— Шутишь? — Ляна смотрела на Леху с недоверием, но уже зная, что это правда. Но какая? На преступника ее новый знакомый явно не тянул — если бы в действительности он совершил киднеппинг, так спокойно не признался бы. Особенно учитывая то, что она в скором времени отправится к людям. И, конечно, первым делом подключит полицию. Это Ляна еще не рассказала о Сотнике, который друг, но еще и следователь.

«Да, уже пора бы и выдвигаться, чтобы до сумерек выйти на трассу. А мы тут сидим, слезу друг у друга выжимаем, выясняем, у кого жизнь круче завернулась», — подумала она.

— Валевский, — обратилась она к Лехе, который вдруг замолчал и тоже о чем-то задумался. Пожалел о признании?

— Что ты еще хочешь знать? Кстати, тебе топать не пора?

— Давай, вкратце обрисуй положение с ребенком, насколько все серьезно. И я пойду. Начни с того, где ребенок сейчас.

— Денис мой сын, и он с матерью. С моей женой Кариной в Армении.

— Не поняла, ты украл собственного сына? — с облегчением вздохнула Ляна.

— Не перебивай, расскажу. Короче, я женился шесть лет назад по залету. Так вышло. Каринка — дочь моего бывшего партнера Артура Данеляна. Мы с ним разделили бизнес еще в восемнадцатом году, без претензий и споров тихо-мирно. Родился Дениска, дед его обожал, все было норм, подарки там, прогулки и тому подобное. А потом вдруг случайно выясняется, что Денис не мой сын, а какого-то насильника. Кто такой, Карина якобы не в курсе. Короче, меня взяли на дурачка, да бог с ними, Дениску я все равно люблю. Продолжаем жить, мать из Карины просто идеальная, и как жена меня вполне устраивает. Проходит год, и любящий дед вдруг тихо смывается в Армению. И ни слуху, ни духу. Мы с Кариной в шоке — вот так бросить дочь и внука — ну, совсем не в духе Артура. Что б ты знала — порядочный даже в мелочах, тот не умел ни дать взятку, ни взять отступные.

— Ты такой же, — кивнула утвердительно Ляна, ничуть не сомневаясь.

— Не обо мне сейчас, — отмахнулся Валевский. — Я стал копать, чтобы выяснить причину. И тут всплыло впервые это имя — Роман Гафица.

— Да кто он такой?! — вдруг на эмоциях воскликнула Ляна, чувствуя мгновенно появившуюся неясную тревогу.

— Я же говорил, чиновник из областной администрации. Мелкий, типа сидит в отделе, бумажки перебирает.

— Никак прикрытие такое, да? — улыбнулась Ляна.

— Смейся… Если б не Сабитов, я бы так и не узнал, кто тестя обнулил. С дальним прицелом на меня. Точнее, на мою часть той земли, которую мы с тестем поделили. Изначально она вся принадлежала Данеляну, но он половину подарил нам с Кариной на свадьбу, я говорил. Сабитов и в школе был болтуном, стоило подпоить. А тут еще пальцы веером — мол, он теперь — правая рука самого Гафицы, типа, советую продать, пока дают деньги. По какой схеме они разули Артура, я не знаю, но меня пытались сначала подкупить. А потом выкрали Дениса. И только тогда Карина призналась, что изнасиловал ее Гафица. Слушай, ну, быстро у меня не получается…

— Не торопись, я дорогу и в темноте найду. Говори, — нетерпеливо перебила Ляна.

— Ладно. Гафица сделал ДНК-тест и заявил, что отдаст сына только в обмен на землю. Еще и денег заплатит, типа, я сам продал ее добровольно. Я ему в лицо рассмеялся. По закону Карина — моя жена, Денис родился у нас в браке. А Гафица так небрежно на стол пачку фотографий кинул — мол, смотри. А там Карина во всех позах… то ли не в себе, то ли без сознания, то ли пьяная. Короче, Гафица сказал, что лишит ее родительских прав, докажет родство, ну и пацан останется с ним. Предлагал еще видео, но я отказался смотреть эту мерзятину. Понял, что и ее отца Гафица шантажировал этим же компроматом на дочь. Значит, половина земли Данеляна уже у него.

