Чутьё старого хищника нашептывало ему, что реальную угрозу представляет вовсе не мой раскалённый меч. И даже не руки, объятые пламенем. Его пугала таинственная сила, заключённая в магическом диске, который раз за разом вспыхивал перед моей рукой.

Я пользовался этим страхом. Стоило мне в очередной раз призвать сциллу, как вожак мгновенно реагировал и разрывал дистанцию. Он отскакивал в сторону, готовясь уклоняться от рунной атаки.

С моей стороны это чистейший блеф. На самом деле я был пуст. Осколок сгорел без остатка, а руна «плоти» полностью истощилась. Ничего другого для дистанционных атак у меня не осталось.

Чтобы зверь не раскусил обман, после каждого ложного замаха приходилось демонстративно стискивать зубы. Я изображал искреннюю досаду и ярость, будто мне просто не хватило доли секунды, чтобы подловить эту проклятую лохматую бестию.

Очередной разрыв дистанции. Правда, на этот раз кобольд отскочил уже не так далеко, как прежде. Похоже, зверюга начала догадываться, что мои угрозы лишь пустышка.

Однако в этот самый момент я заметил, как старик Зуг’Гал едва заметно помахал мне рукой. Арах уже замахнулся, готовясь что-то бросить. Гоблины хотели, чтобы я поймал… В руках Полуухого был окровавленный кусок кости.

Хребет!

Опасаясь, что чемпион сможет перехватить «костяной расходник» для моей руны, я тоже отскочил немного назад, увеличивая расстояние. Полуухий безмолвно швырнул позвонок.

Костяные спицы со свистом сорвались с моей ладони, целясь точно в грудь вожака. Всего на мгновение раньше зверь, движимый чистыми инстинктами, разжал пальцы. Его тяжёлый меч со звоном ударился о камни, но сам чемпион не отпрянул. Вместо этого он рванул вперёд, буквально растягиваясь в прыжке и стараясь достать меня своими когтистыми лапами.

Моя атака достигла цели, но не остановила кобольда. Он лишь успел в последний миг прикрыться лапами, и костяные спицы с хрустом вонзились в его предплечья.

Секунду спустя мы столкнулись.

Удар получился такой силы, что в глазах потемнело. Мы сцепились в клубок и рухнули на камни, кубарем покатившись к самому краю. Мир превратился в безумный калейдоскоп из серой шерсти, острых выступов скальника и обжигающих вспышек боли.

Резкая судорога прошила всё моё тело. Я почувствовал, как загнутые когти зверя рывком ушли мне под рёбра, с хрустом разрывая плоть и цепляясь за кость. Кобольду тоже досталось — в нос ударил тошнотворный запах палёной шерсти. Пламя огненной руны, струящееся по моим рукам, не причиняло вреда своему хозяину, но монстр в моих объятиях приглушённо взвыл от нестерпимого жара.

Тем не менее он даже не думал отпускать добычу. Тварь вцепилась в меня мёртвой хваткой, надеясь быстро прикончить и тогда действие руны иссякнет.

— Гори! — процедил я сквозь зубы и оскалился, глядя твари прямо в глаза.

Кобольду было невыносимо больно, и эта ярость дарила мне силы. Мы продолжали катиться по земле. Мелькнул край обрыва, и вдруг прозвучал оглушительный рык. Это был не кобольд, тот лишь разъярённо шипел. Громоподобный звук прогремел прямо внутри моей головы. Мир исказился, подёрнулся рябью, и мы просто провалились вниз.

* * *

Когда я пришёл в себя, первой мыслью стало, что мы всё-таки сорвались в пропасть.

Тишина вокруг казалась абсолютной, почти осязаемой. Лишь спустя несколько секунд я осознал, что этот тонкий, сверлящий звон не был внешним звуком. Он гудел внутри моего собственного черепа, заглушая мысли и не давая сосредоточиться.

Последствия падения? Но как вообще можно выжить, рухнув с такой высоты на острые камни?

Я осторожно пошевелил пальцами, ожидая, что тело отзовётся дикой болью переломанных костей. Однако вопреки всему этого не произошло. Впрочем и другой боли хватало. Немилосердно жгло и саднило раны, оставленные кобольдом.

Я попытался приподняться на локтях, борясь с приступами тошноты. Зрение плыло. Окружающий мир затянуло густой серой дымкой, в которой очертания предметов двоились и ускользали, стоило лишь на них сфокусироваться.

Но даже так понял, что вожака кобольдов рядом не оказалось.

Это было странно.

А затем до меня донёсся звук. Далёкий, протяжный вой, от которого по спине пробежала волна первобытного ужаса. В памяти тут же что-то всколыхнулось, вытаскивая на свет образы, которые я так надеялся никогда больше не видеть.

Вместе с воем пришёл и запах. Точнее, он был с самого начала, но только теперь я его узнал. Густой аромат гнили, пропитавший всё вокруг, оседал горечью на языке.

