— Да, — отчеканил он. — Всё так, как и должно быть. Но нам вступать в игру ещё рано. Пусть рубаки сперва прольют достаточно крови и хорошенько измотают тварь.

Ксанд и Золид не спешили, и начали действовать лишь когда крики окончательно стихли. Тогда они дали своим варгам команду двигаться шагом, позволяя зверям самим выбирать путь.

Когда они достигли места боя, Ксанд невольно натянул поводья.

Поляна выглядела так, словно по ней прошёлся ураган, а следом сразу же накрыло горным обвалом. Вековые деревья были не просто повалены, а расщеплены, их стволы белели рваными краями древесины. Среди этого хаоса лежали его воины. Орки Тлеющего Черепа лежали вповалку, их доспехи были смяты, будто сделанные из дешёвой жести. Пара дохлых варгов застыла в неестественных позах. Их мощные шеи были вывернуты под невероятными углами.

Ксанд смотрел на всё без тени сожаления, с ледяным спокойствием и гордостью за погибших. Он видел, что его воины не побежали. Они умирали, вцепившись в оружие и глядя смерти в глаза.

В центре побоища, окруженная жалкой горсткой выживших, не более десятка рубак, возвышалась тварь.

Она была на два локтя выше самого рослого орка. Её руки больше напоминали кожистые крылья с костяными наростами-лезвиями по краям. Зубастая пасть раскрывалась подобно бутону уродливого цветка, разделившись на пять частей. На загривке монстра колыхались тонкие, гибкие шипы, похожие на иглы дикобраза. Ксанд заметил, что несколько мертвых орков неподалеку были буквально пришпилены к земле такими иглами, пробившими их насквозь. Чёрные глаза существа, лишенные зрачков, не выражали ничего кроме бесконечного голода.

Орк и шаман остановились в тридцати шагах, укрывшись за массивным стволом упавшего дерева. Ксанд медленно обнажил меч, но Золид лишь качнул головой, призывая к терпению.

Шаман начал действовать. Он потер ладони, разминая затекшие пальцы, и закрыл глаза. Перед ним с тихим шелестом в воздухе соткалась Сцилла. Её кольца вращались с пугающей скоростью, высекая тусклые искры в сером тумане.

Золид активировал сразу несколько рун. Отклик оказался пугающе мощным — магические потоки хлынули в Сциллу, перегружая её. Шаман глухо рыкнул, его лицо исказилось от напряжения, и он вынужден был опуститься на одно колено, чтобы не упасть. Крупные капли пота выступили на его лбу.

Пока Золид усмирял взбесившуюся энергию, тварь на поляне не теряла времени. Одним хлёстким ударом крыло-руки она буквально перерезала пополам очередного орка, а следом, метнув шипы из загривка, заставила замолкнуть ещё двоих.

— Сейчас… — выдохнул Золид.

Он вскинул руки, и накопленная мощь вырвалась наружу, направляемая волей Высшего. Под ногами монстра и оставшихся в живых орков вспыхнула сложная, геометрически выверенная пентаграмма. Её линии горели мертвенно-голубым светом, вгрызаясь в землю и связывая всех, кто оказался внутри круга, в единую кровавую сеть.

Жертвоприношение вступило в свою финальную фазу.

Из центра пентаграммы вырвались жгуты зелёного света. Они змеями заскользили по земле, в мгновение ока оплетая ноги оставшихся орков. Те даже не пытались сопротивляться. Магическая сеть выпивала из них волю быстрее, чем они успевали осознать происходящее.

К твари, оказавшейся в самом эпицентре рунной ловушки, устремилось сразу несколько десятков таких энергетических щупалец. Они облепили её мощные лапы, стянули кожистые крылья и впились в загривок, между вибрирующих шипов. Чудовище вскинуло голову и зашлось в визге, который больше напоминал скрежет железа по камню.

Ближайшие к монстру орки синхронно рухнули на колени, бессильно упираясь руками в холодную грязь. Их лица застыли, превратившись в безжизненные маски, а из ушей по щекам и подбородкам потекли тонкие, тёмные струйки крови. Сцилла Золида жадно поглощала их жизненную силу, перекачивая её в путы, удерживающие монстра.

Тварь рванулась ещё раз, пытаясь расправить крылья, но жгуты света лишь сильнее вгрызлись в её плоть. Поняв, что угодил в ловушку, монстр в безумной ярости вслепую обстрелял всё вокруг себя шипами. Костяные иглы градом посыпались на остатки отряда и впивались в стволы деревьев, выбивая щепу.

Золид, всё ещё стоя на одном колене, наблюдал за этим с торжествующей улыбкой. Он чувствовал, как чудовищная мощь твари постепенно гаснет, подавляемая его волей. Ритуал работал. Победа была так близко, что он уже почти ощущал вкус триумфа. Оставалось добавить последний штрих, чтобы склонить баланс в свою сторону.

Шаман медленно поднялся. Его взгляд остановился на Ксанде.

— Подержи это, — Золид протянул руку к вождю.

