Тридцатого августа, в свой день рождения, Копылов из интерната исчез. Это заметили еще на утренней зарядке, но не придали особого значения — случалось, что ребята просто прятались, чтобы прогулять физзарядку. Не было его и за завтраком в столовой. Тут-то Даниловна и подняла тревогу. Она единственная помнила, что сегодня у Алекса день рождения, а значит, его пропажа не просто так. Силами девятого «А» и полудюжиной преподов обшарили все здания и территорию интерната — нет человека. Его одежда и сумка на месте, а самого Копылова след простыл. Даниловна углядела на его полке отсутствие двух книг, а среди вещей одной рубашки и уверенно заявила:

— Он прячется. Сегодня у него день рождения, и он никого-никого не хочет видеть.

Ей поверили и, не подымая вселенской тревоги, теми же малыми силами обыскали территорию еще раз более тщательно.

— Тут точно нет, — сказал классный руководитель. — Надо искать в лесу.

Окружающий лес раскинулся на добрый десяток квадратных километров, и, чтобы его как следует прочесать, тридцати человек было недостаточно.

— Ладно, ребята пусть отдыхают, а учителя пусть пройдутся по парку, — решил Вадим Вадимыч. В дополнение к этому он послал военрука на ближайший автовокзал проверить, не рванул ли Копылов в Москву или в Ивантеевку к своей бабушке.

Поздно вечером Алекса обнаружили как ни в чем не бывало качающимся на интернатовских качелях. На вопрос «Где ты был?» он указал заброшенный угольный сарай, в который поисковики заглядывали раз пять, не меньше. Сарай всегда стоял с открытой дверцей, и его пустота выглядела столь убедительно, что никому не пришло в голову войти в него и осмотреть все стены. А именно в одной из них имелся небольшой пролом, куда снаружи поступали даже солнечные лучи. Приваленный изнутри сарая лист ржавой жести образовывал вполне уютное гнездышко, где мог укрыться взрослый человек средней комплекции. Будь в интернате первоклассники, они бы давно устроили здесь свой штаб, старшеклассники до такого «детства» уже не опускались, поэтому никто сарай и не обыскивал. Тут и провел весь день Алекс в компании книг, бутыли пепси и трех «сникерсов».

Копылова привели к директору для более полной разборки.

— Почему ты прятался?

— Захотел в свой день рождения побыть один.

— Ты слышал, как тебя все звали?

— Слышал.

— Почему не отзывался?

— Не хотел.

— А то, что тебя сто человек искали, это как?

— Я согласен оплатить их усилия. Сколько?

— Где ты собираешься взять деньги?

— У своего куратора.

Ну что с ним было делать? Ведь действительно день рождения, и нигде не сказано, что человек обязан всегда отзываться, когда его зовут.

Едва все успокоилось, как из райотдела Владимирской области в интернат пришла милицейская телега на Копылова. И классный руководитель зачитал ее с некоторыми купюрами перед всем классом. Предполагалось, что такая публичность должна пристыдить воспитанника перед товарищами за его недостойное поведение. Вышло же прямо наоборот.

— А какие телесные повреждения он им нанес? — нетерпеливо, еще не дослушав все до конца, выкрикнул Хазин.

— Что это такое «неприязненные отношения»? Кто первым драку начал? — обратился за разъяснениями еще кто-то из одноклассников.

— Алекс, а тебя хоть в ментовку свозили? — с затаенной завистью поинтересовался третий.

Классный руководитель едва сумел подавить общую веселость класса.

Этим, однако, дело не кончилось. Шебутной 10 «А», ныне уже 11 «А», в котором Копылов был по-прежнему за своего, проведал про полную версию милицейской телеги, где имелось и про повреждения, и про возраст братьев Кондратьевых. Немедленно позвали сына полка к себе на ковер в спортзал и потребовали более детального отчета. Заодно принесли две видеокамеры с тем, чтобы Алекс еще и показал свое ноу-хау на двух добровольцах. Копылов показал, и пленка с его имитацией ивантеевской драки навсегда легла в анналы «янычарского лицея». Правда, после самого следственного эксперимента мнения зрителей разделились надвое: одни считали, что хватать за волосы слишком по-бабьи, лучше более честная драка, другие доказывали, что это был самый рациональный выход из положения и плевать на честность, если двое напали на тебя одного.

Словом, Алекс опять прославился на весь интернат. Классный руководитель даже потребовал от директора исключить Копылова из школы. Вадим Вадимыч, к неудовольствию его и других учителей, отказался это делать. Его нерешительности способствовал как раз тот желтенький чип, который директор уже успел передать по назначению. Ситуация с этим чипом была столь щекотливая, что Вадим Вадимыч не мог сказать о нем ни учителям, ни даже куратору малолетнего хулигана.