— Миша, ты как здесь? — удивилась Ляна, когда вышла из спальни, услышав знакомый голос.

— Подумал, что в город отвезу тебя сам, никому не доверю, — явно попытался отшутиться тот, но ей было не до шуток. Разговор с полковником, хотя и очень короткий, не успокоил, а только насторожил еще больше. Она не могла понять, почему такая честь оказана ей, вдове бизнесмена, а никак не военного героя или известного ученого, например. Полковник прибыл сообщить о причинах авиакатастрофы, пусть и официальных, в мундире. И это в выходной день! Говорил о каких-то заслугах Георга загадками, без подробностей и намекнул, что заслуги эти непременно будут отмечены районными властями в свое время.

Она было подумала, что речь идет о донатах на СВО, но при чем здесь полковник Следственного комитета? Почему не военный-то?

— Ляна, что-то случилось?

— Ты видел полковника? Ты должен его знать, он из твоей конторы. Объясни мне, какое отношение ваше ведомство имеет к гибели моего мужа? Я поняла, визит его официальный.

— Я так не думаю. Мне кажется, отношения Фандо и полковника скорее дружеские… или наоборот, — ответил Сотник, а Ляна уловила в его голосе нотки сомнения.

— Что — наоборот? Не дружеские? Конфликтные?

— Мой начальник…

— Подожди… Твой начальник?!

— Да, я подчиняюсь непосредственно полковнику Рожнову, что тебя удивляет?

— Миша, я тебя никогда не спрашивала, но — как ты попал в городское управление СК? Ты же работал здесь, в Заречном районе?

— Переводом. Предложили, я согласился. Сразу получил очередное звание. В чем проблема?

— То есть, Рожнов тебя взял в свой отдел?

— Да, Ляна, взял. Не понимаю твоей озабоченности. Что не так?

— Я думаю, мой муж приложил руку к твоему назначению. Непосредственно Рожнову было настоятельно предложено тебя взять на службу в отдел. Именно поэтому он сегодня приехал сам, а не поручил сообщить о результатах расследования авиакатастрофы, например, тебе. Учитывая, что мы давно знакомы. Я только хотела бы знать… характер их отношений.

Ляна вдруг подумала, что Сотник может обидеться. Выходило, должность он получил по протекции.

— Ну, знаешь…

«Обиделся. Дались мне эти отношения между мужем и полковником! Тем более, что сейчас уже не имеет никакого смысла копаться в прошлом. Георга нет. Мамы нет, Сани. И думать нужно только о Любочке, а я…» — Ляна подошла к Михаилу и взяла его за руку.

— Миша, прости. Не могу назвать себя сейчас мыслящей адекватно. В голове каша из вопросов без ответов. На самом деле важно одно — поездка в Дрезден. Рожнов не сказал, в каком состоянии Любочка. Только сообщил, что та в детской клинике. Я чувствую, что с ней все уже хорошо. Но что было, даже не представляю. Простишь?

— В предпоследний раз, — улыбнулся Сотник. Взгляд смягчился, он легко пожал ее руку и отпустил. — Ты ведь до визита Рожнова знала, что дочь жива. Так? От кого?

— От Насти. Яшка меня к ней привел. Все, что происходит, не случайно, а взаимосвязано, Миша. Сделка, мое похищение, Валевский, трупы в лесу, убитый кем-то Сабитов, Жуковка, цыганский крест. Цепочка еще не прервалась, должно еще что-то произойти, и все замкнется на одном единственном человеке, я уверена. И этот человек — убийца.

— Ты все свалила в кучу, так не бывает. Валевский и Сабитов, пусть и крест к ним в кучу — отдельная песня. Они оба из Жуковки, одноклассники, хорошо знакомы с местными цыганами. Сабитов выкрал крест Любы, но продал только цепь. Кстати, Настя в свое время даже намеком не дала понять, что знает вора.

— Нашли, кому он продал цепь?

— Да. Некоему Марку Эпштейну, ювелиру. После разговора с ним станет ясно, знал ли он о самой цыганской реликвии. Или просто прикупил золотой лом для работы. Если знал, мог хотеть заиметь. Возможно, пошел на преступление.