— Ты с женой говорил? Может быть, эти фотографии — фотомонтаж?

— А на видео — актриса? Нет, Ляна, Карина ничего не отрицала. Я даже слушать ее оправдания не стал, неважно это все. Главное было Дениса ей вернуть. Мы пошли за помощью к армянам. Кстати, то, что ты там типа видела, с деньгами — это мне пытались рот заткнуть подачкой.

— Зачем Гафице именно эта земля?

— А это не ему лично. Москвичи нацелились. Гафица, думаю, сидит на этом месте в администрации исключительно в их интересах. Сабитов, этот пес, об этом даже не знает, считая Гафицу чуть не хозяином города. На самом деле, у нас тут давно рулят столичные «шефы».

— Девяностые, ей-богу…

— А ничего не изменилось, Лянка. Только прилизано, цивильно стало, мол, не бандиты мы, а бизнесмены. Такие, как твой Фандо — уникумы. Кстати, ты не думала, может, его убрали? — осторожно задал вопрос Леха. — Посмотри там… по-своему.

— В том-то и дело, Валевский, что своих я «смотреть» не могу. Не дают!

— Как-то это несправедливо, не находишь? То есть, ты никак не можешь узнать о причине катастрофы?

Ляна промолчала. Потому что вообще не была уверена, что сможет работать полноценно, если пара картинок из жизни постороннего мужика ей далась с такой болью и потерей сил. И до сих пор не была уверена, что дойдет до трассы, такая слабость ее одолела.

— Как ты выкрал ребенка?

— Когда я понял, что Сабитов на всю голову отмороженный и сделает все, что прикажет Гафица, я решил, что верну Дениса Карине. Она, считай, уже умирала от тоски и беспокойства. Для начала нужно было узнать, где они держат пацана. Мне повезло. Наверное, ангел-хранитель Дениски сработал — я случайно увидел его с какой-то женщиной в торгово-офисном центре «Маяк». Проследил потом до дома, куда после они подъехали на такси. Караулил несколько дней, выяснил, куда эта женщина возит Дениса регулярно — оказалось, к психологу. Побег с армянами готовили неделю. Подробности тебе ни к чему. Все прошло удачно… почти… Вывезли Карину с Денисом не самолетом, а на машинах через Грузию. Теперь охота идет за мной. Пришлось умереть. Все. Я уехал бы на год-два в Армению к своим. В той избе ждал звонка от родственников Данеляна, а тут тебя приволокли.

— Почему сразу с женой и сыном не уехал?

— Дела оставались.

— Стоп! Где твой мобильный?

— В избе, в бидоне на полке, у самой стены, я же говорил.

— Не было там телефона, я все обшарила!

— Значит, твои упыри забрали, — рассмеялся Леха. — Я б вернулся туда, но стало совсем худо, понял, что не дойду. Я же сюда от источника случайно вышел, ничего не соображал от боли. Прямо к твоему дому. Кстати, когда очнулся и тебя увидел — решил, уже того, кончился, — улыбнулся Валевский.

Ляне вдруг быстро показали и убрали картинку — она валяется на койке в избе, одна рука свешивается до пола. Двое шарят по навесным полкам, один сбрасывает бидон на пол, наклоняется. Выпрямившись, отдает другому мобильный. Бидон ставит на место.

— Поживешь еще… Леха, мне идти пора, — попыталась Ляна подняться со столика. Голова закружилась, она стала падать на Валевского. Тот успел подхватить ее здоровой рукой и аккуратно усадил рядом.

— Не, не дойдешь, — Валевский покачал головой. — У тебя здесь совсем ничего съестного нет? Запасов каких-нибудь, дачница ты наша…

— Ага, погреба набиты. Недалеко тут, в усадьбе Фандо. Знаешь, где это?

