Юля чисто по-человечески была рада, что с Ляной Фандо все в порядке. Ну по крайней мере, она в безопасности, а рядом Сотник. Вроде бы можно было забыть о женщине, наверняка Ляна уже рассказала, что с ней произошло. Но! Сотник, Юля была в этом уверена, точно связал ее исчезновение с делом квартирных мошенников, посчитав за очередную одну жертву. Которых в процессе расследования может оказаться значительно больше, чем известно сейчас. Но сама Юля не могла просто так отступить от своей версии — ее беспокоила случившаяся почти одновременно с похищением Ляны авиакатастрофа, в которой погибла вся ее семья. Вся! Случайно? Или же кто-то решил жестко наказать или отомстить, или убрать всех из клана Георга Фандо?

О нем Юля собрала информацию быстро — все, что было в доступе. Образ этого человека был столь светел, что она усомнилась, что все так, как о нем пишут. И на солнце есть пятна. Кого-то Фандо достал так, что его решили убить, а заодно и всех, кто ему дорог. Сотник ничего не рассказал, как нашлась Ляна, но Юля была уверена, что исчезла та не по своей воле. Потому что, узнав о смерти близких, скрываться не станешь, наоборот, кинешься узнавать, что случилось, как и почему. Или, если уж совсем невмоготу — уйдешь вслед. Да, да, самоубийство Юля допускала. Хотя это и грех.

Однажды обсуждали они тему суицида с отцом Арсением. Ей тогда уже исполнилось восемнадцать. Один парень из ее бывшей тусовки шагнул с крыши. Сознательно, оставив записку с обвинениями в адрес родителей. Юля знала и отца, и мать — нормальная семья, оба — медики, разве что денег больше других зарабатывают в частной клинике. Этими деньгами и откупались от сына, в чем тот их и упрекнул в последней записке. «Человек решается на суицид, потому что не знает, что с его душой будет после. Представь страшное — стоит твой парень на крыше, думая лишь о том, как накажет родителей. А ведь кроме них есть еще те, кому он дорог — влюбленная в него девушка, бабушка, тетя, брат или сестра…» — «У Стаса сестра, младшая, он ее любил и жалел». — «Вот видишь. Пока летит вниз — вся жизнь перед мысленным взором мельком проносится, и еще то, что после, пока душа его будет рядом с теми, кто остался. И видит он, как сестренка его оплакивает, как ей горько и одиноко без него. И все другие — родители, друзья, девушка… Вот тогда понимает, что наделал, накрывает его ужас от содеянного. Вот этот ужас и запомнит его душа. И будет это состояние души вечным».

Убедил… Но у Ляны Фандо никого близких не осталось. Только Сотник. Но подумала бы она о нем? Это она ему — любимая, а он для нее кто?

А что, если мстили не Фандо, а самой Ляне? Как вариант — ее соплеменники, цыгане. Сокольский упоминал о какой-то тайне ее прабабушки Любы Бадони. Сама Люба умерла, но жива правнучка Ляна Бадони. Что за тайна?

Фантазия Юли могла ее завести в такие дебри, откуда выход только один — разобраться до конца. Юля всегда была дотошной, иногда, как говорила мама, нудной до тошноты и упрямой. Но пока, по крайней мере до завтра, цыганская тема закрыта. Сотник попросил пробить новое имя. Наверное, о нем упоминала Ляна, но без подробностей. А ему именно подробности и подавай.

Алексей Львович Валевский на фотографиях выглядел красавчиком — первым делом она открыла его профили в соцсетях. В друзьях — несколько одноклассников и жена. В отличие от нее он посещал он свои страницы крайне редко. Именно в ее профилях Юля нашла полную информацию о ней самой, фотографии мужа и сына, дома, машин, посты о путешествиях и так далее. Валевские жили открыто, Карина писала посты каждый день. Что показалось странным — последнее посещение ею всех страничек было месяц назад. А дальше — тишина.

Официальной информации о Валевском было мало. Но ее хватило, чтобы сделать вывод, что Алексей Львович был законопослушным предпринимателем с доходами от легального бизнеса, налоги платил вовремя и полностью, на регулярной основе занимался благотворительностью — социальным дом престарелых в Ивановке получал каждый месяц энную сумму в русской валюте.

Неожиданная информация ждала Юлю, когда она уже готова была отчитаться перед Сотником — в СК Железнодорожного района на Валевского было заведено уголовное дело по обвинению в убийстве гражданки Гафицы Тамары Ивановны. Преступник объявлен в розыск. Но не далее как вчера дело было закрыто в связи со смертью подозреваемого.

