Учитель действительно не ошибся.

Нас и правда вела новая небольшая стая во главе с молодым самцом. Те самые «не опасные твари», что шли следом, осторожно выжидая и не решаясь напасть.

Но их бывшему вожаку не понравился раскол стаи. Он выследил отщепенцев и пришёл вернуть своё.

Теперь всё встало на свои места.

Голова, ставшая снарядом и угодившая в учителя, скорее всего принадлежала именно молодому вожаку. Тому самому, что вёл стаю за нами, пробуя на прочность и не решаясь напасть. А убитый только что… он, похоже, был либо его приближённым, либо просто отказался снова склонить голову перед прежним хозяином.

Приятной новостью было то, что часть кобольдов всё-таки струсила и удрала. К чемпиону подошло всего одиннадцать особей.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как жар огненной руны разливается по рукам сильнее.

Ждать больше не имело смысла. Глядя на то, с какой расчётливой жестокостью чемпион кобольдов привел стаю к покорности, я понял, что не даст нам уйти. Для него мы были не просто добычей, а способом окончательно утвердить свою власть. Свежая кровь Высших лишь усилит эффект влияния на стаю.

Я не стал дожидаться, пока он закончит свой церемониал доминирования.

Пока молодняк косился то на вожака, то на труп у его ног, я сорвался с места.

Под воздействием эликсира мир вокруг стал четким и пугающе медленным. Я не чувствовал веса двуручника. Раскаленная сталь, отливающая густым вишнёвым светом, казалась продолжением моих рук. Ботинки вгрызались в крошку скальника, выбивая искры, когда я в несколько быстрых прыжков преодолел разделяющее нас расстояние.

Рванулся вперёд и вложился во взмах, целясь ему прямо в рёбра.

Лезвие двуручника не заметив сопротивления рассекло двоих молодых кобольдов, оказавшихся на пути. Клинок легко, почти беззвучно, срезал их головы, и тела рухнули на камни уже без них.

Оставшиеся наконец очнулись.

Молодняк дёрнулся было в мою сторону, оскалив зубы, но из-за моей спины с сухим оглушительным треском вырвался поток молнии. Ветвистый разряд ударил прямо в грудь ближайшему кобольду, на мгновение высветив его скелет под кожей, и тут же цепью перекинулся на остальных. Воздух наполнился запахом горелой шерсти.

Твари повалились на камни в судорогах. Их мышцы беспорядочно сокращались под действием магии, лишая их возможности подняться.

Но вожак каким-то чудом успел отскочить. Одним коротким, почти ленивым движением он разорвал дистанцию, уйдя из зоны поражения моего меча и одновременно увернувшись от остаточных разрядов молнии. Он двигался с грацией хищного кота, полностью игнорируя свои габариты.

Вожак оказался слишком быстр.

Я на мгновение подключил «тень», пытаясь предугадать траекторию его следующего рывка, но тут же понял, что даже так не поспеваю за ним. Даже с усилением и эликсиром в крови он оставался быстрее. Его рефлексы были за гранью того, что я мог противопоставить ему в ближнем бою.

Решив не расходовать резерв «тени» понапрасну, я вскинул правую руку. Сцилла послушно возникла перед глазами.

— Жри! — прохрипел я, разряжая в него руну стихии «плоти» всю без остатка.

Костяные иглы вырвались веером.

Десяток острых, как бритва, костяных снарядов со свистом сорвались к цели. Расстояние было меньше десяти шагов — идеальная дистанция для расстрела в упор. Любой другой на его месте превратился бы в решето, но этот кобольд словно играл со мной.

Первые шесть игл он пропустил мимо, просто покачнувшись всем корпусом. А когда в него полетели оставшиеся четыре, чемпион просто выбросил лапу в сторону. Он схватил одного из своих подопечных, ещё бьющегося в конвульсиях после молнии, и рывком поднял перед собой, словно щенка. Костяные снаряды с влажным чавканьем вошли в тело живого щита. Тот даже не успел взвизгнуть, когда иглы пробили его насквозь и застряли в мышцах, так и не достав до вожака.

Теперь уже чемпион рванул вперёд, и его зазубренный меч свистнул в воздухе, описывая вертикальную дугу. Уклониться я не успевал.

Пришлось принимать удар на сталь.

Я вскинул двуручник, отбивая лезвие врага. Грохот столкновения стали отозвался в зубах, а ладони под магическим пламенем едва не онемели от дикой вибрации. Тяжесть оказалось такой, словно на меня словно обрушился гружённый камнями воз. И всё это лишь одной рукой. Во второй он по прежнему держал мёртвого кобольда.

Пока я пытался удержать его клинок и не дать ему продавить мою защиту, он выкинул новый фокус. Не разрывая контакта мечей, он свободной лапой швырнул пробитого иглами соплеменника прямо в гоблинов.

