Однако пришлось мгновенно отпустить гоблина, когда заметил как взметнулась палица старика. Зуг’Гал метил по моим рукам. Но я успел разомкнуть пальцы и отпрянуть, убирая руки в самый последний миг.

Арах сперва оторопел от неожиданности, но затем его оскал стал ещё шире. Он уже набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но поперхнулся. Зуг’Гал ловко крутанул свою палицу и впечатал другой конец посоха Араху в затылок. Гоблин жалко ойкнул, неуклюже взмахнул руками и ткнулся носом прямо в камни.

— Успокоились! Оба! — рявкнул шаман.

Арах скорчился на камнях, прижимая ладонь к затылку. Он обиженно поджал губы и, шмыгая носом, покосился на шамана.

— За что, мастер? — проскулил гоблин, едва не плача от несправедливости. — Это ведь Менос на меня бросился! Я лишь хотел договориться, а он…

— За глупость твою, нэк, — отрезал Зуг’Гал, даже не взглянув на него. — Кто начал его провоцировать? Решил, что самый хитрый здесь? Все боевые руны ему пообещал, да ещё половину целительских? Ты бы ещё предложил ему вообще всё забрать, а сверху свою собственную руну в доплату докинул.

— Но я…

— Ты кого обмануть пытаешься, Арах? Его или меня?

Не успел я насладиться моментом, как тяжёлый взгляд янтарных глаз переключился на меня. Старик медленно повернул голову, и я инстинктивно подобрался, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— А ты чего скалишься, Менос? — голос Зуг’Гала стал тихим, и от этого ещё более опасным.

Он ткнул концом посоха в сторону леса, где в темноте снова послышался едва уловимый шорох.

— У вас появилась возможность гарантированно обзавестись рунами, — старик отложил посох и ссыпал рунные сферы обратно в мешочек. — Заметь, не надежда на удачу с призрачным шансом выпадения из убитой твари. При этом ещё и какой никакой, но выбор рун с разными стихиями. Но вместо того, чтобы всё обсудить и согласовать совместный план действий, вы решили сцепиться друг с другом.

Я смотрел старику прямо в глаза, не отводя взгляда. Внутри появилась злость, но я заставил себя дышать ровно. Извиняться или оправдываться? Ещё чего.

Сколько времени прошло с того момента, когда Арах бросил мою огненную руну валяться на земле посреди лагеря Ковенанта? Совсем немного. И вот он опять взялся за старое, и снова планирует свои интриги.

— Что молчите?

С минуту мы с Полуухим сверлили друг друга взглядами.

— Мир? — гоблин протянул мне руку.

И вот как понять, могу ли доверить ему прикрывать спину или устроит пакость?

— Могу предложить руну единения жизни, — мастер ЗугГал легко прочитал мои сомнения. — На время ваши жизненные силы переплетутся воедино. Усталость, боль от ранения и всё прочее будет поровну разделяться между вами. Это поможет быть выносливее тому, кто находится на острие битвы. Но в случае смерти одного умрёт и второй, нэк.

— Согласен? — я уставился на Араха.

Тот тяжело вздохнул, но кивнул.

Старик повернулся к девушке. Всё это время Талли молча сидела чуть поодаль, прижимая к груди поклажу.

— Бери поклажу. Переноси вон туда, — он коротким кивком указал на небольшой скалистый уступ недалеко позади нас.

А сам призвал сциллу и наложил на нас рунный эффект единения жизненных сил.

Две тонкие нити энергии, похожие на кровавые жилы, устремились к нам. Одна вонзилась мне в грудь, вторая захлестнула плечо Араха. Вечерняя прохлада сменилась странным чувством — я вдруг начал ощущать нечто чуждое.

— Теперь вы одно целое, — констатировал Зуг’Гал и с ухмылкой ткнул когтем Араха.

Вспышка боли в рёбрах заставила меня вздрогнуть. Я инстинктивно прижал ладонь к боку.

— Давай быстрее, — поторопил я Араха. Мне нужно было увидеть какие осколки хранит его сцилла, чтобы понимать на какую поддержку можно рассчитывать.

Сам же активировал свою, собираясь глянуть на тот осколок, что недавно в неё вложил.

— Ого! — вырвалось у меня. Моя огненная руна значительно выросла в силе. Засветилось сразу семь ячеек.

— Ничего удивительного, ведь с её помощью ты ранил королеву Роя, — выслушав меня, ответил наставник. — Сцилла видела твоими глазами, как ты накалил металл своего клинка, а затем услышала твоими ушами, как сотник Тьяа Ан похвалил, сообщив о результате твоего броска. Руна — это не просто статичный артефакт, а нечто вроде магического симбионта. Она развивается вместе со сциллой, когда владелец достигает успеха, и буквально «впитывает» твой опыт через органы чувств.

— Отлично.

— Но не спеши раздуваться от гордости, нэк, — старик сузил глаза. — Это работает в обе стороны. Каждое полезное действие ведёт к росту, но любой провал ударит по силе руны.