Ксанд послушно раскрыл ладони. Шаман медленно высыпал в них горсть костяной крошки, которую он извлёк из поясного кошеля.

— Что это? — нахмурился вождь, разглядывая серую пыль.

— Подними выше, ещё немного, — потребовал Золид, игнорируя вопрос.

Ксанд, следуя указанию, поднял руки перед собой. Тяжёлые наплечники сместились, открывая тонкий зазор между кожаным поддоспешником и сталью пластин в районе подмышки. Ловушка захлопнулась.

— Клан превыше всего. Он важнее их жизней. Важнее моей. Важнее твоей.

— Что ты… — Ксанд не успел закончить.

В руке Золида тускло сверкнул рунный стилет, тот самый трофей, взятый с убитой Плети на недавнем пиру. Удар. Шаман не оставил старому другу ни единого шанса. Он бил быстро и точно. Лезвие со скрежетом вошло в стык доспешных пластин. Сталь вонзилась глубоко под рёбра.

Вождь издал короткий, прерывистый выдох. Костяная пыль просыпалась сквозь его разжавшиеся пальцы. В это же мгновение Золид активировал заключённую в стилете магию. Беззвучный импульс стихии в одно мгновение окончил схватку, определив победителя. Нанеся смертельную рану, рунный клинок пробил тело орка насквозь, прожигая внутренности.

Ксанд, пошатываясь, отступил на шаг. Он медленно сполз спиной по стволу корявого граба, оставляя на коре кровавый след.

Тогда в шатре во время их разговора Золид соврал орку. Ему нужно было заполучить не только гоблина, но и его ученика. Без одного из них картина будет неполной и орк-шаман не собирался рисковать своим возвышением.

Удостоверившись, что добивать вождя не было необходимости, шаман тут же отвернулся к пентаграмме. Жизненная сила вождя замкнула магический контур. Свет рунных пут, оплёвших монстра мгновенно сменился с зелёного на багровый. Ещё немного и всё закончится. Осталось совсем чуть-чуть.

Внезапно Золида отвлёк тихий, едва слышный смех.

Шаман медленно обернулся к умирающему вождю. Ксанд сидел, привалившись к дереву, его лицо уже подёрнулось бледностью, а губы были испачканы кровавой пеной.

— Почему ты смеешься? — не выдержал Золид.

В ответ вождь лишь издал булькающий хрип. Его взгляд, полный насмешки, устремился куда-то за спину шамана. Туда, где на небольшой поляне они оставили своих зверей.

Золид медленно обернулся.

На том месте, где стояли привязанные варги, было пусто. Осталась только огромная лужа крови.

В этот миг из круга пентаграммы донёсся очередной яростный клёкот плененной твари. Но на этот раз ей ответили. Золид содрогнулся. Всего в полутора десятках шагов от него, в тени развороченного корня, скрывалась неподвижно застывшая вторая особь.

Кривая улыбка сама собой проступила на лице шамана. В этот миг он осознал, насколько сильно просчитался. В его магические сети угодил всего лишь неопытный детёныш лесной твари. И теперь на его предсмертный зов явился родитель. Вторая особь превосходила пленённую в несколько раз, подавляя своей массой и первобытной мощью. Золид понял, почему отряд орков атаковали так дерзко, почти на самой границе степи. Молодняк под присмотром старшего родича, вдали от других хищников просто учился охотиться, загоняя добычу.

Стараясь не провоцировать монстра резкими движениями, Золид начал медленно пятиться к пентаграмме. Пойманная юная особь, обезумев от боли, уже выпустила все свои шипы, полностью оголив загривок. Теперь она не представляла опасности, и удара в спину от нее можно было не бояться.

Шаман двигался осторожно, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, в такт движениям идущей за ним по пятам твари. Он подражал ей, чтобы хоть немного сбить с толку и выиграть время.

Наконец орк пересек границу рунного круга. К этому моменту все рубаки внутри пентаграммы превратились в иссохшие мумии. Ритуал выпил их досуха. Вымученная улыбка Золида сменилась хищным оскалом. С облегчением выдохнув, он воткнул посох в землю. Затем резко полоснул стилетом по ладони и крепко сжал кулак, цедя собственную кровь на мерцающие линии пентаграммы. Ритуал принял кровь хозяина в подношение.

Багряные путы, удерживавшие детёныша, мгновенно натянулись струнами. Раздался жалобный, захлебывающийся клёкот, заглушенный влажным хрустом ломаемых костей.

Гибель потомка послужила сигналом.

Массивная туша взрослого монстра сорвалась с места, превратившись в размытую тень, и с грохотом врезалась в невидимый купол защиты. Когти со скрежетом заходили по преграде, выбивая из воздуха голубоватые искры. Чудовище взревело так, что земля под ногами ощутимо дрогнула. Золиду пришлось сцепить зубы и упереться посохом в грунт, чтобы не упасть от силы звукового удара.

