Чтобы попасть на учебу в Америку, при всем благоприятствовании понадобился не один месяц. Но вот бумажные хлопоты уже позади и можно уже упаковывать вещи.

За три дня до отъезда Даниловна с отцом делали самый последний и самый беспокойный шопинг в московском ЦУМе.

— Нет. Моего здоровья на это явно не хватит, — вздохнул Данила Михайлович уже через полчаса. — Пошел я в машину, а ты сама тут кувыркайся.

— Пап, без тебя мне еще больше времени понадобится. — Дочь передала ему пакеты с уже сделанными покупками.

— Хорошо, даю тебе на все полтора часа. А я на машине еще кой-куда тогда подскочу.

И он направился к выходу. Даниловна смотрела ему вслед до тех пор, пока не убедилась, что он действительно вышел из универмага, после чего быстро устремилась в другую сторону. Выскочив из противоположного входа универмага, она взмахнула рукой. Рядом тут же затормозил частник. Она спросила, знает ли он нужный ей адрес, потом быстро влезла на заднее сиденье. Раз все уже определено и подписано, то она может себе выдать и маленький бонус: увидеться с тем, с кем ей было раз и навсегда запрещено.

Частник попался опытный и промчался какими-то одному ему ведомыми переулками, почти ни разу не попав в пробку. Даниловна расплатилась с ним и попросила подождать ее максимум двадцать минут, чтобы потом вернуться назад к ЦУМу.

Только бы удалось, только бы удалось, молилась она про себя. Первая половина молитвы тут же исполнилась: вахтерша у турникета куда-то вышла, и Даниловна проникла в общагу Алекса совершенно беспрепятственно. Где третий курс, ей указал первый попавшийся студент. Еще один вопрос — и номер комнаты Копылова ей тоже сказали.

Не повезло лишь в самом главном — Алекса на месте не оказалось.

В его комнате кипела важная оргработа. Малышка Юля, не получив от своего бойфренда внятного ответа по поводу окончательного переезда к ней, решила, что молчание — это все же знак согласия, и, будучи девушкой деловой, тут же отправилась к нему в общагу упаковывать его вещи. Однокомнатники Алекса охотно взялись помогать ей. Впрочем, их суета не столько помогала, сколько мешала.

— Слушай, а он нам ничего не говорил об этом, — засомневался вдруг Иванов.

— Скажет, почему не уберегли его имущество, — поддержал его Ерема.

— Вам же лучше, будете жить вдвоем, — заметила Юля.

— Ну а ваше новоселье мы как-то отмечать будем? — Для Иванова это было не последним делом.

— Все будем, — пообещала она.

— А какой-нибудь одинокой соседки там у тебя рядом не имеется? А то бы я тоже подженился до пятого курса, — совсем размечтался Ерема. Он помогал засунуть в сумку стопку книг и тетрадей Алекса. Неловкое движение — и все они рассыпались по полу.

— Ну ты совсем безрукий! — рассердилась Юля.

Она быстро собрала книги и натолкнулась на выпавший из одной из них пакет с фотографиями. Там было всего несколько фото. Родители с годовалым Алексом у крыльца дома бабы Дуни, Камилла у фонтана и четырнадцатилетняя Даниловна, сидящая на суку на дереве.

— Вот что бывает, когда роешься в чужих вещах. — Иванов получал удовольствие от ревнивой вспышки на лице Юли.

— Заткнись. Как-нибудь без твоих комментариев обойдусь. — Она положила фото на место и как ни в чем не бывало продолжила укладывать вещи.

В дверь постучали.

— Головой! — крикнул привычное Иванов.

Дверь открылась, и в комнату вошла Даниловна.

— Добрый вечер. Александр Копылов здесь живет?

Парни переглянулись и покосились на Юлю.

— Допустим, — на правах хозяйки ответила та. — А вы что хотели?

— А он скоро будет?

— Сегодня навряд ли.

Даниловна коротко обежала взглядом комнату, сразу определив кровать Алекса и тот разор, что произошел с его вещами.

— Жаль. А вы могли бы передать ему это? — Даниловна протянула запечатанный конверт Иванову.

— Хорошо. Передадим, — пообещал Иванов. — А от кого?

— Он знает. До свидания. — И Даниловна вышла.

В комнате повисла короткая пауза.

Потом Юля выхватила из рук Иванова конверт и бесцеремонно вскрыла его. Там находилось лишь фото Даниловны двадцатилетнего возраста без всякой подписи. Юля вытащила пакет с фотографиями, а из него фото Даниловны на дереве. Сличила с той, что была в конверте. Несмотря на разницу в возрасте, было ясно, что это одна и та же девушка.

…Данила Михайлович нетерпеливо переминался возле машины.

Из универмага с большими пакетами выпорхнула улыбающаяся дочь и показала их издали отцу, мол, ура, полностью отоварилась.

Полковник распахнул для покупок багажник. При ближайшем рассмотрении его, правда, слегка удивила легкая нервозность в поведении дочери, но он отнес ее насчет магазинных дел: то ли продавщица нагрубила, то ли увидела то, что оказалось не по карману, — поэтому ни о чем не спросил.