Старик замер. Он долго разглядывал меня прежде чем коротко хмыкнул.

— Какой ты всё-таки тупица, Менос, — Арах не выдержал и расплылся в издевательской улыбке. Он качнул головой, явно ожидая, как меня сейчас снова отчитают.

— Арах, иногда стоит промолчать, если не можешь сказать ничего умного, — сухо бросил старик, даже не повернув головы.

Улыбка мгновенно сползла с лица Полуухого. Он нахмурился, явно не ожидая такого поворота.

— Но учитель! — возмутился молодой гоблин. — Вы же сами всегда учили, что и руны и осколки нужно заслужить! А Менос говорит, что…

— Учил, и я не отказываюсь от своих слов, но Менос тоже прав, — шаман назидательно поднял перед собой палец. — Вы оба правы.

После этого отдых продлился недолго. Едва я успел почувствовать, как мышцы начинают костенеть от неподвижности на холодном камне, учитель зашевелился. Его костлявые пальцы долго шарили в недрах бездонной сумки, пока не извлекли на свет два узких стеклянных флакона. Внутри плескалась густая, тёмная жидкость, цветом напоминавшая застоявшуюся кровь.

— Пейте, — прохрипел он, протягивая пузырьки мне и Араху. — Надеюсь это поможет вам победить.

Мы с Полуухим переглянулись и хором выдали:

— Кого?

Глава 4

— Кого? — одновременно переспросили мы.

Зуг’Гал устало прикрыл глаза и потёр ладонью морщинистый лоб.

— Кого, нэк? Ладно Менос до сих пор никого не заметил, — старик кивнул в мою сторону. — чего ещё ждать от человека. Но ты, Арах? Ты ведь гоблин. Слепой и глухой на оба уха эльф и тот заметит больше чем ты.

От упоминания остроухих Зуг’Гал скривился и сплюнул на землю.

Полуухий обиделся, но виду не подал, зато мгновенно преобразился. Его напускная расслабленность исчезла, уступив место хищной сосредоточенности. Он подобрался, словно сжатая пружина, готовясь сорваться с места при малейшем шорохе. Сначала он просто прищурился, пытаясь пронзить взглядом серые сумерки подлеска.

Затем Арах начал медленно вращать головой. Его уцелевшее ухо нервно подрагивало, ловя малейшие вибрации воздуха и шелест листвы.

Прошла минута, затем вторая. Арах даже немного подался вперёд и втянул носом холодный воздух.

— Хватит пыхтеть, бездарь, — не выдержал старик, когда пауза затянулась. — Твоё сопение разносится по округе громче орочьего барабана. Тот, кто ещё не нашёл нас по следу, точно придёт на этот свист.

— Мастер, это ведь не орк-шаман? — спросил я, скорее желая подтвердить собственные выводы, чем получить ответ.

На чутьё Полуухого надежды больше не было. Я перевёл взгляд на учителя. Старик сидел слишком спокойно, почти неподвижно, да и орк, обретший мощь паразитной руны, вряд ли стал бы играть в прятки.

Значит к нам подкралось нечто совсем иное. Но не настолько опасное, чтобы наш учитель боялся.

Похоже, что Лес наконец перестал присматриваться к наглецам вошедшим в него и решил попробовать нас на вкус.

— Мы ведь не случайно остановились именно здесь, — теперь выбор места для привала перестал казаться мне странным.

Я окинул взглядом узкое плато. Глубокий обрыв с одной стороны и отвесная каменная стена с другой создавали подобие естественного коридора. Идеальная позиция для обороны.

Враг не сможет зайти с флангов, а численное превосходство противника в такой тесноте потеряет всякий смысл. Драться здесь было гораздо сподручнее, чем метаться среди густых зарослей.

Зуг’Гал едва заметно усмехнулся, глядя на меня поверх посоха.

— Хоть один начал соображать, нэк.

— Так, а кто наш враг? — я подтянул меч поближе.

— Последние пару часов нас преследуют кобольды, — буднично отозвался старик.

— Почему только сейчас об этом сказали? — я почувствовал, как осознание того, что за нами по пятам долгое время шли хищники, а мы об этом даже не догадывались, ударило по самолюбию.

— Не хотел, чтобы вы начали дёргаться и спугнули их раньше времени, нэк.

Я недоверчиво прищурился, пытаясь понять, не издевается ли наставник.

— Вы же сейчас шутите?

— Стая совсем небольшая, — старик мотнул головой в сторону леса. — Молодой вожак недавно откололся от крупного племени и увёл за собой не больше дюжины особей. Он пока слишком осторожен и боится рисковать открыто. Ждёт пока соберутся все члены его нового прайда.

Я взглянул на небо. Сумерки сгущались быстро, окрашивая кроны деревьев в чернильные тона. И всё же логика старика ускользала от меня. Бегство от орка-шамана требовало скорости и скрытности, а мы добровольно задерживались ради стычки с группой песьеголовых. Поднимать шум и оставлять после себя свежие трупы казалось верхом безрассудства.

