Дэвид не успел задать вопрос. Наш маленький мир был разрушен Стивеном и Элизабет, так не вовремя вернувшимися с какого-то важного ужина. Мачеха направилась к себе, а отец решил присоединиться к нам. Я почувствовала от него запах алкоголя и поморщилась.

– Как здорово вы тут устроились! – Стивен плюхнулся на диван рядом со мной. – Что смотрите?

Волшебство этого вечера превратилось в тыкву. Я поднялась с дивана и перед тем, как уйти бросила:

– Хочу подышать воздухом, до скорого.

Не помешало бы немного развеять мысли и направить их вновь к танцу, но они, как назло, крутятся вокруг одного человека, который почему-то отправился следом за мной. Я не слышала его шагов за спиной, но запах мужской туалетной воды уничтожил сомнения в том, что Дэвид решил составить мне компанию.

– Ты не против? – спрашивает Дэвид, поравнявшись со мной.

– Нет, улица общая, – я пожимаю плечами.

– Да, верно, а каждый человек волен сам выбирать путь и тому подобное. Я хотел поговорить с тобой, – начал Дэвид. – Зря ты так с отцом, Стивен любит тебя.

Я бросила на мужчину короткий скептический взгляд и снова устремила на пустынную дорогу. Если живёшь в частном секторе, то отсутствие людей на улице – обычное дело, но стоит выйти за его пределы – незаметно погружаешься в городской шум.

– Если ты так считаешь, значит, ничего не знаешь о любви, – чуть запоздало отвечаю я.

Дэвид останавливает меня и, держа за локоть, аккуратно разворачивает к себе.

– Можем поспорить, – говорит он, пристально вглядываясь в мои глаза.

– Я не хочу спорить. Если мы начнём, то тебе не понравится, – иронично ухмыляюсь я и отвожу взгляд в сторону.

– А я хочу спорить, хочу услышать тебя, хочу понять. Расскажи мне, Эмбер. Да, твоя мама умерла, ты винишь отца, хотя это было стечением обстоятельств. И столько лет уже прошло…

– Всего девять. У скорби нет срока и дело не только в маме, Дэвид. Уверен, что тебе это нужно знать? – резко перебиваю его.

Мне изначально было плевать на требование отца молчать о том, что моя работа в «Харт-билдинг» носит лишь временный характер. Только потому, что братец казался мне полным придурком, я не говорила ему ни о чём. Я и сейчас не горю желанием признаваться, но и скрывать тоже не вижу смысла. Нужно объяснить свою позицию и больше не возвращаться к этому разговору.

– Любящий отец не станет шантажировать свою дочь. Думаешь, я мечтала работать в компании? Нет, Дэвид, никогда. Мне плевать на неё. Но то видео, что ты предоставил Стивену, стало причиной моего рабства до тех пор, пока не выберут нового губернатора. И поэтому приходится врать прессе о том, что у нас чудесная семья. Даже в университет пошла учиться только потому, что Стивен пообещал помочь переехать в Нью-Йорк и открыть свою школу танцев. Я верила, хотя могла сбежать из дома ещё четыре года назад. Думала, раз тебе помог, то и мне тоже. Понимаешь, я училась и жила только тем, что скоро моя детская мечта исполнится. Я люблю танцевать, музыка мне дарит свободу быть собой. Спустя четыре года я положила на стол отца диплом с отличием. Знаешь, что он сказал тогда? – Дэвид отрицательно покачал головой. Я усмехнулась. – Дословно: «Нет, Эмбер. Я просто рассчитывал, что ты передумаешь». А я не передумала! Речь ведь шла не о покупке нового платья или машины. Речь шла обо мне!

– Эмбер, возможно, стоит ещё раз поговорить?