Зуг’Гал среагировал мгновенно. Перед ним вспыхнула полупрозрачная стена магического щита, но туша прошла мимо. Монстр изначально метил не в учителя. Сидящий в луже собственной крови одноногий калека не казался ему опасным.

Снаряд летел прямиком в Араха.

Полуухий сплоховал. То ли выложился досуха на лечении старика, то ли цепная молния сожгла все его резервы, но он просто не успел закрыться. Я краем глаза увидел, как ещё дымящаяся туша влетает в гоблина.

Араха буквально смело.

В ту же секунду меня накрыло.

Связь «единения» сработала как хлыст. Резкий, фантомный удар в грудь выбил из меня воздух, и равновесие на мгновение поплыло. Этого мига чемпиону хватило и он обрушился на меня целой серией выпадов, оправдывая своё звание с каждым взмахом.

Его тесак летал с такой скоростью, будто весил не больше кухонного ножа. Скрежет, искры, звон раскалённой стали о зазубренный металл. Я едва успевал подставлять лезвие под удары, которые сыпались со всех сторон.

* * *

Последние несколько минут превратились для Зуг’Гала в настоящий кошмар.

Он сознательно экономил силы. Сдерживал себя. Не призывал руну поиска жизни без крайней необходимости, полагаясь на опыт, чутьё и старые, проверенные приёмы. Лес всегда был опасен, но не смертелен, если держать разум холодным и не суетиться.

И вот цена этой осторожности.

Шаман не заметил появление поистине опасного противника. Кобольд-чемпион не только полностью просадил запас его сил, пробив щиты, но и лишил ноги.

Зуг’Гал не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал себя настолько уязвимым. И доходило ли вообще когда-нибудь до подобного.

Даже лёжа в изнеможении в своём шатре в разгар атаки Роя на лагерь Ковенанта, старый гоблин не испытывал ничего подобного. Он помог обороняющимся отрядам гоблинов уничтожить первую, основную волну жуков. Но даже тогда, будучи истощённым, у него хватало сил, чтобы в случае необходимости применять её — «чёрную» руну.

В отличие от тупого Золида гоблин поместил в свою сциллу специально подобранную паразитную руну. При активации руна пожирала лишь несколько рунных орбит, оставляя остальное нетронутым. Взамен старик мог в мгновение ока перенестись в любую из трёх точек на выбор. Туда где он был день, седмицу или луну назад.

Чудовищная плата за спасение. На формирование пятой и шестой орбит он потратил почти половину жизни. Каждая из них стоила ему лишений, боли и утрат.

Но сейчас даже этот путь был для него закрыт.

Резерва не осталось. Сцилла была истощена до предела.

Чудо, что вообще сумел выжить, учитывая полученное увечье и то, что лечением занимался такой бездарь, как Арах. Спасло лишь то, что Зуг’Гал заранее заставил обоих учеников выпить зелье, на время почти обнулявшее плату за применение рун. Без этого у гоблина просто не осталось бы сил удержать учителя в живых.

Теперь же шаману отводилась роль беспомощного наблюдателя.

Один ученик валялся без сознания, второго теснил чемпион, методично загоняя в невыгодную позицию. Зуг’Гал видел это отчётливо и оттого злился ещё сильнее, ведь он привык управлять боем, а не смотреть, как всё решают другие.

Единственным утешением в этой ситуации было то, что уцелевшие молодые кобольды не спешили лезть в бой. Они оттянулись к самой границе леса, держась в полутени между стволами, и оттуда настороженно следили за происходящим. Ни один из них не решался приблизиться без прямого приказа.

Цепная молния пришлась им не по вкусу. В страхе перед новым вожаком кобольды преклонились пред ним, сбившись плотной группой. Из-за этого даже слабоуровневая цепная молния Араха сумела накрыть их всех. Запах горелой шерсти, судороги повалившихся сородичей и ослепляющая вспышка отпечатались в памяти слишком хорошо, чтобы забыть их за пару мгновений. Даже сейчас они инстинктивно сторонились открытого пространства, предпочитая держать дистанцию.

А после того как чемпион использовал одного из них в качестве живого щита, страх перед вожаком служил дополнительным сдерживающим фактором. Никто из выживших не рисковал без прямого приказа ввязаться в драку.

— Арах! — вновь позвал старик, не повышая голоса, но вкладывая в него всё раздражение, на какое был способен.

Ответа не последовало.

Зуг’Гал стиснул зубы. Времени почти не осталось. Он дотянулся до своего сломанного посоха, мысленно извинился перед Меносом и осторожно ткнул острым обломком в бок Араха. Делать это приходилось предельно аккуратно. Один неверный укол, и он рисковал отвлечь человека в самый неподходящий момент.

Иначе он давно бы просто со всей силы ударил гоблина по голени.

Только после шестого тычка Арах глухо застонал, дёрнулся и наконец открыл глаза, мутно глядя перед собой.

— Проснись! — старик снова ткнул его палкой.