Меня будто окатило ледяной водой. Озарение настигло мгновенно, прошибая холодным потом. Я не разбился о скалы в Лесу Обречённых. Каким-то невообразимым образом я вновь оказался в теневом измерении.

Ошибки быть не могло. «Тень» внутри меня отозвалась тихим, довольным рокотом, словно мурчащий котёнок, который вернулся в родной дом.

Вой раздался снова, но уже немного громче — твари стали ближе. Игнорируя дурноту, я уселся. Зрение всё ещё плавало, мешая сфокусироваться, но я заставил себя осмотреть раны.

Похоже, мне действительно повезло. Кобольд нанёс болезненные, но не критичные повреждения. Рёбра жутко ныли, отзываясь острой болью на каждый вдох, но, судя по всему, остались целы. Значит смогу идти, а если прижмёт, то и достаточно быстро. Оставаться на месте больше нельзя. В этом измерении медлительность означала смерть.

Я очнулся посреди плато, которое выглядело почти точной копией того места, где я сцепился с вожаком кобольдов. Только здесь не было ни солнца, ни ветра, лишь мертвенно-серый туман, висящий неподвижно в воздухе под таким же серым небом.

Я ещё раз внимательно осмотрелся по сторонам, ища глазами массивную тушу чемпиона, но так его и не увидел.

Тем лучше.

Продолжать нашу схватку у меня не осталось ни физических сил, ни магического резерва. Сейчас стоило озаботиться поиском хоть какого-то укрытия. Здесь, на голой скале, я оставался виден как на ладони, а вой, доносившийся из мглы, становился всё настойчивее.

Я попытался встать, и мир тут же качнулся. Упёршись ладонями в холодный, покрытый серой пылью и скользким мхом камень, я дождался, пока приступ тошноты отступит. Каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие наполнили иголками. Гнилостный запах здесь ощущался настолько плотным, что его, казалось, можно резать ножом.

С трудом поднявшись на ноги, я сделал первый неуверенный шаг. Зато чувствовал, как «Тень» внутри меня пульсирует в такт сердцебиению, жадно впитывая окружающую атмосферу. Это место казалось неправильным, вывернутым наизнанку, но именно здесь стихия моего рунного сердца чувствовала себя прекрасно. Чего нельзя сказать обо мне.

Вой повторился, на этот раз где-то совсем рядом, за пеленой тумана. Звук был хриплым, надрывным, полным голода и чего-то ещё, что не поддавалось описанию.

Я двинулся прочь от центра площадки, инстинктивно пригибаясь к земле. Впереди, сквозь серую дымку, начали проступать очертания искореженных деревьев. Вернее, того, что заменяло их в этом мире. Их ветви, похожие на костлявые руки причудливых великанов, которые словно застыли в немом крике. Если смогу добраться до них, у меня появится шанс затеряться.

Прежде чем двинуться, я пристально осмотрел землю вокруг. Оставалась слабая надежда отыскать оружие.

Похоже, мой двуручник затерялся где-то в измерении теней, как и кобольд.

Правда, быстро пришло осознание, что меч остался в том мире. Я ведь выпустил его из рук в тот самый миг, когда в меня врезался зверь. Пока мы кубарем катились к обрыву, он остался лежать на камнях.

Тогда я призвал сциллу. Магический диск привычно соткался из воздуха, медленно вращая единственное почти уже сформировавшееся кольцо. Я прислушался к внутренним ощущениям, пытаясь оценить остатки сил. Зелье, которое дал учитель, оказалось невероятным. Я дважды полностью выжал руну плоти, использовал огненный осколок и огненную руну, но всё равно чувствовал, что могу вновь использовать рунную магию и призвать огонь. Это уже не просто голыми руками отбиваться. Для этого проклятого места, пропитанного холодом и вонью разложения, лучшего оружия было не придумать.

Местные твари, привыкшие к вечной мгле измерения пожалеют, если ко мне сунутся.

Придерживая рукой ноющий бок, я медленно побрёл к краю площадки. Сцилла продолжала висеть рядом, готовая в любой момент окутать мои руки магическим пламенем.

Стараясь не поскользнуться, начал искать более удобное место для спуска.

* * *

Не знаю, сколько я шёл, прежде чем достиг первых зарослей. Вблизи скопление местных деревьев весьма сильно напоминало Лес Обречённых, из которого я сюда и угодил. Старик рассказывал о такой особенности теневого измерения. Иногда оно почти в точности копировало места из нашего мира.

Беда заключалась в том, что копировался не только ландшафт, но и многие его обитатели. По крайней мере, по части кровожадности и опасности местные аналоги живности мало чем уступали своим оригиналам.

Я тихо выругался под нос. Выходило, что меня угораздило очутиться в куда более опасном месте, чем то, где я едва не погиб час назад.

В подтверждение моих мыслей впереди, между искорёженных деревьев, мелькнул огромный сгорбленный силуэт. Я мгновенно присел, вжимаясь в ближайший ствол, и притаился, стараясь даже не дышать. Следом за первой фигурой в серой дымке, один за другим, проскочило ещё четыре тени размером поменьше.