— До трассы ближе, наверное.

— Вот именно, — чуть не заплакала Ляна, вспомнив подвалы под гостевым домом, где на стеллажах рядами стоят банки с домашними заготовками, которыми увлекается жена садовника. «Это мой спорт!» — говорила та, когда над ней посмеивались. Сейчас бы одну баночку с вареньем…

— Мечтаешь?

— Пошли! — вдруг приказала она: перед мысленным взором встала картинка — другой подвал, полки, ряды банок. Соседний дом, который стоит на высоком берегу. Спуск в подвал…

Двум калекам достать вожделенные банки оказалось не так-то просто. Ляна решила, что в подпол полезет сама, потому что лестница вниз выглядела хлипкой. И правильно, некоторые перекладины деревянной лестницы сгнили, но главный сюрприз ждал ее в конце пути — не было двух нижних. Ляна повисла на руках, ее роста не хватало, чтобы достать ногами до земляного пола. Вместо того, чтобы расстроиться, она рассмеялась. Зажмурившись, она отпустила обе руки сразу и упала на что-то мягкое. На ощупь Ляна определила, что это, скорее всего, рыболовные сети.

— Жива? — без тени беспокойства спросил Леха.

— Нет, убилась тебе на радость, — съязвила Ляна, немного обиженная равнодушным тоном нового знакомца. И подумала — а ему же выгодно, если ее не станет — никто о нем не узнает. Сейчас вот крышку погреба опустит, а сверху — стол дубовый, и — прощай, Лянка. «Не опустит», — прозвучал в голове уже знакомый голос.

— Что там?

Ляна не ответила. Примерное расположение полок она помнила, но в полной темноте резкие движения делать опасалась — банки-то стеклянные.

Когда Ляну, кое-как помогая одной рукой, на свет божий вытащил Леха, оказалось, что в импровизированном рюкзаке, который смастерила из какой-то тряпки, она принесла шесть банок. Но только в двух из них оказалось засахарившееся варенье из лесной земляники. Четыре были с солеными грибами, которые есть было опасно.

— Я тут пошарил немного… — Леха совсем не выглядел смущенным.

Ляна с удивлением смотрела на Валевского. «Вот как. С какой целью шарился в чужом доме, интересно? — задала она мысленно вопрос. — Любопытство или ты, Леха, все же вор? Может, и убийца?»

Ответом ей был легкий ветерок, пробежавший по позвоночнику. «Он не все тебе рассказал», — без эмоций сообщил знакомый комментатор.

* * *

Юля вычислила агрегатора такси за пять минут, связалась с диспетчерской, узнала номер машины, которая увезла от «Вертикали» Ляну Фандо. По данным водителя нашла номер его мобильного. Беспокоить с такой скудной информацией Сотника не стала, переговорила с таксистом сама. Пожилой мужчина тут же вспомнил очень грустную рыжеволосую «девочку», которую отвез по адресу на Воскресенскую, то есть к дому, квартиру в котором Фандо только что продала. Круг замкнулся. Юля обзвонила диспетчерские всех шести агрегаторов такси — Ляна в тот день и до сего дня их услугами не пользовалась.

Юля еще раз внимательно просмотрела детализацию звонков ее мобильного. После вызова такси к «Вертикали» Ляна звонила только в Германию, в полицейское управление Дрездена. Разговор длился минуту, двадцать секунд. От них же был вызов чуть позже. Этот разговор был дольше, целых три минуты. «Наверняка Ляна предупредила, что прилетает, билет к этому времени у нее был уже выкуплен. Это был последний контакт. А почти с трех часов дня мобильный вне доступа. Разрядился? Допустим. А почему не зарядила? Потому что уже не могла… жива ли?

Она сообщила обо всем Сотнику, но свои сомнения озвучивать не стала.