— Сомневаюсь… не он убийца Сабитова, — задумчиво произнесла Ляна, не почувствовав привычного подтверждения. Она опустила веки…

— Человек в плаще в лесу невысокий, а ювелир, можно сказать, по сравнению с ним — гигант. И рост, и комплекция. Нет, креста он в руках не держал. Сверток спрятал под полой плаща убийца… — произнесла она и открыла глаза.

— Интересно, почему Сабитов не продал крест сразу, как украл? Четыре года выжидал.

— Боялся, Миша. Цыган боялся, их мести. Возможно, деньги срочно понадобились. Миша, прости, пора ехать. Мне еще сумку нужно найти в коробках, там паспорта, карта. Ткачев, уверена, не глядя сунул ее в первую попавшуюся коробку. А еще непонятно, где мой мобильный?

— Совсем забыл! Подожди, позвоню. Если его кто-то включил, определим локацию.

— Даже, если он выключен, в нем установлен маячок, найти можно.

Сотник отошел от Ляны, она обвела взглядом гостиную. Вернется ли она сюда? Вряд ли. Только за вещами Любочки, любимыми ее игрушками, да памятными мелочами. Странно, но покидать усадьбу Ляне было совсем не жаль. Она не то, чтобы не любила этот огромный дом, скорее, не считала его своим. Жила, как в отеле, не пытаясь что-то переделать по-своему. Пожалуй, единственное, что изменила за эти четыре года — купила новые портьеры и текстиль в спальню.

— Ну, как?

— Юля позвонит, как только выяснит. Воскресенье, она не дома. Через пару часов освободится. Не критично, да?

— Ну… наверное. Правда, я старый свой телефон не нашла, а новый не купила. Карту забери, Миша, спасибо, — она достала из кармана шелковой блузки его банковскую карту и протянула ему. — Я забрала из сейфа наличные.

Он кивнул.

— Миша, ответь мне на еще один вопрос. Это важно. Ты когда-то заверил меня, что Георг чист перед законом. Ты проверял? Или так просто сказал, чтобы я отстала? О наезде на жителя Жуковки я в курсе. А что еще противозаконного совершил мой муж?

— Мне о грешках Георга ничего не известно, — спокойно ответил Сотник. Но Ляна не поверила, потому что и на этот раз словам друга подтверждения не было. Не бегал холодок по ее позвоночнику, и «голос», как назло, молчал.

* * *

Пока Ляна проверяла, все ли взяла, что наметила, Сотник переговорил с Тарасовым. Тот еще пребывал в шоке от гибели Фандо, соображал не очень споро, что раздражало Михаила — не барышня же, бывший спецназовец! Даже мелькнула мысль, не настоять ли на поездке с Ляной самому. Аргументы для Рожнова он найдет, но вот почему Ляна хочет ехать только с Тарасовым, а не с ним?

Ляна спустилась на первый этаж, неся лишь небольшую сумку. Тарасов тут же ринулся наверх, чтобы забрать остальные вещи и вернулся с двумя чемоданами. Сотник загрузил все в багажник своего авто, кивнул Тарасову и сел за руль. Ляна еще несколько минут что-то втолковывала мужику, который стоял с потерянным видом. В конце концов Ляна оставила его в покое и направилась к машине.

— Что-то с Тарасовым не то, — с досадой произнесла она, когда села в машину. — Миша, он совсем на себя не похож. Как будто чего-то боится. Ты заметил? Ты же его хорошо знаешь, с твоей подачи Георг взял его на работу! Не молчи! Мне с ним лететь в Дрезден!

— Давай, я полечу.

— Ты не ответил!

— Правда? А по-моему, ответил. Если сомневаешься, что мешает поменять его на меня?

— Ты нужен здесь, кто найдет моих похитителей? А убийцу Сабитова?