— Всё равно не понимаю, учитель. Разве нам не лучше избегать любых схваток?

— Всему своё время, мой наивный ученик. Раньше я использовал их как живой компас, чтобы выбирать наиболее безопасный маршрут, — прокряхтел Зуг’Гал, явно наслаждаясь нашей растерянностью. — Если псоголовые начинали отставать, значит, мы заходили на территорию кого-то покрупнее. Тогда я корректировал курс и мы снова возвращались в их охотничьи угодья.

А вот это оказалось по-настоящему гениальным решением.

Десяток кобольдов под началом неопытного вожака сам по себе не представлял смертельной угрозы для вооруженного отряда, но служил отличным индикатором опасности. Старик превратил преследователей в невольных проводников.

Пока кобольды шли следом, дорога была относительно чиста. Если же стая отпускала добычу значит впереди ждала тварь, с которой не хотели связываться эти лесные хищники.

Вот почему старик, всё время идущий последним, периодически указывал Араху куда нужно свернуть.

— Но тащить их за собой дальше нет смысла, нэк, — прервал мои мысли гоблин. — Станет только хуже.

— Что-то изменилось? — я подобрался.

— Да, похоже я немного просчитался в своей оценке, нэк, — нехотя признал Зуг’Гал.

Он призвал свою Сциллу, активировал руну поиска жизни и спустя несколько мгновений сухо констатировал:

— Их стало намного больше. Целых двадцать три особи. Это гнильё привело подкрепление. Теперь они почувствовали силу и точно нападут. Поэтому лучше покончить с ними здесь. К тому же здесь мы легко избавимся от тел, не оставив следов схватки, — Зуг’Гал недвусмысленно покосился в сторону обрыва. — Нечего оставлять за собой хвосты, нэк.

— И вы хотите чтобы это сделали мы вдвоём? — я встряхнул флакон с жидкостью.

— Именно, — кивнул мастер Зуг’Гал. — Пришло время вас немного усилить, нэк.

С этими словами шаман вновь запустил руку в недра своей сумки. Он долго шарил там на ощупь, сердито сопя, но в итоге не выдержал и ослабил завязки. Теперь старик едва ли не целиком погрузился головой в кожаную горловину, отчаянно силясь разглядеть что-то в темноте.

— Нашёл, нэк! — с придыханием выдохнул Зуг’Галл. Судя по тону, он всерьез успел испугаться, что потерял или забыл ценную вещь в лагере.

Он осторожно выудил наружу небольшой мешочек. Вещь выглядела обыденно: вытертая кожа и дешевая тесьма. В этом предмете не было ничего примечательного, способного привлечь случайный взгляд.

Однако стоило мне податься вперёд, как я заметил странное сияние. Сперва показалось, будто свет пробивается сквозь грубые стежки ниток. Лишь присмотревшись, я понял свою ошибку. Мягкое свечение исходило не изнутри. Слабые лучи излучали сами нити, которыми была прошита кожа.

Зуг’Галл замер, любуясь своей находкой. Старик удерживал мешочек так бережно, словно в его руках находилось хрупкое сердце живого существа.

Отодвинув походную сумку в стороны, мастер развязал шнурок на мешочке и высыпал на ладонь рунные сферы. Около десятка разноцветных шариков сковали наши с Арахом взгляды. Сложно было оторваться от такого сокровища.

— Хватит облизываться, нэк, — старика позабавила наша реакция.

— Наставник, почему вы храните руны в мешочке, нэк? Ведь ваша сцилла полна осколков. Разве не лучше ли заменить их этими рунами?

— Не лучше, Арах, потому что любые руны влияют на сциллу, а осколки нет. А я не хочу засорять свою сциллу всяким хламом, — старик отделался простой отговоркой.

Зуг’Гал держал свою стихию в секрете вообще ото всех. Следовательно, одна или несколько стихий, заключенных в рунные сферы перед нами не подходили шаману.

— Даже осколки противостоящих стихий никак не влияют? — шмыгнул носом Арах.

— Чтобы вы окончательно не сварили свои птичьи мозги, нэк, слушайте внимательно, — шаман выждал паузу, убедившись, что мы внимаем каждому слову. — Представьте воина и простого пахаря. У каждого в руках по куску необработанной железной руды. Это и есть ваши осколки. Сами по себе эти куски руды бесполезны, ведь ими нельзя убить врага или вскопать землю. Это просто тяжёлый… камень. Он не делает владельца сильнее, но и не мешает ему оставаться тем, кто он есть. Сцилла принимает такие осколки легко, ведь в них нет заданной формы.

— Слышали? — Полуухий неожиданно вздрогнул и обернулся, прерывая наставника.

Обернувшись тоже, я прислушался, но ничего так и не услышал. А Зуг’Галл даже не шелохнулся. Старик продолжал сидеть в прежней позе.

— Мастер, — я снова покосился на ближайшие кусты и сжал рукоять меча. — Вы уверены, что сейчас подходящее время для очередной притчи?