Менос вновь удивил старика, демонстрируя чудеса стойкости. Парень умудрялся всё ещё держаться против такого противника. Разумеется, не без помощи стихии «тени», но всё же. Кобольд-чемпион в силе нисколько не уступал почившему Драалу, зато в ловкости превосходил орка на несколько порядков.

И всё же Менос не только избегал смертельных ран, но и несколько раз сумел достать тварь. Не силой, а хитростью. Он ловил чемпиона на ложных выпадах. Дважды вожак купился на эти уловки и поплатился за излишнюю самоуверенность, получив по морде пылающим кулаком. Не смертельно, но унизительно. И достаточно больно, чтобы разозлиться.

Зуг’Гал видел это, и тоже злился всё сильнее.

Потому что время утекало. Секунда за секундой. А Арах всё так же беспомощно хлопал глазами, приходя в себя слишком медленно, тогда как любая ошибка Меноса грозила стать последней. Ведь кобольд уже понял, что можно не опасаться рунной магии. Ведь очень похоже, что человек истратил всё, что имел.

— Живо! — прохрипел Зуг’Гал, ткнув обломком посоха в сторону валяющейся рядом туши. — Разделай его, нэк! Достань хребет!

Арах вздрогнул, глядя на наставника как на сумасшедшего. Гоблин всё ещё тяжело дышал, а его собственная кровь вперемешку с грязью размазалась по лицу. Но спорить со стариком было себе дороже.

— Бросай парню! — скомандовал шаман, когда тот управился с задачей. — Только когда я скажу! Понял, тупица? Не раньше!

Старик замер, не сводя глаз с танца смерти, который Менос вёл на краю обрыва. Он ждал. Чемпион кружил, осыпая парня градом ударов, и в какой-то момент, уворачиваясь от удара Меноса, он разорвал с ним дистанцию, при этом повернулся к гоблинам своим белёсым глазом.

— Сейчас!

Арах размахнулся и швырнул окровавленный хребет.

И чемпион ослепший на один глаз упустил этот момент.

Менос, хвала богам, заметил это и сообразил моментально и ещё больше увеличил дистанцию с монстром, оказавшись у самого края пропасти.

Чемпион среагировал слишком поздно, чтобы помешать Меносу. Но и сам Менос в этот миг оказался открыт, он убрал одну руку с двуручника, лишая себя полноценной защиты.

Они атаковали одновременно.

Кобольд рванулся вперёд, вкладываясь в прыжок всем телом, вытягивая когти, собираясь разорвать человека.

Менос же сделал единственное, что успевал. Едва пальцы сомкнулись на пойманном хребте и руна «плоти» мгновенно переработала расходник.

Всего миг и костяной шквал сорвался с его ладони навстречу чемпиону.

Старый гоблин не сумел рассмотреть попал ли Менос, или вожак сумел увернуться. Чемпион на полной скорости врезался в парня, и, сцепившись в клубок, они покатились к самому краю. В ту секунду, когда должны были сорваться в бездну, реальность внезапно исказилась.

Казалось, что человек вместе с монстром просто провалились сквозь скалу. Они исчезли в одно мгновение.

Глава 6

Я вскинул руку, готовясь пустить в ход последний козырь. В моём рунном арсенале не осталось ничего, кроме огненного осколка, который я успел получить от учителя накануне.

Прямо перед ладонью воздух пошёл рябью, и из пустоты соткалась стрела, отливающая чистым голубым пламенем. Она сорвалась с кончиков пальцев мгновенно, но кобольд снова проявил свою дьявольскую прыть и ушёл с линии атаки одним скупым движением.

Зато молодому зверю, который только-только пришёл в себя после разряда цепной молнии, не повезло. Тот попытался схитрить, желая незаметно подкрасться ко мне, прячась за спиной вожака. Видимо, молния выжгла остатки мозгов, если собирался украсть добычу у чемпиона.

Впрочем, скрываясь от моего взора, он сам ограничил себе обзор и не увидел моей атаки. В тот момент, когда вожак грациозно отпрянул, голубое пламя врезалось прямо в грудь незадачливого охотника.

Кобольд издал короткий хриплый рык. Ноги его подогнулись, и, заваливаясь вперёд, он инстинктивно попытался ухватиться за чемпиона.

Однако вожак не собирался проявлять сострадание. Для него раненый сородич стал лишь досадной помехой, путающейся под ногами. Тяжёлый клинок плашмя обрушился на бедолагу, отшвырнув сломанное тело далеко в сторону.

Увидев участь соплеменника, остальные твари присмирели. Даже те, кто уже присмотрел себе добычу среди беззащитных гоблинов, предпочли попятиться к тени деревьев. Никто не хотел проверять на себе мою магию или, что ещё опаснее, попасть под горячую руку разозлённого вожака.

Промах обернулся неожиданной удачей, подарив мне несколько драгоценных минут передышки. Ведь несмотря на колоссальное физическое превосходство, кобольд-чемпион не спешил идти напролом.