Юля никогда не заходила во двор ее дома, хотя часто мимо спускалась пешком к пляжу. Зрительно она представляла въезд во двор — очень низкую арку, и знала, что внутри двора три дома стояли буквой «п», образуя совершенно закрытое пространство. Въезд был перекрыт автоматическим шлагбаумом.

Юля открыла на ноутбуке Яндех-карты, панораму. Конечно, снята она была несколько лет назад, но ее интересовал дом почти напротив въезда во двор Ляны, справа от музыкальной школы (у которой вместо видеокамеры над дверью — муляж!).

Это был трехэтажный особняк позапрошлого века с балконом на втором этаже, прямо над парадным входом. Слабая надежда на то, что жильцы повесили камеру — все-таки, оживленный спуск к Волге, в жару люди толпами спешат на пляж, мало ли что. Юля, насколько смогла, приблизила изображение. Камеры над входом не было. «Можно опросить жильцов, вдруг кто-то заметил что-то подозрительное. А что именно? Чужую машину с бандитами? Смешно. На спуске к пляжу только ленивый не оставляет свое авто, стоянки вдоль Набережной всегда забиты машинами. Кто за ними следит? Людям делать больше нечего?» — с разочарованием подумала она и тут заметила в открытом окне человека, который держит у лица бинокль. Тот стоял вполоборота к окну, немного подавшись вперед, и рассматривал, как можно было догадаться, спуск к Волге. Лица видно не было, торс скрывал горшок с цветком на подоконнике, так что определить пол и возраст наблюдателя было невозможно. Но это было не так уж и важно. «Да! Да! Слава любопытным дедкам и бабулькам!» — не сдержала эмоций девушка, будучи уверенной, что у молодежи и людей среднего возраста на такое занятие времени нет.

* * *

Михаил не успел пройти до выхода на лестницу, как его догнал звонок Страхова. Он ответил, что зайдет в кабинет, и отключился.

— Михаил, Юрьевич, проявилась Светлана Соболь. Рейс прибудет через час двадцать. Вы со мной?

— Нет, возьми Дудникова. Думаешь, ей кто-то сообщил о гибели мужа?

— Возможно. Зачем бы ей билет менять? Обратный был на понедельник. За ней там, в Туапсе, присматривали. Вела себя как обычно — пляж, отель. А потом вдруг рванула в аэропорт. Зарегистрировалась на рейс, вылет в тринадцать двадцать пять. Да! Пономаренко утверждает, что Светлана Соболь к делам мужа непричастна. Они вообще только по закону женаты, не живут вместе больше года, но официально развод не оформлен. Опрашивать Соболь сами будете?

— Вряд ли, Артем. Сам справишься. Подожди, отвечу, — Сотник посмотрел на экран мобильного, звонила Юля.

— Да, Юля, я понял. Номер дома? Справа от школы. Второе окно от угла. Спасибо, проверю.

— Артем, держи меня в курсе, — Сотник кивнул Страхову и пошел на выход.

Особой надежды, что этот человек с биноклем живет все там же и по-прежнему следит за горожанами у Сотника не было, но проверить стоило. Юля вновь его удивила, у девочки незаурядные способности выуживать информацию почти что из ничего. И помогает она ему в личном деле. Пока личном, потому что он сейчас же отправится к начальству и попросит, нет — настоит на том, чтобы Ляну Фандо официально объявили в розыск. Оснований более чем достаточно.

Разговор с полковником не занял и пяти минут, возражать Сотнику Рожнов и не собирался. «Давай, Миша, подключай своих, вполне может статься, что история с исчезновением Ляны Фандо станет восьмым эпизодом в деле квартирных мошенников», — приказал тот. И добавил: «Не дай бог, конечно».

Сотник чуть не сплюнул трижды прямо на глазах начальства. И он туда же! И все-таки Ляна не вписывалась в компанию жертв по главному параметру — Михаил знал, что Ляна не пьет. Совсем. Невозможно ее накачать насильно алкоголем, она не притронется даже к первой рюмке, какой бы повод ни был. «Ты в этом так уверен, Сотник? — вдруг оборвал он свои мысли. — Такого повода, как сейчас, у нее не было никогда. А вдруг сорвалась?»