– Мы и поговорили. Сейчас я как дурочка второй раз купилась на его уловку. Снова наивно верю, что он поможет, либо в итоге отстанет от меня навсегда, забудет, вычеркнет из своей жизни. Стивен тебе стал добрым папочкой, а мне он как отчим – чужой и холодный. Ни одной попытки поговорить по душам, банальных слов сочувствия, когда мамы ни стало. Вместо этого он пичкал меня транквилизаторами и требовал жить по его правилам. Мой родной отец умер, когда бросил нас с мамой. Может, это и кажется детским лепетом, глупыми обидами. У многих жизненные ситуации в сто крат хуже и не мне жаловаться на жизнь. Но ты спросил – я ответила. Вот такая я, Дэвид, и не могу себя изменить, пытаюсь, правда… – Из моей груди вырывается тяжёлый вздох. – Но выходит фигово. Аризона стала для меня местом заключения, а отец личным тюремщиком.

Вместо пары сухих предложений, я вывернула душу наизнанку. Сводный брат не перебивал, я не видела выражения его лица – не хотелось смотреть ему в глаза, поэтому просто устремила взгляд вдаль. Мне неизвестно, насколько Дэвиду вообще было интересно слушать мою исповедь, но мне стало легче.

А потом Дэвид меня обнял, и грусть сразу испарилась. Боже… Я готова стоять так всю оставшуюся жизнь. Поймала себя на мысли, что стала привыкать к нему, и в этом нет ничего хорошего, но вопреки разуму я обхватила брата за талию и прижалась сильнее.

– Эмбер, я не могу изменить прошлое, но в моих силах сделать твоё настоящее немного лучше, – с надрывом произнёс Дэвид над моей головой.

Я отпрянула и непонимающе взглянула на него.

– Идём, – позвал он, взял за руку и повёл вперёд.

Моей ладони было очень комфортно, надёжно, приятно. Кто я такая, чтобы мешать этому странному человеку удивлять меня?

– Куда ты меня тащишь? Я не против, мне просто интересно. – Меня веселила его настойчивость.

Дэвид бросал на меня загадочные взгляды, но не признавался. Мы вышли на центральную улицу, где жизнь не бурлила, как в Нью-Йорке, но всё же существовала.

– Это где-то здесь было. – Дэвид всматривался в витрины магазинов и вывески на зданиях. – Вот оно! – Дэвид сначала возликовал, а потом немного сник. – Тут раньше пиццерия была. Мы с парнями в ней постоянно зависали. И пицца не являлась основной причиной! Давай зайдём.

Моего ответа Дэвид не дождался, а сразу потащил меня внутрь развлекательного заведения, с неоновой надписью на вывеске: «Латино».

Местечко атмосферное, небольшое, с бильярдной зоной, танцполом, баром, под потолком висел внушительных размеров диско-шар, ну и, соответственно, гостей заведения здесь в избытке. Стоит ли говорить, что мы никак не вписывались в своей полуспортивной, полудомашней одежде в это место.

Дэвид вёл меня через весёлую толпу куда-то дальше, в небольшой закуток, где на танцевальных автоматах скакали две девушки.

– Вон они, хотя… Нет, эти новее.

– Только не говори, что ты на них раньше танцевал? – Я искренне удивилась.

– Именно! – Дэвид улыбнулся и уголком согнутого пальца коснулся кончика моего носа.

Правда, ну никак не вяжется тот хмурый парень с длинной чёлкой и это развлечение.

Девушки, что весело прыгали на платформе, были немного пьяны и не всегда попадали по загоревшимся сенсорам, но им одного танца было мало, хотя нам неизвестно, сколько треков они уже успели здесь оттанцевать. Дэвид закатил глаза и подошёл к ним ближе.

– Девушки, могу я вас попросить уступить аппарат? С меня коктейли! – демонстрируя улыбку Чеширского Кота, спросил Дэвид.

Блондинка с брюнеткой закивали и спустились с платформ.

– Мы будем ждать у барной стойки, – хлопая пушистыми ресницами, бросили они моему сводному брату и поцокали каблучками в сторону танцпола.

– Ну что, Куколка, готова посостязаться с гуру танцев на этом чудо-изобретении?

Я хмыкнула.

– Ни разу даже не стояла на такой, поэтому у тебя, бесспорно, есть все шансы победить, если не станешь поддаваться, – отвечаю ему, чуть сморщив нос.

– Ни. За. Что! – пообещал Дэвид, сделав ударение на каждом слоге и состроив коварное выражение лица. – Выбирай музыку, Куколка.