— Местные найдут убийцу, Ляна. А тебя похитили аферисты, которые мутили с квартирами. Осталось найти вдохновителя этих афер. Исполнители мертвы, но задержана нотариус, сейчас идет рутинная работа по сбору доказательств, опера с ней прекрасно справляются. Выйдем и на главаря банды, не сомневайся.

— Я не знаю, сколько мне понадобится времени, чтобы уладить все формальности там, Миша. И можно ли будет перевозить Любочку? А если я застряну на неделю, месяц?

— Тогда я вернусь, а по надобности прилетит Тарасов. Решайся, Геннадий и впрямь сейчас не в себе. Лучше бы ему пока остаться в усадьбе.

— Согласна. И все же странно…

— А вот об этом подумаешь, когда вернешься. Ляна, мне нужно заскочить домой не надолго, буквально минут на десять, — не стал уточнять зачем, Сотник.

На самом деле ему нужно было скинуть на флешку с домашнего компа кое-какую информацию о Тарасове. Он когда-то действительно рекомендовал Геннадия Георгу Фандо. И, помнится, по личной просьбе самого Тарасова, которого знал без малого десять лет. Ну, как знал… как и многих, с кем сталкивался по службе. Фандо тогда решил сменить охранное агентство. Сотник скинул Георгу всю папку с досье, мол, разбирайся, но сам эту папку не открывал.

А сейчас вдруг об этом вспомнил…

— Миша, а что у тебя с визой? — вернула Ляна его одним вопросом в действительность.

Это не Тарасов странный, а он, Сотник. Его шенгенская виза закончилась лет пять назад. А у Тарасова оказалась не так давно оформленная многократная на полгода. «Кретин. Рядом с ней ничего не соображаю. Боюсь отпустить, а она, кажется, мыслит более здраво, чем я», — подумал он.

— Давно просрочена, — с досадой выдал он.

Ляна лишь кивнула и закрыла глаза. Только когда они выехали на трассу, он понял, что она заснула…

Он так ее любил! При одном беглом взгляде сбивалось дыхание. Глубокий вдох не помогал, наоборот, еще и сердце начинало покалывать. Что за напасть! Именно сейчас он нужен ей здоровым и с холодно мыслящей головой, чтобы принимать за нее решения. А он… о чем думает?! Если бы не нужно было следить за дорогой, смотрел бы, не отрываясь, на нее. И держал за руки, передавая свое тепло — ее ладони ледяные, словно долго находилась на морозе без перчаток. Какие перчатки?! Лето, жара под тридцать, а кондиционер в машине он включить боится, слегка окно только приоткрыл со своей стороны. Вдруг продует? Когда это он так беспокоился? И о ком? Да ни о ком, только о щенке, когда тот вдруг стал чихать, как человек. Он тогда в ужас пришел — нос горячий, а взгляд собачий… всю душу выворачивает. Выдернул из постели бедного полковника — что делать?! Ребенок умирает! Слава богу, Рожнов адекватно отреагировал, передал телефон жене. Ольга Алексеевна обстоятельно расписала, чем лечить, и заверила, что к утру «наш мальчик» будет здоров и весел.

Он тогда не спал ночь, нос Алтаю трогал…

Сотник усмехнулся — хорош! Сравнил любимую женщину со щенком!

Он почему-то до сих пор отделял Ляну от ее детей. Даже от Любочки. Потому что, дочь — от Фандо? Нет! Он просто не хотел ее ни с кем делить. А сейчас вдруг подумал, что той Ляны, в которую давно влюбился сходу, на раз, уже нет. Тогда она была свободна, хотя и так же далека от него, как и после замужества. Впрочем, как и сейчас, несмотря на то, что сидит рядом.

Короче, решил Сотник, ничего в их отношениях не изменилось. И глупо надеяться, что вдруг да полюбит. С чего бы?

Михаил припарковался прямо напротив своего подъезда, благо в воскресный день, как обычно, стоянка была свободна от машин. Он осторожно дотронулся до плеча Ляны. И первое, что услышал, когда та открыла глаза — прости, заснула… Она стала часто извиняться, вот, что изменилось. Причем серьезно, без обычной усмешки, к которой он привык — мол, прости, друг, хотя и не за что. Усмешка переходила в открытую улыбку, а зачастую и в смех — наверное, он выглядел потешно. Да точно так! Он при ней всегда глупел…

— Посидишь в машине или поднимешься? Мне нужно минут десять.