— Деградация? — спросил я, но тут же сам отмахнулся от учителя. — Нет, давайте потом.

Зуг’Гал презрительно фыркнул и обернулся к лесу, откуда донёсся уже не шорох, а отчётливое пощёлкивание. Это было похоже на… не знаю даже, на стук сухих палочек?

— Да, лучше продолжим разговор после боя. Похоже кобольды решили больше не ждать. Так они общаются между собой незадолго перед атакой, — пояснил он. — Так что, если через плюс-минус четверть часа вы не научитесь работать в связке, эти псоголовые обглодают ваши кости. И мне будет плевать, кто из вас был «правее», когда я буду сбрасывать ваши пустые черепа в обрыв.

— Вы, как всегда, умеете приободрить, мастер.

ЗугГал расплылся в самодовольной улыбке.

— Всегда пожалуйста, обращайся если…

Договорить он не успел. Из леса раздался короткий визг и жалобный скулёж. Ещё миг и между мной с Арахом промелькнула серая тень. В лицо ударил поток сжатого воздуха, а левое ухо обожгла пронзительная боль.

БУУУУУМ!

По барабанным перепонкам ударил раскат, словно молния вспыхнула в шаге от нас. Старика снесло чудовищным толчком. Размытое пятно пронеслось мимо и впечаталось прямо в него. Сработали рунные щиты, но они лишь на миг задержали запущенный снаряд, не сумев погасить инерцию. Шаман отлетел на добрых полтора десятка шагов, кувыркаясь по камням.

Арах рухнул на колени. Он скулил и прижимал ладони к окровавленной голове. До меня запоздало дошло, что сам я не ранен, это рунная связь передала мне его страдания. Я мотнул головой, пытаясь избавиться от звона, и глянул на Зуг’Гала.

Поднятая пыль начала оседать. Наставник лежал на спине, пытаясь приподняться. Его правую ногу оторвало чуть выше колена. Тёмная кровь толчками выплёскивалась на серый камень.

— Помоги ему! — я схватил Полуухого за шиворот, рывком поднял на ноги и толкнул в сторону учителя. Старик был жив, я видел, как он судорожно шевелит здоровой ногой. — Быстрее! Без него нам конец!

Я схватил меч и активировал огненную руну. Яростное пламя вмиг охватило мои руки почти до самых плеч.

Глава 5

Вот тебе и «не очень опасные твари», которых можно использовать как компас. В голове всплыли слова Зуг’Гала о повадках кобольдов. Трусливые, осторожные, ждущие, пока жертва заснёт…

Вот только то, что произошло секунду назад, в эту схему не укладывалось.

Я замер, перехватив двуручник поудобнее.

Но кобольды почему-то медлили. Ни одна тварь пока так и не показалась, продолжая скрываться в туманной дымке между деревьями.

Тем лучше для меня. Двуручник постепенно напитывался жаром, который сейчас источали мои руки. Огненная руна стала заметно сильнее, и процесс нагрева шёл в несколько раз быстрее. Прошло совсем немного времени, а уже не менее четверти клинка отливалось розоватым свечением.

Внезапно правую руку обожгло. Я разжал пальцы и в недоумении уставился на ладонь. Под плотным покровом магического пламени нельзя было ничего разглядеть. Тогда меня осенила догадка и я слегка развернулся полубоком.

Так и есть. Это Арах вспорол ножом себе ладонь и теперь сцеживал тонкую струйку крови в рот старика. Похоже тот совсем плох, раз Полуухому пришлось прибегнуть к традиционным шаманским методам, дополняя наложенный эффект целебных осколков.

Пыль уже полностью осела, и я видел, что именно свалило учителя. Недалеко от оторванной ноги Зуг’Гала, в месиве из раздробленных костей и горелой ткани, лежала голова кобольда. Облезлая серая шкура, остекленевший взгляд и вырванная с корнем челюсть.

Этот кусок дохлятины прилетел с такой скоростью, что не просто пробил магические щиты, а буквально впечатал ногу гоблина в скалу, превратив её в кровавое крошево.

Внезапная догадка вонзилась в мозг тысячей отравленных игл. Неужели нас всё-таки настиг орк-шаман?

Мелькнула соблазнительная мысль попытаться сбежать. Но как, если старик не то что идти не способен, он даже дышал через раз. Да и как сбежать от орка, накачанного мощью паразитной руны? Он не позволит этого сделать. В надежде удрать нам оставалось разве что «на веру», не задумываясь о последствиях, прыгнуть прямо с обрыва. Хотя даже так, уверен, что разъярённый Высший, которому уже нечего терять почти сразу же свалится следом прямо на наши головы.

Разве что…

— Менос… — донёсся сзади сиплый, едва различимый голос Зуг’Гала. Старик захлебнулся кашлем, выплёвывая кровь Араха вперемешку со своей. — Менос, послушай меня… Это не орк, не глупи…

Я на мгновение замер.

Не орк? Тогда кто, чёрт возьми, способен использовать головы лесных хищников вместо ядер для пращи?