– Хватит называть меня Куколкой! – я наигранно надула губы и щёлкнула себя мысленно по носу: «Эмбер, какого чёрта ты флиртуешь с ним?»

– Давай так: если победишь – перестану!

– Идёт! Включай первой «Houdini» Дуа Липы, счёт по результатам трёх треков.

Дэвид поднёс телефон к аппарату и оплатил первый трек. На экране появилась мультяшная кореянка в очень откровенном наряде, а на переднем плане начался отсчёт времени: «Три-два-один-ноль».

Сначала темп был умеренным, и я подумала, что в лёгкую уделаю Дэвида, но после первого припева скорость начала нарастать. Кореянка, улыбаясь во все тридцать два зуба, демонстрировала свои электронные умения, а мы с брюнетом, переглядываясь, старались не отставать от мультяшки на экране. Вторым треком мы выбрали группу Монескин «Honey», а третьим «Barbie girl» Аквы.

Я хотела победить потому, что просто хотела, и в то же время мне нравилось, как Дэвид называл меня Куколкой. Но проиграла я всё-таки из-за отсутствия практики – её у меня было меньше, чем у парня с глубокими синими глазами и безумно притягательной улыбкой. Мы, смеясь и восстанавливая дыхание, сошли с платформ. Настроение было на высоте. Порой дурачиться, как дети, невероятно весело.

Дэвида около барной стойки уже выглядывали те две девушки, уступившие нам автомат. Братец оплатил их коктейли и предложил мне что-нибудь выпить.

– Выбери сам, – подмигнула ему.

– Окей, ты ведь совершеннолетняя уже, – Дэвид хитро улыбнулся и позвал бармена: – Два мохито, пожалуйста.

– Ты решил напоить меня? А Стивен Харт тебя не будет ругать потом?

– Я надеюсь, что он не узнает, – Дэвид пару раз поиграл бровью, намекая на моё молчание.

Эмбер Харт всегда была скромницей и, даже учась в универе, умудрилась наклюкаться всего лишь раз, впечатлений от похмелья хватило надолго, чтобы обходить стороной эти напитки. А сегодня мне как никогда захотелось расслабиться, к тому же после танцев сильно мучила жажда. Стоило бармену поставить бокалы на стол, я схватила свой, но Дэвид притормозил меня.

– Куколка, пей медленно, ты же не хочешь снова заболеть, хотя я могу ещё раз побыть твоим врачом.

– Как скажешь, папочка, – сказала я и, не сводя с него глаз, медленно потягивала напиток из трубочки.

«Чёрт, я снова флиртую!»

Взгляд Дэвида растерял своё озорство и стал другим: более внимательным, более заинтересованным, более пронзительным и ещё много других «более». Мы будто говорили без слов, одними глазами и где-то в параллельной вселенной абсолютно точно понимали друг друга. Я пила прохладный мохито, но в горле всё равно было сухо, словно жадный, красноречивый взгляд синих глаз моментально иссушал его своим огнём. Невидимая стена отделила нас от всего мира, сделав басы громкой музыки тише в несколько раз.

Я отвернулась первой – в сторону танцующих в центре зала. Делаю вид, что мне безумно интересно наблюдать за незнакомыми людьми. Дэвид продолжает смотреть на меня, я это вижу боковым зрением, хотя и начинаю терять концентрацию. Свойства напитка дают о себе знать, но расслабиться удаётся только после того, как к нему кто-то подошёл и тёмно-синие глаза перестали прожигать во мне дыру.

Дэвид с радушной улыбкой общался с незнакомым мне мужчиной примерно его же возраста. Тяжёлая рука легла мне на талию и чуть притянула к себе.

– Майкл, знакомься – это моя младшая сестрёнка Эмбер, – я приветственно киваю шатену с байкерской бородой и не менее брутальным общим видом. – Эмбер, это Майкл – мой друг детства.

Сейчас мне абсолютно безразлично, кто для него этот бородач, ведь то, насколько мы близко с Дэвидом друг к другу выбивает из колеи и заставляет дышать чаще. Списываю всё на действие мохито, улыбаюсь мужчинам и говорю:

– Пойду потанцую, пока вы общаетесь.