Выйдя из кабинета Рожнова, Михаил задумался. К свидетелю с биноклем, который может и не оказаться свидетелем, он еще успеет. А что, если сейчас зайти в бывшую квартиру Ляны — Ткачев ясно дал понять, что спешит именно туда: якобы, должны подойти электрики из городских сетей. Вещи Ляны Ткачев вывез все, можно не сомневаться, рисковать, чтобы что-то придержать, он не стал бы. И часть вещей он упаковывал сам, как Ляна и просила. Может быть, заметил что-то необычное? Например, какую-то записку, оставленную на столе, не до конца заполненную коробку, как будто что-то ее отвлекло, недопитый чай, надкусанный бутерброд, да мало ли…

Михаил взялся было за телефон, но потом решил о своем визите Ткачева не предупреждать. Ну, не застанет, так не застанет.

Дверь Ткачев открыл сразу, радушно пригласил войти, словно ждал Сотника как дорогого гостя.

— А я только что вот проводил человека из электросетей — счетчик менять придется, просрочен. Еще и штраф насчитали. Хотя это же не моя проблема, Ляны Шандоровны. Но да ладно, я же понимаю, ей не до таких мелочей, — тараторил он. — А у вас еще вопросы, товарищ майор? Это вполне естественно, говорили-то мы с вами, можно сказать, на бегу. Но слава богу, я везде успел… вы проходите, проходите. Мебели, правда, нет никакой, вот только стул. Притащил из сарая. Соседка подсказала, какой сарай относится к этой квартире. Душевная женщина…

— Борис Николаевич, много вещей прежней хозяйки пришлось упаковывать? Вспомните, может быть что-то привлекло ваше внимание. Важна каждая мелочь, — оборвал говоруна Сотник.

— Много? Как сказать… я сюда приехал сегодня очень рано, не было и семи. Хотел масштаб работы оценить, а уж потом с женой вместе сложили бы вещи Ляны Шандоровны. Большая часть, на мой взгляд, была собрана. Несколько коробок стояли открытыми, пришлось только скотчем заклеить. Я решил, что справлюсь один, жене и дома еще возиться и возиться. Нам же тоже переезжать!

— Что именно упаковали вы?

— Во-первых, оставалась посуда в горке. Я решил, что переложу кухонными полотенцами, салфетками, тогда не разобьется. Ехать тут — только за угол завернуть, и уже на месте. Получилось полных две коробки. А вот все, что на кухне, Ляна Шандоровна приказала на помойку. С этим я разберусь позже. Горку я освободил, в этой комнате еще стол был буквально завален фотоальбомами. И еще были рассыпаны отдельные снимки. Каюсь, не удержался, все посмотрел. В основном снимки старые, да и кто сейчас распечатывает? Все в телефоне…

«Телефон Ляны! Как я мог забыть! Кретин!» — выругался про себя Сотник.

— Вам не попадался ее мобильный?

— Нет… так она с собой наверняка взяла! Куда сейчас без связи? А что, до сих пор не отвечает? Плохо… Может, затерялся среди вещей? Если разряжен, так и не найти.

«Последняя локация — эта квартира», — вспомнил он разговор с Юлей.

— Тогда искать нужно на кухне. В остальных комнатах — пусто. Я всю мебель вывез, даже детский стульчик. Несовременный такой, краска облупленная. У меня самого был похожий. Пойдемте, посмотрим?

Сотник первым зашел в тесное помещение.

— Зарядку я вынул из розетки в спальне, бросил в коробку, точно помню. И беспроводные наушники в коробочке отправил туда же, обнаружил их рядом с кроватью на тумбочке. Еще там лежала закладка явно ручной работы…

— На кухню при погрузке никто не заходил? — перебил Сотник.