Выждав некоторое время в полной неподвижности, я медленно поднялся. После небольшой передышки раны под рёбрами отозвались новой вспышкой боли, но я упрямо продолжил путь. Направился туда, откуда пришли те странные тени. Пошёл против их следа.

Немного пройдя, я остановился и принюхался. Воздух здесь изменился. К привычному гнилостному смраду примешался новый, весьма специфичный аромат.

Пахло палёной шерстью и жареным мясом.

— Нашлась, значит, псина, — я невольно обернулся, глядя вслед исчезнувшим в тумане теням.

Теперь сомнений не осталось. Тем огромным сгорбленным силуэтом являлся кобольд-чемпион. Он всё-таки провалился сюда вместе со мной.

Ирония ситуации заключалась в том, что роли поменялись. Теперь хищник сам превратился в добычу. Те четыре тени явно были местными охотниками, которые встали на след раненого зверя. Вой, который я слышал раньше, теперь окончательно стих, потому что им больше не нужно перекликаться, ведь они уже видели цель прямо перед собой.

— Приятного аппетита, — пробормотал я с улыбкой. И «тень» внутри вновь отозвалась мелодичным, едва уловимым рокотом.

Сомнений не оставалось. Именно заключённая в рунное сердце сущность Теневого Монарха затащила меня сюда. Я обязательно выясню «как?» и «зачем?», но сперва нужно разобраться с вопросом возвращения в свой мир. Старик учил меня искать точки проколов между мирами, но… Я не то чтобы невнимательно его слушал, просто на словах это одно, а на деле всё выглядело совсем иначе.

Нужно всё хорошенько обдумать, а для этого найти безопасное место.

Я поплёлся прочь, постепенно удаляясь от леса. Ноги по щиколотки проваливались в вязкую жижу, которая по консистенции напоминала тягучую смолу. Ориентиром служили очертания далёких гор, чей чёрный хребет едва угадывался на фоне серого неба. Путь к ним пролегал через бесконечные топи. Каждый шаг давался с огромным трудом, подошвы ботинок с хлюпаньем отрывались от липкой грязи. Зато риск внезапного нападения здесь был минимальным. В таком месте, кроме хладнокровных гадов, никто селиться не станет, а значит, и для крупных хищников тут нет добычи.

Довольно скоро я потерял счёт времени. В этом мире не было солнца, которое могло бы подсказать время, лишь ровный сумеречный свет. Уже трижды я вяз так глубоко, что казалось больше не выберусь. Сил почти не осталось, голова раскалывалась от звона, а ноги гудели от напряжения. Горы же, несмотря на все мои усилия, оставались всё так же недостижимо далеко.

Пришлось разуться.

Ботинки, зачёрпывая жижу, тянули вниз, превращая каждое движение в пытку. Босые ноги мгновенно свело от могильного холода топей, но идти стало чуть легче. По крайней мере, я больше не рисковал оставить обувь в очередной глубокой яме.

Во время короткой передышки я сменил направление, выбрав новый ориентир. Пришлось признать ошибку. Путь к горам в таком темпе занял бы дни или даже седмицу, если не больше.

Из-за однообразной серости и плотной мглы было сложно оценить расстояние, зато небольшая рощица из десятка разлапистых деревьев по правую руку казалась достижимой целью. Она находилась не дальше пары часов ходу, иначе я бы просто не смог рассмотреть её очертания сквозь туман.

Рощица на деле оказалась одиноким мёртвым деревом. Огромный, тысячелетний дуб когда-то рухнул, погрузившись почти на всю длину ствола в болотистый грунт. Его исполинские ветви, лишённые листвы, торчали из жижи, создавая издалека иллюзию целого перелеска.

Укрытие откровенно паршивое, но выбирать не приходилось. Среди нагромождения корявых сучьев, покрытых налётом серой плесени, меня будет сложно заметить даже с нескольких шагов. За неимением иных вариантов я решил остаться здесь.

Кое-как взобравшись на относительно сухой участок ствола, я привалился спиной к мёртвой древесине. Рёбра тут же отозвались резкой болью, заставив меня зашипеть и прижать ладонь к боку. Раны от когтей кобольда выглядели скверно. Края уже воспалились.

Здесь меня никто не должен заметить, но для верности стоило действовать быстро. Я призвал сциллу, и когда сияющий диск привычно замер перед глазами, активировал огненную руну.

Нужно было обработать раны. Магический огонь мне не вредит. Я лишь ощущаю его обволакивающий жар. Зато всякую гниль этого измерения пламя должно выжечь без остатка.

Некоторое время я держал светящиеся ладони на рёбрах, чувствуя, как стихия вычищает заразу. Затем пришёл черёд прижечь плоть.

Для этого требовался обычный огонь. Я отломал небольшую ветку и поджёг её рукой. Как только дерево занялось, остановил действие руны.