Странная реакция Сотника на это сообщение Юлю удивила: тот как будто ждал чего-то подобного. Фраза «теперь все ясно» прозвучала с удовлетворением, майор поблагодарил и тут же отключился. Свою версию о цыганах Юля высказать не успела.

* * *

В полной темноте, без фонарика, с одной только мыслью — пропаду, так пропаду, Алексей выдвинулся на поиски тропы, о которой говорила Ляна. Он прошел вдоль домов по практически сгнившему настилу до крайнего. От него пять шагов вправо, и нужно войти в лес. Остановился в недоумении — и где же здесь начало той короткой тропы? Он было пробовал пройти сквозь кустарник, задрал голову вверх в поисках «арки», которую описала Ляна. Несколько раз казалось, что вот они, две сосны, у которых сплелись лапы, действительно образуют зеленую арку. И стоит шагнуть в нее — и ты на верном пути. Шагал, но упирался в непроходимую чащу. Выныривал из арки, находил еще такую же, потом еще, и каждый раз оказывался в тупике. Плюнул, решил вернуться в дом, но неожиданно сообразил — он шагал слишком широко. Вернулся к последнему дому, отсчитал пять шагов помельче и вышел-таки на дорожку. Вскоре места показались знакомыми, вроде проходил уже здесь, и точно — еще метров через двадцать услышал журчание ручейка — источник! Набрал воды, а там уже тропа до избы хожена-перехожена.

Подбирался к дому осторожно, вдруг те, кто привел Ляну, все же рискнули вернуться. Хотя бы для того, чтобы проверить, жива ли женщина.

Изба издалека выглядела нежилой. Ни огонька не видно, ни голосов не слышно. Да и дверь все так же подперта бревном. Значит, не было никого со вчерашнего дня.

Первым делом осмотрелся в поисках той ямы, где трупы. Ляна сказала, что та справа от входной двери. Валевский опустился на колени и тут же в нос ударил тошнотворный запах. Здоровой рукой он нашарил кольцо, но крышку люка поднимать не стал. Просто решил поверить Ляне на слово — тела бедолаг там.

«Кто эту яму вырыл? Точно не дед и не я. Как вообще эти упыри нашли избу? С реки ее не видно, берег крутой и высокий. Если не знать, что ступени в земле среди кустов сделаны, то подняться невозможно», — подумал Алексей. Он убрал бревно, зашел в дом и огляделся.

Пустые бутылки в свете лунной дорожки увидел сразу — они стояли у кровати. Он пнул их ногой. На столе лежал пустой пакет, в котором он в прошлый раз принес пряники и печенье, остатки крестовины рамы и сломанный нож. Алексей недобро усмехнулся, представив, как Ляна из последних сил ковыряет трухлявое дерево этим ножиком. «Убил бы тварей!» — вспыхнула злость на ее похитителей. Он не мог понять одного — почему женщину оставили в живых? Возможно, и остальные жертвы умирали своей смертью от голода и обезвоживания? Дикость какая-то. Милосерднее было бы их лишить жизни сразу. «Что ты и сделал! Убил бедную женщину и сбежал! Добрый убийца!» — упрекнул он сам себя. «Если выживу, сдамся в полицию», — уже не впервые за последние несколько часов подумал Валевский.

В бидоне, как сказала Ляна, мобильного не оказалось. Странно было бы, если б он там был! Да даже, если б и был, толку от него, разряженного!

«Телефон забрали эти двое, к гадалке не ходи. Да и фиг с ним. Меня нет, я умер. Сгорел заживо», — подумал Валевский.

Он устал, к тому же ныла рука. Завтра рано утром он спустится к реке. Если повезет, его заметят рыбаки из Жуковки. Раньше их было на речке немерено — лодки через каждые метров пять. Только давно это было, еще когда был жив дед. У рыбаков наверняка найдется мобильник. Если же нет с собой, отвезут его в Жуковку. Он пойдет в полицию, но не сразу. Сначала повидается с одним человеком, которому доверяет безоговорочно.

Алексей старался не думать еще об одном варианте спасения. Ляна могла не сдержать слова и привести помощь. Не обнаружив его в дачном доме, прямо сюда. Если не в ближайшее время, то утром. Тогда получится не явка с повинной, а арест. И «воскресшему» Алексею Валевскому придется ответить за все, что натворил. И за смерть той женщины в первую очередь…