Шаман нашёл в себе силы ухмыльнуться, когда барьер выдержал. Теперь он был в безопасности и мог приступить к главному. К поглощению накопленной мощи всех принесенных в жертву существ.

Для дополнительной защиты орк применил несколько огненных рун, сея вокруг себя очаги пожаров.

Однако тварь не испугалась и совсем не собиралась отступать.

Слепая ярость сменилась методичной попыткой взломать преграду. Монстр наносил удары поочередно каждой лапой, стремясь нащупать слабую точку в магическом плетении. Тяжёлые когти, способные дробить гранит, со скрежетом полосовали защитную линзу, высекая снопы ярких голубоватых искр. Звук, похожий на скрежет металла по стеклу, резал слух, но Золид лишь упрямо сжимал челюсти, чувствуя, как энергия ритуала поглощает каждый выпад.

Когда же монстр переходил к таранным атакам, обрушиваясь на купол всем весом своей массивной туши, по поляне разносился приглушенный гул. Звук был плотным, словно кто-то бил огромным молотом по зарытому в землю колоколу. Вибрация уходила глубоко в почву и медленно затухала в воздухе, прежде чем новый удар снова сотрясал землю под ногами шамана. Каждый такой толчок отзывался в посохе Золида гудящей дрожью, но барьер продолжал стоять.

В какой-то момент чудовище отпрянуло на несколько шагов. Его загривок вздыбился, и с хлёстким щелчком в сторону орка выстрелили костяные шипы. Они летели с быстротой арбалетных болтов, целясь точно в грудь шамана, но магическая преграда встретила их мягким, пружинящим сопротивлением. Снаряды теряли инерцию и бессильно отлетали в стороны, зарываясь в прелую листву и застревая в стволах соседних деревьев.

Внезапно всё стихло. Рваное дыхание монстра наполнило поляну. Тварь замерла, её черные глаза без зрачков впились в Золида сквозь невидимую стену.

Секунду или две они просто смотрели друг на друга. Затем, издав негромкий, обиженный рык, хищник распрямился. Он медленно развернулся к шаману спиной и не спеша направился в сторону густых зарослей.

Золид проводил его насмешливым взглядом. Он чувствовал, как напряжение, сковывающее его плечи, наконец начинает спадать. Зверь осознал бесполезность атак и ушёл. Шаман даже позволил себе короткий смешок. Орк был уверен, что хищник просто сдался, и даже пожалел, что такая ценная добыча уходит, ведь с подобной особи могли выпасть редкие руны высших орбит.

Но монстр остановился, отойдя всего на пару десятков шагов. Шипы на его холке вновь мелко задрожали, вздыбившись чёрным гребнем. Тварь резко развернулась и снова рванула к куполу, наращивая скорость. В последний момент она расправила свои кожистые крылья и, поймав мощный восходящий поток, взмыла вверх. Тяжёлая туша не просто врезалась в стену, монстр спикировал точно на вершину защитного купола.

Золид собирался уже рассмеяться над очередной бесполезной попыткой. Но в следующую секунду монстр увидел своё отражение в расширившихся от ужаса ртутных зрачках Высшего орка.

Абсолютной защиты не существует, и ритуал шамана тоже имел изъян. Ударив в высшую точку барьера, длинный загнутый коготь твари не соскользнул как множество раз прежде, а с противным хрустом погрузился внутрь магической линзы. Воздух мгновенно пошёл тонкой паутиной трещин, и тихий звук лопающегося стекла отозвался в ушах шамана смертным приговором.

— Вот значит как… не думал, что когда-нибудь придётся тебя использовать… — шаман посмотрел на сциллу. Его палец, подрагивая, замер напротив антрацитово-чёрного глифа руны. Впрочем, он всё исправит, как только догонит беглецов и выпытает секрет человека, использующего силу рун без сциллы.

Глава 3

Мы с Полуухим замерли, не в силах отвести взгляд от учителя. Огромные ледяные столбы, подпирающие небо, выглядели ужасающе, но реакция Зуг’Галла пугала куда сильнее любого магического зрелища. Старик, который всегда на что угодно находил ответ или язвительное замечание, сейчас выглядел так, будто увидел собственную смерть.

Я ждал объяснений или хотя бы ругани, но Зуг’Гал молчал. Его губы мелко подрагивали. Он бормотал бессвязные обрывки фраз на незнакомом наречии.

Старик словно совсем забылся и начал пятиться. Медленно, шаг за шагом, он отступал, не сводя глаз с далёкого сияния. Его пальцы судорожно перебирали костяные обереги на поясе.

Сделав добрый десяток шагов спиной вперёд, Зуг’Гал споткнулся. Его пятка зацепилась за выглянувший из земли корень. Гоблин взмахнул руками и едва не повалился навзничь, лишь в последний момент сумев удержать равновесие.

Этот резкий толчок подействовал на него как ведро ледяной воды. Старик вздрогнул всем телом, словно сбрасывая с плеч невидимый морок. Взгляд его мгновенно прояснился и исчезла скованность, сменившись лихорадочной суетой.