— Успокойтесь, нэк, — небрежно бросил он. — Эти твари слишком трусливы для открытой схватки. Ещё полчаса назад их вообще можно было легко отогнать. Но даже сейчас, когда их стало больше, если не лезть к ним первыми, они предпочтут сидеть в кустах и ждать, когда вы потеряете бдительность и завалитесь спать.

— Уверены? — я всё-таки заметил промелькнувший среди деревьев силуэт.

— Не испытывай моё терпение, нэк. Это зверьё видело не только мою сциллу, но и как бликуют наши с Арахом глаза, — пояснил Зуг’Гал. — Инстинктивно всё это пугает их похлеще огня.

Легко старику рассуждать. Может оно и так, сам-то я мало что знал о кобольдах, но подобное соседство меня ужасно раздражало.

— Теперь представьте, что они отнесли этот металл к мастеру, — продолжил рассказ старик как ни в чём не бывало. — Тот раздул горн и выковал из руды два тяжелых меча. В этот момент куски железа обрели суть, превратившись в стихийные руны. Воин с таким оружием станет грозой округи, сокрушая любого встречного. Закалённая сталь идеально ляжет в его руку, дополняя навыки бойца. Но что делать пахарю с острым клинком? Ведь мечом землю не вспашешь. Как бы крестьянин ни старался, его урожай окажется скудным, а руки будут изрезаны в кровь. Металл остался тем же, но его форма теперь противоречит жизни владельца.

Полуухий открыл было рот, собираясь что-то спросить, но я ткнул его локтем по рёбрам. Чем быстрее старик закончит, тем скорее перейдём к решению проблемы с кобольдами.

— И наоборот, — шаман хитро прищурился. — Если кузнец решит выковать две мотыги. Пахарь будет доволен, а вот воин окажется в беде. Стихийная руна это готовый инструмент. Если ты выберешь силу, которая не подходит твоей сцилле, ты превратишься в того самого безумца, что отправился на битву с садовым инвентарем. Инструмент может быть превосходным, но в сражении ты с ним долго не проживешь, — старик на мгновение замолчал, покосился в сторону кустов, где снова что-то хрустнуло, и хищно оскалился. — Впрочем, скоро вы сами в этом убедитесь.

— Учитель, так эти руны для нас? — Арах подполз слишком близко за что тут же получил от Зуг’Гала щелбаном по лбу.

— А ты ещё не уловил связь? — я кивнул на руны в руках старика, а затем в сторону ближайших деревьев, где по словам наставника притаились кобольды. — Нам придётся драться, чтобы получить эти руны.

— Можете выбрать себе по одной, — кивнул учитель, подтверждая мои слова, но тут же ударил по руке потянувшегося к рунам Араха. — Сперва дослушай, нэк, — рыкнул он раздраженно. — Пусть это и мелочёвка первой орбиты, но даже так я не собираюсь впустую переводить руны на бездарей.

— Хотите, чтобы мы убили вожака? — кажется, я начал догадываться к чему клонит старик.

— Вожака? Ха… — гоблин фыркнул. — Это всего лишь кобольды. Если хотите руны, вам вдвоём придётся убить весь выводок.

— Но там ведь больше двадцати кобольдов! — возмутился Полуухий.

— Ты же сам только что умничал, когда я спрашивал учителя про рунный осколок, — я не выдержал и припомнил Полуухому его недавние слова.

— Не моя проблема, — пожал плечами старик и зевнул.

— Но…

— Вы же Высшие! Поэтому не зли меня, Арах, — шаман пронзил его янтарным взглядом. — Какой толк дарить вам руны просто так? Чтобы они обратились в ваших сциллах пустышками и вы могли «опалить ими брови» врагов? Нет, я всегда найду им более достойное применение, нэк. Так что решайте, либо ставите свои жизни на кон и получаете, по вашим меркам, сильные руны, либо так и остаётесь трусливыми ничтожествами.

Я всерьёз задумался. Да, врагов много, но и мы ведь не простые путники.

— Попробуем, нэк? — покосился на меня Полуухий.

Сперва я удивился его внезапной решительности. Но тут же сообразил — гадёныш собирался возвыситься прячась за моей спиной. Он ведь избрал путь шамана. решивший сделать ставку на магию исцеления и поддержки, пока кто-то другой принимает на себя удары.

— На боевые руны я не претендую, нэк, — Арах попытался меня умаслить. — И даже если выпадут целебные, то половина отойдёт тебе.

Гоблин посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

Арах. Улыбнулся. Мне!

Я смотрел в его довольную физиономию и чётко осознавал, что он не станет подставлять меня в открытую. За такое учитель снимет с него шкуру живьём.

Зато вот «случайно» замешкаться с магией поддержки или позволить врагу ударить меня из слепой зоны это вполне в его стиле. Арах явно прямо сейчас смаковал момент, когда я подставлюсь по его милости.

В ответ на его улыбку я резко подался вперёд и мёртвой хваткой вцепился Полуухому в шиворот, чтобы рвануть гоблина на себя.

— За дурака меня держишь? — прошипел ему прямо в лицо.