил автомобиль около высотки в тридцать этажей. Пока мы поднимались на девятнадцатый этаж, Дэвид объяснил, что мы сейчас встретимся с клиентом «Харт-билдинг». Мистер Монтгомери вложил капиталы в небольшой частный сектор в пригороде Нью-Джерси. Стройка вот-вот будет завершена, но инвестору уж очень хочется заявить о себе помимо стандартной рекламы.

– Ты сейчас шутишь? Где я и где реклама?

– Рекламой будет заниматься Джексон – наш деловой партнёр. Сейчас ты выслушаешь Монтгомери, возможно, внесёшь свою лепту в процесс. Или ты и дальше собираешься заниматься в офисе всякой ерундой? К тому же Стивен говорил, что у тебя диплом с отличием, если мне не изменяет память. Хорошая стажировка, не находишь, мисс Харт?

Монтгомери мне напомнил дона Карлеоне и внешностью, и поведением. Беседа была нудной, как и лекции в Университете.

И говорил он так же:

– О, мистер МакКей, у Вас прелестная сестра. Милая леди, я хочу сделать так, чтобы больше людей узнало о щедрости мистера Генри Монтгомери: очень низкая арендная плата, льготы неполным семьям и тем, кто оказался в трудной жизненной ситуации.

– Чтобы узнали о Вашей щедрости, нужно понимать, о каких цифрах идёт разговор, с чем сравнивать, – ответила я.

– Изучите рынок аренды и сами скажите мне, что для Вас, милая леди, будет считаться «щедростью».

– А какой цвет пиара Вы рассматриваете? – уточнила я.

– Все, кроме чёрного, а главный акцент пусть будет на зелёном, ведь «Харт-билдинг» – это в первую очередь экологичность, как говорит мистер Дэвид МакКей.

Спускаясь на лифте, Дэвид пояснил, что пиар-агентство Джексона расположено на четыре этажа выше офиса «Харт-билдинг», и я смогу стажироваться там, когда мне будет удобно.

– Дэвид, я не понимаю, для чего всё это. Оставаться в компании я не собираюсь. Пройдут три месяца, и я сбегу отсюда.

– А если я не хочу этого?

Дэвид нажал кнопку «стоп» на циферблате лифта. Кабина плавно затормозила. А потом Дэвид сгрёб меня в охапку и прижал к себе сильно-сильно.

– Эмбер, я хочу быть рядом, хочу быть в твоей жизни. Но любить – это не только о физической близости…

Я глубоко вздохнула и подняла лицо к нему. Мы снова смотрели друг на друга безотрывно, пока его взгляд не упал на мои губы, а мой на его. Это наваждение, жажда, какое-то безумие! Мы целовались неистово, жарко, вкусно и мучительно.

«Это в последний раз. Последний раз. Последний раз», – оправдываюсь перед собой.

Он целовал, я отвечала, по телу бежали импульсы, голова кружилась, и пол уходил из-под ног. Мы как ненормальные вцепились в друг друга. Дэвид притягивал меня к себе за затылок, а я сжимала его плечи, держалась так крепко, будто от этого зависит моя жизнь.

Я хочу этого мужчину всем телом и душой. Я люблю этого мужчину всем телом и душой. Но действительность не давала забыть о главном.

«Нет! Нужно прекратить! Срочно!»

– Дэвид, хватит! – Отталкиваю его от себя разозлившись. – Ты ошибаешься, если думаешь, что я буду сидеть в офисе, общаться с тобой, наблюдать за тем, как ты счастлив в браке со своей Анджелиной, растишь с ней детей. Кем ты себя возомнил? Султаном в гареме? Чёрта с два! Я не буду жить, как моя мама: стоять у окна и надеяться. Мы пойдём каждый своей дорогой! Не смей больше ко мне прикасаться! А ещё скажи своей ненаглядной, что ноги моей на вашей свадьбе не будет. Решила меня сделать подружкой невесты. Дура!

Выговорившись, мне стало легче. Дэвид молчал. Я нажала кнопку на циферблате, и лифт вновь поехал вниз.

В машине мы не обмолвились друг с другом и словом и всё наше общение до конца недели было сведено к минимуму и не выходило за рамки «босс-подчинённая».