— Не глупи, — снова повторил гоблин. — Ты связан с Арахом.

— Да не собираюсь я убегать! — огрызнулся я, когда старик для пущей убедительности впился когтями в предплечье Араха.

Если брошу их, то уже не важно кто, орк или пара молодых кобольдов, порвут глотку Полуухому. Я умру вместе с ним. Поэтому я выбирал драку.

В этот момент туман впереди зашевелился.

Плотная серая взвесь медленно разошлась, будто кто-то раздвинул её руками изнутри. На край поляны выполз псоголовый.

Не выбежал и не вышел, а именно выволок себя наружу.

Он жалобно скулил и подвывал, тыкаясь мордой в камни. Передними лапами тварь судорожно цеплялась за землю, а задние ноги волочились бесполезным грузом, оставляя за собой тёмную полосу.

Следом из тумана между деревьями медленно вышла ещё одна тварь. Высокая, почти в полтора человеческих роста, и значительно шире в плечах, с мощными руками и сутулой хищной посадкой, она двигалась так, будто лес сам держал её на поводке.

Серая шерсть топорщилась клочьями, местами редкая и грязная, местами густая, как у волка, но под ней проступали рельефные мышцы. Не звериные, а почти человеческие, слишком правильные и оттого мерзкие. Морда была вытянута, пасть разодрана оскалом до самых дёсен. Между зубами тянулась слюна, и каждый вдох сопровождался раздражённым рыком.

Уши длинные, рваные и проколоты кольцами. Они торчали в стороны, как у дикого пса. Один глаз горел тусклым янтарём, второй был белёсым и полностью мутным. Но даже этим «слепым» взглядом тварь умудрялась давить так, что в груди начинало холодеть.

В правой лапе она волокла по камням огромный зазубренный клинок. Меч выглядел весьма тяжёлым, но чудовище держало его так, будто это простая дубина. Металл скрежетал о землю, оставляя за собой борозды.

Тварь остановилась, наклонила голову набок. Хищник выбирал кого рвать первым. Он медленно раскрыл пасть, показывая зубы.

Громила в пару шагов настиг ползущего монстра.

Он остановился у него за спиной, давая калеке проползти ещё немного вперёд, и только после этого поднял меч. Мне вдруг стало не по себе от этой неторопливости. Слишком уж осмысленной она выглядела.

Лезвие дрогнуло и медленно пошло вниз.

Металл вошёл в спину почти беззвучно. Кобольд дёрнулся, выгнулся дугой и захрипел, будто ему разом выбили воздух из груди. Передние лапы судорожно заскребли по камню, оставляя светлые полосы. Вой, вырвавшийся из пасти, был тонким и надломленным, больше похожим на визг, чем на крик опасного хищника.

Монстр поставил лапу ему между лопаток и навалился всем весом. Хруст костей отчётливо отдался эхом. Я машинально сильнее сжал рукоять двуручника. Огненная руна отозвалась вспышкой жара, но я едва это заметил.

Затем кобольд наклонился, обхватил шею сородича когтистой лапой и рванул.

Голова отделилась с влажным треском.

Кровь хлынула фонтаном, заливая грудь и морду вожака. Он поднял добычу над собой, размахивая ею, и взревел. Из пасти вырвались клубы пара. Рёв прокатился по поляне, ударился о скалы и ушёл в лес.

Я поймал себя на том, что жду броска. Но кобольд резко развернулся и швырнул голову в сторону чащи.

Череп ударился о корень и покатился в туман.

Вожак снова взревел, но уже как-то иначе.

Прошло всего несколько ударов сердца, и лес ответил. Из-за деревьев начали выходить другие псоголовые.

Они были заметно мельче вожака, но всё равно выше меня. Их шерсть выглядела иначе. Она была гуще, чище и насыщеннее цветом. Не облезлая серая пакля, как у старых падальщиков, а плотный животный мех с бурым и рыжим отливом. Глаза блестели ярко, движения были резкими и уверенными. Молодые и сильные особи.

Они выходили молча. Каждый из них косился на обезглавленный труп у ног вожака. Никто не решался подойти ближе. Молодые кобольды держались на расстоянии, напряжённо сутулясь и переминаясь с лапы на лапу. Их взгляды то и дело срывались на тело, будто оно всё ещё могло подняться или укусить напоследок.

Вожак резко втянул воздух и зарычал.

Монстры вздрогнули, будто их всех разом дёрнули за невидимую нить.

Первый из них шагнул вперёд неуверенно, почти крадучись. Затем второй. Остальные потянулись следом. Они приблизились к вожаку и один за другим опустились на задние лапы, склонив головы и прижимая уши.

Так выражали покорность.

— Кобольд… это чемпион, — вновь прохрипел Зуг’Гал.

Он уже смог сесть. Лицо было серым, покрытым потом, но взгляд стал снова ясным. Рунные осколки Араха и шаманство сделали своё дело. Они не исцелили его полностью, но удержали старика в мире живых и не дали умереть.

— Он их прежний вожак, нэк, — добавил он после короткой паузы.