— Нет! Я дверь прикрыл плотно. Сказано же было, оставить все, как есть.

— Это вы здесь закусывали? — Михаил кивнул на подоконник, на котором находились остатки еды: стаканчик йогурта и надкусанная булочка на блюдце.

— Да что вы! Я бы за собой убрал.

«Ляна тоже убрала бы. А почему не доела? Это что-то значит? А ничего это не значит, в ее состоянии кусок в горло не полезет. Что смогла, то проглотила», — подумал Сотник и открыл холодильник — тот был пуст.

Он методично осматривал шкафчики, выдвигал ящики, но телефона нигде не было. «Мог Ткачев его присвоить? Наверняка крутой аппарат Фандо жене приобрел, заманчиво», — Михаил внимательно посмотрел на нового хозяина квартиры Ляны.

— Так телефон вам не попадался, только зарядка и наушники, я правильно понял? — решил он уточнить.

— Именно так. Будь иначе, я бы вам сказал, — твердо ответил Ткачев. — Товарищ майор, не знаю, важно ли…

— Говорите!

— Сейчас только пришло на ум, что меня удивило по-настоящему. На столе в комнате стояла пустая рюмка. В горке их еще пять таких же было, комплект так сказать. Машинально понюхал — водка. Я считал, Ляна Шандоровна такая приличная женщина… а тут…

— Она не пьет!

— Вот и я говорю. Может, в гости кто заходил?

— Возможно. Это все? — Сотник не удивился. У Ляны в баре всегда стояли бутылки с алкоголем — дарили благодарные клиенты. И редко когда хотя бы одна была откупорена.

— Так странность в том, что самой початой бутылки с водкой не было. Нигде — ни в баре, ни в мусорном ведре. Выпила? А тара где?

— Это невозможно! Ляна не пьет! — повторил Сотник.

— Тогда версия с гостем звучит убедительно, не так ли, товарищ майор? Кто-то навестил ее уже после сделки. С какой целью, извиняюсь?

— Ваши деньги она положила на счет, если вы об этом.

— А карта при ней, думаете? Зная пин-код… если, вдруг, кто-то близкий, но не совсем порядочный… мог и украсть!

Сотник не ответил. «Единственный близкий в этом городе у нее — я. И мне не нужны ее деньги. Мне нужна она сама», — подумал он, однако принимая правоту Ткачева.

Михаил вышел, попрощавшись и напомнив, чтобы тот позвонил, если вспомнит еще что-то важное. Он был уже не так категоричен в своем мнении о Ткачеве — мужик, казалось, искренне переживал за бывшую хозяйку своего нового жилья и даже пытался помочь. Ну, а болтливость, что ж — не такой уж и большой недостаток.

Сотник вышел из арки и перешел на противоположную сторону улицы.

Окна нужного ему дома были так низко расположены, что, немного потянувшись, можно было достать рукой до форточки. Сейчас окно было закрыто, но штора была опущена лишь на одной половине, за другим стеклом рамы стоял старик, и в руках у него был бинокль.

«Уже хорошо. Еще бы вспомнил, что было вчера», — с надеждой подумал Сотник. Он постучал по стеклу, плотно приложил к нему раскрытое удостоверение и кивнул — мол, открывайте.

Старик был тощ, подвижен и смешлив. И с ходу предложил «смочить» горло яблочным сидром собственного изготовления.

— Моя Лидуша сейчас на даче, а я не любитель шести соток, зато все заготовочки на зиму — на мне. Да вы проходите, товарищ майор Сотник, я правильно назвал фамилию и звание? Зрительная память у меня отличная, обычно запоминаю текст с первого прочтения. Макар Валентинович Голдин, бывший актер нашего драматического театра, к вашим услугам. Чем могу быть полезен? Присаживайтесь, — он легко одной рукой отставил дубовый стул от овального обеденного стола.

— Спасибо, — не смог не улыбнуться Михаил, так понравился ему с первых же минут общительный старик. «Сколько ему? За восемьдесят точно», — предположил он.