В толпе хаотично двигающихся я отдалась потокам зажигательной музыки, но мысли о Дэвиде никуда не делись. Ведь не может же быть такого, что я влюбляюсь в него? В человека, которого ненавидела половину своей жизни. Да, он открылся с другой стороны и стал ближе, чем кто-либо, но со мной явно творится какая-то ерунда. Почему в моём животе порхают бабочки? Почему сердце рядом с ним бьётся чаще? Почему его прикосновения вызывают зависимость и дрожь в теле?

Ритмичная «Yes, and?» Арианы Гранде закончилась и начался кавер эмоциональной песни «La Tortura» Шакиры. Я извивалась, руки рисовали замысловатые узоры в пространстве, а душа рвалась на свободу. Ко мне приблизился незнакомый молодой человек, он улыбался и старался двигаться со мной в такт, с каждой нотой уменьшая между нами расстояние. Парень выглядел моим ровесником. Симпатичный. Я улыбнулась ему. Почему бы и нет? Мне нужно понять себя, свою реакцию на Дэвида – это просто тяга к мужчине или конкретно к нему? Почему-почему-почему?!

Моё тело, как по команде, стало двигаться ещё выразительнее, более раскрепощённо, во взгляде не скрывалась заинтересованность в блондине. Всё шло по глупому плану, пока кто-то просто не отшвырнул парня в сторону, когда его руки едва коснулись моей талии. Дэвид. Я невинно улыбнулась сводному и прикрыла глаза, отдаваясь приятным волнам, что дарила музыка и его близость. Дэвид наклонился ближе и громко, чтобы я точно услышала, прокричал:

– Плохо ведёшь себя, сестрёнка!

Я открыла глаза и удивлённо посмотрела на него, непроизвольно облизнув сухие губы. Он опустил взгляд на них, его кадык дёрнулся, будто сглотнув большой ком.

– Пойдём домой, – позвал он и, взяв меня за руку, потащил за собой к выходу.

– Тебя какая муха укусила? – спрашиваю я, как только мы оказались на улице.

– Ты о чём? – Дэвид прикинулся шлангом.

– Мы могли бы ещё немного потанцевать, – я пожала плечами.

– Извини, что помешал завязать знакомство с тем блондинчиком, – ехидно ответил братец.

Вообще, он чересчур напряжён, уж не знаю, кто ему так подпортил настроение. Неужели приревновал? С чего бы? Или… Да ну, точно нет! У него же есть девушка.

– Окей, извиняю. А куда делся Майкл? Вы с ним учились вместе? – Я решила сменить тему.

Дэвид сделал глубокий вдох и расслабил плечи.

– Майкл был самым бесшабашным в нашей компании. Все безумные выдумки и глупости принадлежали ему. Странно было видеть совсем другого Майкла – серьёзного и степенного…

Всю дорогу обратно Дэвид рассказывал о школьных годах, комичных ситуациях, причём всё это сопровождалось острым юмором, так свойственном ему. А я… Что я? Я текла лужицей рядом с ним и улыбалась, как дурочка.

Мы не хуже опытных воров незаметно прокрались в дом и на цыпочках скользнули каждый в свою комнату, пожелав друг другу спокойной ночи. После душа, упав на кровать, я с удивлением обнаружила, что совершенно забыла о своём телефоне. Он провалялся весь вечер на подушке и накопил десятка два сообщений от подруг, подписчиков и парочку от Брайса:

«Милая леди, мне очень хочется увидеть тебя вновь»;

«Эмбер, наверное, ты уже наслаждаешься сладкими снами, спокойной ночи!»

Я ничего не ответила, оставив это на завтра. Голова была занята другим – я ругала себя за странную химию и физику в организме, все непонятные импульсы и трепет. Неужели это и есть влюблённость? Такая сладкая, волнующая, яркая и нереальная? Нужно снизить наше общение на нет. Зря всё это. У Дэвида есть Креветка по имени Швабралина. А я, как голодная по мужскому вниманию идиотка, нафантазировала себе всякую чушь, приняла обычную дружбу и заботу за что-то большее. Дура!