— Посижу.

Он обернулся, когда входил в подъезд, и тут вспомнил, что мобильный Ляна так и не купила. Если что, даже не позвонит. А что может случиться с ней на дворовой парковке за несколько минут?!

Сотник пробежал глазами по анкете, вроде бы ничего такого — Чечня, увольнение в запас… что-то щелкнуло в памяти, вроде бы по ранению ушел или нет? Другая причина? Но мысль эта тут же отошла на задний план, главное — Ляна. Он вынул флешку из компьютера, зачем-то выглянул в окно, даже постучал по стеклу. Потом, поняв глупость поступка, вышел на лестничную площадку, закрыл дверь на два замка и побежал вниз.

Ляны в машине не было. Окно было опущено до конца, на панели лежала разорванная резинка для волос. Он открыл багажник — ее вещи были на месте.

Сотник бестолково метался по двору — куда она могла пойти, даже не представлял. Поблизости не было ни магазинов, ни даже ларьков. Если бы вдруг захотела подняться в квартиру, то они б столкнулись на лестнице. Только если поехала на лифте… Михаил рванул к подъезду, но вспомнил, что лифт, пока он бежал вниз, не перемещался. Не слышал он, чтобы кабина двигалась!

Во дворе не было ни души, у кого спросить — кто видел рыжеволосую женщину? Не у кого. Не бегать же по квартирам, вдруг кто у окна стоял, когда она… или ее?! Опять похищение?! Бред!

Сотник растерялся. Никогда такого не было, чтобы он не знал, что предпринять.

— Че потерял, мент? — услышал он голос откуда-то снизу. Сотник пригнулся. Из узкого окошка у самой земли на него смотрел незнакомый мужик. — Погодь, выйду.

Из двери, ведущей в подвал, вышел человек в рабочем комбинезоне.

— Не видели женщину около вон той машины? — кивнул Михаил на свой «Форд».

— Рыжую, что ль? Так она с каким-то кентом на джипе укатила. Что ж ты ее так напоил, что она на ногах не стояла?

Сотник посмотрел на мужика с ужасом.

— Погодь… Или не ты напоил?! Так че, похищение это?! Ну, дела…

— Что за джип?! Цвет?! Номер?! — заорал он.

— Черный! Типа этот, гроб такой квадратный.

— «Ленд Ровер», «Хаммер»?

— Вот, «Хаммер». Номер не заметил, он боком встал.

— Как выглядел человек, который… вел ее?

— Лет тридать-сорок, фиг поймешь. Невысокий, чуть выше женщины и черный, кудрявый, прямо лохматый. Черные штаны и майка черная. На руке — цепь толстая, блестящая, золото, похоже. На второй — часы на ремешке. Щуплый такой, как пацан. Посадил женщину назад, оглянулся вокруг, сел за руль и тут же рванул. Больше ничего не знаю.

— На машине ничего приметного? Надпись, наклейка?

— Не видел. Если б знать… Если че, я в двадцать восьмой живу. Денис Хрулев. В управляйке нашей работаю сантехником.

— Спасибо!

Теперь он знал, что делать. Второй раз за последние два дня Ляна Фандо была объявлена в розыск. На всех постах останавливали черные джипы, и не только «Хаммеры». Он сам рванул по трассе в город, надеясь догнать похитителя — расчет был на то, что тот вряд ли рискнет нарушать правила дорожного движения, поедет медленно. Зато он сам их нарушил, выжав из двигателя максимально возможную скорость. До поста перед въездом в город он не встретил ни одной похожей машины! На посту его тоже не обрадовали. Тогда он набрал номер Юли, надеясь на то, что та быстро найдет адреса всех владельцев «Хаммеров» в их области. И скинет ему фотографии их водительских прав. А он будет искать среди них обладателя черных кудрявых волос.