— Гадаете, сколько мне лет? Девяносто два. Удивлены? Скажу по секрету, что я такой молодец благодаря моей жене Лидуше, звездочке моей ясной. Почти семьдесят лет вместе! Простите за отступление. Итак, я вас слушаю.

— Макар Валентинович, часто вы наблюдаете из окна в бинокль?

— Почитай, каждый день. Привычка, знаете ли, выработалась. Не подумайте чего плохого, кто-то кино любит, а для меня — вот оно, реальное кино. Подсматриваю сценки из жизни, очень полезно для моей профессии. Уж и не служу давно в театре, а привычка осталась. Особенно засиживаюсь у окна, когда Лидуша отсутствует, так время бежит быстрее. Какой день вас интересует? Это же не праздный вопрос, не так ли? Что-то случилось?

— Вчерашний день. После полудня и до вечера. Арка во двор через дорогу от вас, почти напротив.

— Понял. Дом номер пять. Я знаю всех жильцов, там всего два подъезда. С некоторыми знаком лично, остальных наблюдаю частенько. Кто именно вам нужен? Опишите.

— Рыжеволосая молодая женщина…

— Ляна Бадони? Очень и очень приятная девочка. Знаю Ляночку прекрасно с самого ее раннего детства. А с ее бабушкой Софьей Зулич мы даже близко приятельствовали. Заядлая была театралка! Царствие ей небесное. А что с девочкой?

— Пытаюсь с ней связаться со вчерашнего дня. Причину, почему есть повод беспокоиться, называть не стану, простите, Макар Валентинович.

— Я понимаю… служба! Так вот есть мне, что вам рассказать, майор Сотник! — с долей торжества в голосе произнес старик. — Удивила меня одна вчерашняя сцена возле выезда из арки. Но изложу с вашего позволения все по порядку. Ляна здесь давно не живет, уже года четыре, с тех пор, как замуж вышла. Поэтому я даже удивился, когда увидел ее входившей в арку с дорожной сумкой. А вышла она из таксомотора. Это было дней пять назад. Мелькнула мысль, не поссорилась ли с мужем, вот и вернулась в отчий дом. Воображение мое, знаете, так все повернуло, — улыбнулся он и задумался.

Сотник решил, что торопить и перебивать вопросами старика не станет, пусть уж сам строит свой рассказ.

— Больше я ее не видел до вчерашнего дня, поэтому и забылось. А вчера, в пятницу, Лидуша собиралась на дачу, ждали таксомотор до вокзала. Мы оба стояли у кухонного окна, вы сейчас в него мне и постучали. Мой наблюдательный пункт, если хотите! Так вот. Около трех часов дня двое мужчин вышли из арки, один обнимал Ляну за талию, другой придерживал за локоть. Показалась она мне, простите, выпившей лишнего. И Лидуша так подумала, оба мы ужаснулись — не припомню, чтобы девочка увлекалась спиртным. Тут позвонил таксист, он заехал во двор с другой улицы, ждал у черного входа. А мы им не пользуемся совсем, только соседи со второго этажа… Но не суть… Пока Лидуша с ним общалась, я наблюдал, как эти двое мужчин усадили Ляночку в автомобиль, припаркованный чуть далее арки, где растет старый клен. Я хотел указать на этот факт Лидуше, но обзор заслонил наконец подъехавший к нашей парадной таксомотор. Я подхватил вещи…

— Макар Валентинович, вы смогли бы узнать похитителей? — на этот раз перебил старика Сотник.

— Похитителей? А ведь пожалуй, что так… Жаль, эта мысль вчера меня не посетила! Получается, все же беда с Ляночкой приключилась… Да. Одного, скорее, опознал бы. Лицо разглядел в бинокль, когда тот садился за руль. Прежде, чем сесть — осмотрелся вокруг. Как же я не подумал, что это — подозрительно! Но о другом мужчине могу сказать только, что тот высокого роста и крупного телосложения.

— Посмотрите, — открыл галерею на телефоне Михаил. — Может быть, кто-то из них?

— Вот этот вне сомнения. Мужчина в возрасте. Второй был моложе значительно.

«Волощук. Он старше всех. А крупный — Головатый», — констатировал Михаил.

— Ну-ка, верните-ка мне прежний снимок, товарищ майор. Да, с долей уверенности могу опознать и этого гражданина. Но все же есть сомнения, не обессудьте.

«Головатый и Волощук погибли. Но Ляну в неадекватном состоянии куда-то отвезти успели. Жива ли?!» — ужаснулся Сотник.

— Скажите же, майор Сотник, думаете, с девочкой беда? — совсем разволновался старик.

— Не буду скрывать, Ляна пропала. Не выходит на связь, квартиру эту продала…

— Так это ее вещи сегодня грузили! Вот незадача! Знали бы мы с Лидушей, что продается ее квартира! Сын наш очень хочет перебраться к нам ближе, район-то замечательный во всех отношениях! Продала, значит… тогда совсем непонятно, почему чужие люди занимались погрузкой. Газель во двор въехать не смогла, арка-то низкая. Поэтому таскали мебель прямо на улицу. Мужчина всем руководил, среднего возраста, неприметной внешности. Наняла кого-то, видимо.

— Это был новый хозяин квартиры.

— Вот как. А Ляна-то куда подевалась? — вновь всполошился бывший актер.

— Макар Валентинович, номер машины, куда ее усадили, не запомнили? — не ответил на его вопрос Сотник.

— Так я и не видел! Вот марку вам назову — микроавтобус «Форд Транзит» темного цвета. Почти черный. У сына моего такой же, почему и запомнил.

— Спасибо, вы очень помогли, — поблагодарил Михаил искренне и попрощался. Расстроенный старик проводил его до выхода.

Михаил не знал, что думать. Нет, он думал, но гнал от себя эти мысли. Потому что, в похищении (в этом он уже не сомневался) замешаны аферисты. И у них уже не узнать, куда они увезли Ляну. Похоже, она все же восьмая жертва, последняя. И ни Краевская, ни Ткачев скорее всего непричастны к афере — схема совсем другая, участие нотариуса обеспечил сам Фандо. А эти сопроводили Ляну до дома, а дальше… Что же случилось дальше?! Как ее сумели напоить?! Убивать в квартире не стали…

«Ляна жива и точка. И сделка чистая. Ее могли отвезти туда, куда просила. В новой квартире она не появлялась, «нора» сгорела, в усадьбе Фандо ее никто не видел. Остается — дача! Это не похищение, никто из этого города не рискнул бы похитить жену Георга Фандо!» — уговаривал он себя, однако сознавая шаткость такого довода. Ведь эти четверо аферистов, а то и убийц, были приезжими. И кто такой Георг Фандо, могли просто не знать.

Сотник хотел доехать до Мальцева, показать фотографии подозреваемых в похищении Ляны и ему — вдруг признает в одном из них того мужика с сумкой, который накануне пожара мог обнести «нору» Ляны. Но на перекрестке резко свернул в другую сторону. Он спешил за город, подгоняемый тревогой, почти паникой. «Если ее и там нет, что будешь делать, Сотник? Искать труп? Труп любимой женщины. А жить сможешь, когда найдешь? Работать, есть, дышать? Не сможешь. Тогда одна дорога — обратно в штурмовую, а там — «Работаем, Сота! Работаем!». И без башки, без страха, с оглядкой только на них, кто за тобой…» — думал Михаил, все больше прибавляя газу.

Он не заметил, как на такой запредельной скорости проскочил пост автоинспекции перед мостом. Пришел в себя, когда в зеркало заднего вида заметил машину с мигалкой, которая пыталась его догнать.

Объяснялся недолго, ребята оказались знакомыми, отпустили с устным покаянием. А Сотник поспешил дальше.